Гл. 302. Горько сетует королева Эрка, плачет и рвет на себе одежду и идет туда, где лежал в ранах Тидрек Бернский. И говорила Эрка: «Тидрек, добрый молодец, пришла я сюда поискать у тебя благого совета. Вылечила я Тидрека, сына Вальдемара, а он отплатил мне тем, что уехал. А как возвратится домой конунг Аттила, знаю я, что мне верная смерть, если не получу твоей помощи». Сказал тогда конунг Тидрек: «Хорошо, что он отплатил тебе так за то, что ты лечила его и делала ему добро, приносила ему всякого рода лакомства, делала ему ванны и одаривала его драгоценностями. А сюда ко мне так прислала самую негодную служанку, которая не умела, да и не хотела лечить мои раны, а лежала с мужем каждую ночь: это не в обычае врачей. Теперь мои раны наполовину хуже, чем когда я получил их впервые, ибо на них омертвелое мясо. Вот я ранен и болен, так что не могу ни ходить, ни сидеть и ни с кем сражаться. И не приходила ты ко мне, госпожа, доныне, с тех пор как я в этой постели». Тогда засетовала королева Эрка, плакала и жаловалась, зная, что так (именно) было, как он говорил о своих ранах. И снова она молвила: «Добрый господин, конунг Тидрек, ты первый из всех в мире мужей по храбрости и по мужеству. Горе мне, сказала она, что не лечила тебя так, чтоб ты мог помочь мне. Если бы я сделала так, не уехал бы Тидрек, сын Вальдемара. Нет теперь у меня ни единого мужа в моем царстве, который бы мне помог; отрубит конунг Аттила мою голову, и разгласится это по всей земле. О, господин, конунг Тидрек, коли бы ты был теперь здоров, тогда бы я осталась в живых и правила моим царством». И много раз повторяла она то же самое, и плакала, и рвала на себе одежду и волосы, и била себя в грудь.
Гл. 303. Тут молвил конунг Тидрек: «Принеси мне сюда мой панцирь и оружие». И еще молвил он: «Принеси мне мой щит, и мы съедемся с Тидреком. Когда конунг Тидрек вооружился, велел привести своего коня и возложить на него седло; затем вскочил ему на спину и поехал как скорее мог. И когда едет, его раны точат кровь, так что и панцирь его и конь — все в крови. Едет он, пока не приехал к замку вилькинов. В этом замке убит был Фридрек, сын конунга Эрминрика, что устроил Сифка. В этом замке на одной башне стояла девушка, дочь ярла, владевшего замком; видела она поездку Тидрека, сына Вальдемара, а теперь видит, едет за ним поспешно какой-то муж. И она пошла к воротам замка, как только могла скрытнее и скорее. Конунг Тидрек подъехал так близко, что она могла разговаривать с ним; он сказал: «Не видала ли ты, госпожа, проезжал здесь один муж, на нем белый панцирь, у него белый щит и конь серой масти; это был мой товарищ, и я хочу следовать за ним в его царство». Она сказала: «Видела я того мужа, о котором ты говоришь, недалеко он проехал в лес». Понудил он шпорами коня своего Falk’a и едет вдвое быстрее, чем раньше. Догадалась тут дочь ярла, что не друг он тому, что вперед проехал, а вернее хочет убить его, и показалось ей, что она слишком поспешила сказать, что между ними короткое расстояние, и она обратилась к нему еще раз: «Добрый господин, заезжай сюда, я вижу, ты сильно ранен, кровь течет по твоей броне. Добрый господин, подъезжай сюда, я перевяжу твои раны, тогда ты можешь скоро поехать за тем человеком, которого ты хочешь догнать. Да и не можешь ты ехать так скоро, чтобы догнать его, вследствие твоих ран, ибо из всех них сочится кровь. А если угодно будет тебе погодить, я перевяжу твои раны и будет тебе лучше ехать». А конунг Тидрек не хочет того вовсе и поехал затем как можно быстрее. А ей показалось ясным, что они настоящие враги, и один получил раны от другого, и не хочет она уйти прежде, чем не узнает, как окончится их переделка.
