Когда твой лоб обложат сорок зим

И лягут рвы в красы твоей жнивье,

Весь твой наряд, что днесь неотразим,

Падет в цене, как старое тряпье.

И если спросят, где твоя краса,

Где все богатство дней твоей гульбы,

Чем озаришь ты впалые глаза —

Огнем стыда и жалкой похвальбы?

О, был бы ты рачительней стократ,

Коль мог сказать бы: «Вот дитя мое,

В нем — мой итог и ссуд моих возврат»,

Красу вложив в наследие ее.

Тогда, старея, вновь ты был бы млад,

Зря теплой кровь, в которой чуешь хлад.