О нет, ни умиранья черный труд,

Ни гнет бесчувственный судьбы невзрачной

Не совлекут с души одежды брачной

И тела на позор не предадут:

Ведь на губах моих звучит прелюд

Любимых губ — той музыкой прозрачной,

С какой Орфей спускался в Тартар мрачный,

Чтоб милую спасти от смертных пут.

Я был дитя в ее руках, — мужчиной,

Когда бессильно голову склоняя,

Она с мольбой глядела на меня;

Я богом был, когда смела лавиной

Обоих страсть — и слились воедино

Два друг от друга вспыхнувших огня.