Гл. 304. Едет Тидрек, конунг Бернский, пока не приехал к лесу, что зовется Borgarskogr; лежит этот лес между Польшей (Pulinaland) и гуннской страной. Видит Тидрек Бернский поездку Тидрека, сына Вальдемара, когда ехал к лесу и зовет его: «Воротись! Я хочу дать тебе столько золота и серебра, сколько есть у меня в гуннской стране, и ввести тебя в дружбу с конунгом Аттилой». Говорил Тидрек, сын Вальдемара: «Почему твой (þinn) враг предлагает мне золота и серебра; тогда как я никогда не сделаюсь твоим другом? И не будь мне в том бесчестья, никогда бы впредь не видать тебе царицы Эрки. Уезжай от меня, так как дурной дух идет из твоих ран!» Молвил тут Тидрек, конунг Бернский: «Воротись, добрый товарищ (felagi). Не честь тебе уехать так из земли гуннов, что голова твоей родственницы, царицы Эрки, за тебя прозаложена, ибо мы оба поддержим тебя, дабы ты примирился с конунгом Аттилой». Говорил Тидрек, сын Вальдемара, те же самые речи, что и прежде. Тогда разгневался Тидрек Бернский и говорит: «Если ты не хочешь вернуться со мной в гуннскую землю для ради золота и серебра и дружбы моей, ни ради жизни родственницы твоей, царицы Эрки, ни ради доблести вашей и ваших родичей, так слезай с коня твоего, если отважишься сразиться. А если ты этого не захочешь, будешь ты позором для всякого, и никогда с этих пор не зваться тебе порядочным (dugandi) человеком, если побежишь перед одним мужем; а конь мой настолько хорош, что не удастся тебе уехать, и ты будешь тогда убит в битве, и никогда потом твое имя не будет ходить среди храбрых мужей». Когда услышал эти слова Тидрек, сын Вальдемара, поворотил своего коня, хочет наверно биться, а не бежать, хотя знал, что ему верная смерть. Спрыгнул каждый с своего коня, сходятся и долго бьются чрезвычайно храбро и отважно; разбивают они друг у друга и панцирь и щиты, и были оба ранены. Когда уже долго пробились они, утомился Тидрек Бернский от ран, которые перед тем получил, и тех, что получил теперь. И истомился и Тидрек, сын Вальдемара, и каждый поставил на землю свой щит, чтобы опереться на него и отдохнуть. Молвил тут Тидрек Бернский: «Добрый друг мой и тёзка, воротись, поедем назад оба вместе и окажу я тебе такую помощь, что ты войдешь в мир с конунгом Аттилой. А если выйдет так худо, что ты не войдешь с ним в мировую, тогда я возьму свое оружие и своих людей и последую за тобой домой в твое царство». Но Тидрек, сын Вальдемара, вовсе того не хочет. И сходятся они во второй раз, и бьются с великою яростью; и вот одним сильным ударом, который нанес Тидрек, конунг Бернский, он угодил справа в шею Тидреку, сыну Вальдемара, так что голова его отскочила налево.
Гл. 305. Идет конунг Тидрек к своему коню и держит в руке голову Тидрека, сына Вальдемара и привязывает ее (к седлу) пахвами (подхвостниками), и едет тою же дорогою, пока не приехал к берегу вилькинов. Находит там ту же самую девушку, которая раньше предлагала перевязать его раны; теперь он принимает это (предложение) и дает ей перевязать свои раны. Пока перевязывала она его раны, он набросил одежду на голову Тидрека, сына Вальдемара, чтобы не могла она ее видеть. Пришел туда отец ее, ярл, и спросил, что то за муж, что там с его дочерью. Тут молвил Тидрек: «Не знаю, должен ли я по правде назвать вам свое имя, потому что, если верно то, что мне сдается, я потерял здесь моего близкого родича; а все-таки я скажу вам по правде. Зовут меня Тидреком, я сын Тетмара, конунга Бернского». Как услышал это ярл, почтительно просит Тидрека переночевать у него, а тот принимает это (приглашение), так как был и очень ранен и утомлен. И эту ночь он был там в добром веселии, и случилось так, что Тидрек и дочь ярла лежали ночью оба в одной кровати.
Гл. 306. Когда наступил день, пришел ярл к своим мужам и ищет у них совета, что ему следует предложить конунгу Тидреку за его родича, такое, что было бы ему в почет, а также им обоим. Отвечает ему один рыцарь; он был родич Сифки: «Так как Тидрек пришел сюда один и так раненый, возьмем наше оружие и убьем его, и нечего нам будет впредь бояться его. А если мы дадим ему уехать, то может случиться, что он возьмет весь наш замок и убьет всех своих недругов; он так свиреп, что не щадит никого, хотя бы мы и меньше учинили, чем теперь». Отвечал ярл: «Если мы только убьем здесь конунга Тидрека, будет нам верная вражда от конунга Аттилы, как только он узнает, что конунг Тидрек убит; а против него мы не в состоянии удержать нашего города; он более могущественный муж». Отвечал тогда другой витязь (hofðingi): «Лучше последуем другому совету; зададим конунгу Тидреку пир и дадим ему добрые дары золотом и серебром и дадим ему много рыцарей, чтобы сопровождали его в Сузу. Он хорошо это примет, как добрый витязь». Этого совета послушался ярл.
