Скажи: с тех пор, как здесь сидим,

Мечтою вдалеке, —

Одним ли чувством мы горим?

Твоя рука в моей руке

И в майском утре — Рим.

Сейчас я тронул мысли нить;

(Сплетенный пауком

Узор умеет так дразнить),

Ее давно хотел стихом

Схватить — и отпустить.

О, разверни клубок! Слетел

Он на кирпич руин;

Цветок желтеющий задел,

И на полынь на миг один

Комок воздушный сел.

Вот там, где апельсин златой

Жуков кругом собрал,

Затем по всей траве густой

Ком быстро, быстро замелькал…

Схвати его рукой!

Руно травы, как яркий пух,

А воздух, — он живой!

Кампаньи бесконечный круг,

Страсть, и молчанье, и покой, —

То Рима падший дух.

Здесь жизнь творила чудеса,

Она цветы творит;

И первобытна их краса,

Земля открытая лежит

Над нею — небеса.

Так надо душу обнажить.

Стыдиться не должны;

Нам душу не за что простить,

Ведь разве мы с тобой вольны

Любить, иль не любить?

Со мной одно, и все ж одна —

О вся моею будь!

Ведь ты моя, но не до дна —

Так где ж вина, в чем раны суть,

Коль рана быть должна?

Тобою видеть, очи слить!

В них слит единый лик.

И сердце к сердцу приложить,

Чтоб рядом билось и родник

Души твоей испить!

Но нет. Уж вихрь меня поднял.

Я теплоту схватил

Твоей души, — цветок сорвал,

Невыразимо полюбил —

И сладкий миг пропал.

Опять ту правду, что искал,

Узнать я не успел,

Вихрь мимо звезд меня умчал,

Опоры нет. И где ж предел?

А нить я потерял.

Где ж эта нить? Была давно ль

Почти в руке моей!

Осталось различать одно ль?

Страсть бесконечную, и с ней

Сердец конечных боль.