Кузина милая! Тех лет

Исчезла доблесть ныне.

До лавров барду дела нет,

Дев страстных — нет в помине,

Молчат уста, сердца — как лед,

И не горят ланиты,

Нет копий, лютня не поет,

Турниры позабыты.

Как не грустить о днях былых!

Признанья — в каждом слове,

Во вздохах складывался стих,

Мелодии — в алькове.

Теперь — лишь сны о той красе,

И брак — одно названье:

Жених — как все, кольцо — как все,

И там, где все — венчанье.

Был не в музее арбалет,

И сердце — не в кубышке,

И страсть в балладах пел поэт,

И пел не понаслышке.

И старых дев тот век не знал,

И вмиг сердца сгорали,

И друг в шестнадцать замуж звал,

А в двадцать — умирали.

Был знати соколиный лов

И шахматы знакомы,

И егерь справно гнал волков,

И паж не знал истомы.

И было рыцарям вольнó,

И серв таился робкий,

И ночью грело кровь вино,

А утром — конь торопкий.

Был свеж и вымпел, и плюмаж,

И славен герб старинный,

И в моде был бойцовский раж,

И дам восторг невинный.

И не пиявки — ласка рук

И травы боль снимали,

И сердце билось для подруг,

А при враге — едва ли.

Был Страх мужчинам незнаком,

И Выгоды значенье.

И Верность им была копьём,

И был позор в Сомненьи.

И в схватке крепок был удар,

И победитель с пылом

И жадно пил хмельной извар,

И взором грелся милым.

О, в те года луна звала

Играть на мандолине,

И ночью музыка плыла,

Не храп людской, как ныне.

Влюбленным подвиги легки —

Счет не вели преградам,

И Леди Джерси в бой полки

Могла отправить взглядом.

В железо каждый был одет,

Портной сидел без денег,

И никогда не знали бед

Кузнец и оружейник.

И мерою длина клинка

Тогда была для стали,

По шлему — графа, дурака —

По бубну узнавали.

Мог холостяк жить с кем хотел,

И врозь — супруги смело,

И был законник не у дел —

Платили лишь за дело.

О да, живи мы в те года,

Кузина, за улыбку,

Искал б я подвигов тогда,

А не в строке ошибку!