Гл. 307. Приказал ярл готовить большой пир, чтоб угостить конунга Тидрека. И Тидрек остался там несколько дней. Потом ярл приказал снарядить шесть своих лучших рыцарей в пурпур и всяческие другие драгоценности; идет к Тидреку и говорит: «Конунг Тидрек, этих шесть рыцарей мы хотим дать вам ради вашего благоволения к нам». Отвечает Тидрек, просит принять за это большую его благодарность; и принимает Тидрек все эти (знаки) почета, которые оказал ему ярл. Сказал тогда ярл: «С одной просьбой хочу я к вам обратиться и охотно бы желал, чтоб она была исполнена». Отвечает конунг: «Я не могу обещать тебе, пока не узнаю, чего ты просишь, но ради вашего благоволения, я сделаю для вас то, что вы просите». Говорит ярл: «Я очень бы желал, чтоб ты не гневался на меня за то, что я убил твоего родича Фридрека, по наущению Сифки, и, разумеется, я не сделал бы этого, если бы знал это дело по истине». Говорил ярлу конунг Тидрек: «Разумеется, не вменяю я этого вам в вину, так как вы приняли меня с почетом и дали мне добрые дары. Но если бы ты не сделал этого, то наверно я отмстил бы за своего родича». Тидрек снарядился к отъезду, с ним те шесть пригожих (kurteisi) рыцарей; тут ярл подошел к коню Тидрека и снял с него одежду, которою накрыто было седло, и ему удалось увидеть голову, и стало таким образом известным, как окончилась схватка с Тидреком сыном Вальдемара. После этого вскочил конунг Тидрек на спину своего коня, а за ним и шесть его рыцарей, и едет он, пока не приехал домой в гуннскую землю. И когда он прибыл домой в Сузу, вышла ему на встречу царица Эрка, и подумала, когда увидела поездку Тидрека и его рыцарей, что в поездке будет и Тидрек, сын Вальдемара, и очень она обрадовалась. Тогда конунг Тидрек взял голову своего тёзки и бросил ее к ногам царицы. Расплакалась тут царица Эрка, и сильно печалилась, что так много ее родичей из-за нее лишились жизни. А Тидрек прошел к своему ложу и лежит там в ранах, как прежде, а те шесть рыцарей были там в добром веселии и служили ему с большим почетом и верностью.
Гл. 308. Теперь надо рассказать о походе конунга Аттилы, как он сжег большие бурги и замки в царстве конунга Вальдемара. Когда конунг Вальдемар узнал, что в его царстве не мирно, посылает приказ по всей своей земле, чтобы все сошлись к нему, кто может владеть щитом и дерзает биться. А когда конунг Вальдемар снарядился, чтобы идти против конунга Аттилы, было у него не меньше народу, как десять тысяч рыцарей и много другого войска. Пошел он, пока не встретил конунга Аттилы, и была там великая битва, когда оба эти конунга сошлись. Бились они долгое время с огромною храбростью и мужеством. Конунг Аттила едет первым в своем отряде, и сам держит знамя свое в руке, а в другом отряде едет Гильдибранд с людьми Тидрека, конунга Аумлунгов, и держит в руке своей знамя Тидрека. И дерется он очень храбро, и пали перед ним многие из войска конунга Вальдемара. То же самое делает и маркграф Родингейр. Конунг Вальдемар едет вперед очень смело и возбуждает русских (Ruzimenn) и велит трубить в рога (mörgum). Поднимается тогда великая сеча и шум от возбуждения и натиска русских, и пало много из войска гуннов. До того дошла их переделка, что конунг Аттила бежал со всем своим войском, а до того он потерял из людей своих не меньше десяти сот. Видят маркграф и Гильдибранд, что бежит конунг Аттила. Вспомнил тогда Гильдибранд, как храбры в битве Аумлунги, и снова побуждает их биться, а маркграф делает то же самое с своим войском; одни возбуждают других и поддержали битву со всею возможною храбростью и в короткое время убили десять сот человек. Случилось так, что против них вышел один греческий ярл (jarl einn af Greka; B, Gerseka borg) конунга Вальдемара и так сильно ударил Гильдибранда своим копьем, что Гильдибранд упал с коня на землю. Как увидел маркграф, что Гильдибранд упал, побуждает своих людей, а также и Аумлунгов, чтобы они быстро пошли вперед на помощь Гильдибранду, дабы он мог бежать. И едет маркграф туда, где был Гильдибранд, и ему удалось поймать его коня и привести его ему. Как только тот взобрался на своего коня, стал драться со страшною яростью, быстро едет вперед и бьется некоторое время с великою доблестью (hoeversku). Так кончилась битва, что Гильдибранд обратился в бегство, ибо он имел дело с столь превосходной силой, что нельзя было подступиться (lenda), а он потерял 100 человек из Аумлунгов. И маркграф также потерял не меньше людей, и побежал на этот раз. И едут, пока не прибыли в гуннскую землю, и нашли там конунга Аттилу. Понесли они поражение с бесчестием и поехали домой в Сузу.
