Тогда Экка молвил:

— Девять дочерей конунга и их мать, моя суженая, снарядили меня к этой битве, и по этой причине я пришёл сюда, и они дали мне это оружие. Мой шлем весь золочёный, и мои доспехи все украшены золотом, и ни на одном щите не было больше червонного золота и каменьев краше, чем на этом. Коня у меня ещё нет, а ты едешь верхом, и потому ты можешь избежать нашей встречи, но это поступок воина — подождать всего лишь одного человека. Недальновидно я оставил своего коня дома. Будь он сейчас здесь, ты бился бы со мной, хочешь ли ты этого или нет.

И ещё Экка молвил:

— Подожди меня, Тидрек, добрый воин. У меня здесь меч, о котором я могу тебе рассказать. Этот меч выковал тот самый дверг Альврек, что выковал и твой меч, Нагльхринг. Он делал его глубоко под землёй, прежде чем он был готов. Он также осмотрел девять королевств, прежде чем нашёл воду, в которой закалить его, и он не находил её, пока не пришёл туда, где была река, которая называется Трейя[51]. В ней он был закалён. Части его рукояти скованы или отлиты из червонного золота, и навершие прозрачно как стекло, и ножны от рукояти до острия украшены червонным золотом, а все ремешки украшены золотом, снабжены хорошими застёжками и пряжками и выложены дорогими камнями. Клинок хорошо отполирован и клеймён золотом. Если ты опустишь его остриё к земле, то кажется, словно змей ползёт от острия вверх к рукояти, цветом как золото. А если ты поднимешь его вверх, то кажется, словно тот самый змей ползёт от рукояти вверх к острию. Всё это движется, словно он, этот змей, живой. Его лезвия такие острые, что мало какая сталь, думается мне, устоит против него. Этот меч называется Эккисакс[52]. Потому называется он так, что не выходило из кузнечного горна столь же хорошего меча или сакса[53], даже если искать по всему миру, а если найдётся равный ему, то прежде придётся побывать повсюду. Но этот меч украли и долго прятали, а сделал это дверг Альврек, великий вор. Он вошёл в скалу, которой владел его отец, тайно, украл его у своего отца и затем подарил его конунгу Роцелейву. Там его хорошо хранили, пока его не взял юный Роцелейв, и он убил им много людей. С тех пор много королевских детей носили его. Если же ты заберёшь его у меня, не поранившись, да позволит тебе бог радоваться этому мечу. Но я скорее умру, чем отдам его по принуждению.

Теперь Тидрек молвил:

— Зачем мне бежать от твоего меча, когда не вижу самого тебя, и я ничего о тебе не знаю, только слышу твои крики и похвальбу. Я оказался в этом тёмном лесу, так что мне ничего не видно. А я уже негодую из-за того, что потерял тропу и спутника. Теперь, если хочешь сохранить свою жизнь, больше не вызывай меня на поединок. Когда день взойдёт, я хочу, чтобы каждый из нас взял из руки другого то, что сможет, и я очень сомневаюсь, что ты, прежде чем мы расстанемся, получишь ту награду, которой сейчас хвастался.