Жена приснилась мне, была чиста, —

      Что Алкестида, отнятая силой

      Гераклом у Танатоса, — могилы

Разнявши мрак, бледна, слаба, свята,

От мук родильных чистой отнята,

      Как ей Закон велит. И видеть милой

      Черты я мог: она не говорила,

Хранила в святости свои уста,

Как чистый дух. Вся в белом, но вуаль

      Скрыть не могла — что было добрым знаком —

      Любовь, заботу, нежность и печаль,

Их не сыскать в лице любом и всяком,

      Но ах! Шагнув ко мне — умчалась в даль,

      И, днём проснувшись, вновь объят я мраком.