Увы, напрасно я стремлюсь
Унять любовь свою,
Как Заяц Мартовский, бешусь
И, как Лудильщик, пью.
За кружкой кружку пью, пока
Не хлынет Хмель из глаз;
Тоска моя, как Хрен горька,
Все горше, что ни час.
О, если б Молли свой каприз
Могла забыть, прозрев! —
Я бы, как Шишка, сверху вниз
Смотрел на прочих Дев.
Но без надежды дни идут,
Как хмурые Волы;
Я бледен стал, как Тень, и худ,
Как Палка от Метлы.
Был, как Огурчик, я казист,
Как Петушок, пригож;
А стал я гнил, как палый Лист,
Уныл, как медный Грош.
Как Сыч, стенаю я всю ночь,
Но Молли все равно:
Она меня прогнала прочь
И дрыхнет, как Бревно.
Пока я сохну, как Сучок,
И кисну, как Кисель,
Она стрекочет, как Сверчок,
И прыскает, как Эль.
Как Пчелка, вьется Купидон
Вокруг ее красот;
Всяк на погибель обречен,
Кто близ нее пройдет.
Увы! Земли недолгий Гость,
Я чахну, как Сугроб;
Она меня, как в стенку Гвоздь,
Загонит скоро в гроб.
Ее уста горят, как Мак,
Взор колет, как Игла;
Ее улыбка, как Пятак
Серебряный, светла.
Ее румяная щека
Туга, как Барабан,
Грудь, как подушка, высока,
Как рюмка, строен стан.
Она разумна, как Сова,
Скромна, как Лань в лесах,
Как Блошка быстрая, резва
В увертках и прыжках.
И скажет всякий, кто тайком
С ней обнимался вхруст,
Что слаще Каши с Молоком
Лобзанье этих уст.
Я помню, как ее лицо
Сближалося с моим —
Я весь был полон, как Яйцо,
Блаженством неземным.
Как Черепаха, был я глуп:
Я думал, что она
В любви своей тверда, как Дуб,
Как Азбука, верна.
Что крепко, как Репей с Репьем,
Мы сцеплены вдвоем
И, словно Две Ноги, пойдем
Вперед одним путем.
И вот — одна нога ушла,
И я стою, как Пень,
Раздавленный, как Камбала,
Печальный, как Олень.
Покинутый, как Мухомор,
Задумчивый, как Слон,
Усохший, как Треска, с тех пор,
Как с Молли разлучен.
Она еще вздохнет, как Штык,
О незабвенных днях,
Когда, как сломленный Тростник,
Я буду втоптан в прах.