Гл. 309. Когда прибыли они домой, пришел Гильдибранд туда, где покрытый ранами лежал конунг Тидрек и говорит: «Я рад, что вижу тебя в живых, но был бы еще более рад, если бы ты стал здоровым и способным к ратной службе (herfoerr)». Спросил конунг Тидрек Гильдибранда, что нового совершилось в их поход на Русь. Отвечал Гильдибранд: «Есть о чем порассказать. Часто ты говорил, что конунг Аттила очень храбр, добрый витязь и отважен в сражении, но мне кажется, будто не должен он быть ни бойцом, ни храбрецом, скорей, сдается, мне, величайшим псом, ибо, когда пришли мы на Русь, выступил против нас конунг Вальдемар, и когда мы приготовились к битве, вышли против нас русские и дрались очень храбро, и когда битва была упорнейшая, и мы должны бы были дружно (bezt) идти вперед — тогда обратился в бегство этот скверный пес Аттила конунг со всем войском гуннов и дал пасть стягу (древку?) своего знамени. Тогда вспомнил я, какую большую доверенность (traust) имел я, там где были Омлунги и со мной маркграф Родингейр. Выехал я три раза против войска русских, и в это время пало не менее тысячи мужей. Тогда выступил против меня один ярл конунга Вальдемара, храбро наехал на меня и изо всей силы ударил в меня, так что я свалился с коня на землю. И мы обязаны маркграфу, что он привел мне моего коня и помог бежать. Так понесли мы поражение и позор на Руси». Отвечал конунг Тидрек: «Дядя (meistari) Гильдибранд, оставь это и не рассказывай мне больше о вашем походе, ибо он крайне дурно удался. Надеюсь, что мне будет лучше и я вылечусь от своих ран; и коли так будет, мы еще пойдем на Русь и прежде, чем уедем оттуда, попытаем, кто из нас раньше побежит, конунг Вальдемар или мы. И не долго будут хвалиться русские, что у них больше доли, чем у гуннов или Омлунгов». И прежде чем прошло полгода, выздоровел конунг Тидрек.
Гл. 310. Однажды призвал Тидрек конунга Аттилу к себе на беседу и сказал: «Помнишь ли ты, господин, сколь большое бесчестье получил ты в последний раз на Руси от конунга Вальдемара; так хочешь ли ты отмстить за себя или оставить это так?» Отвечал конунг Аттила: «Разумеется, я не хочу оставлять этого так, если получу от тебя помощь, и я надеюсь, что ты окажешь мне ее, как и раньше, твоим мужеством и храбростью». Отвечал тогда конунг Тидрек: «Вестимо, я окажу тебе помощь; если хочешь принять мой совет, надо собрать войско по всему твоему царству, и не должны мы медлить, потому что либо конунг Вальдемар убежит перед нами из своего царства, либо потеряет свою жизнь, или же в третьем случае мы не вернемся домой живыми. Тогда конунг Аттила приказал послать приказ по всему своему царству, чтобы всякий муж пришел к нему, кто хочет помочь конунгу и имеет настолько мужества, чтобы сражаться. И собрал конунг Аттила в короткое время большое войско, не меньше как десять тысяч рыцарей. И еще приказывает он снова послать приказ, чтоб пришли к нему все, которым от роду 20 лет и более; и прежде чем он выехал из гуннской земли, у него было 20000 рыцарей и много другого войска. Идет он с этим войском на Русь и на Польшу и сжигает бурги и замки всюду, где проходит. И пришел конунг Аттила со всем своим войском к городу, который зовется Полотском (Palteskia; А Palltica; В Faltica). Город этот так укреплен, что они едва ли знают, как им удастся взять его; была там крепкая каменная стена, большие башни и широкие и глубокие рвы, а в городе было великое войско для его защиты, да и те, которые охраняли этот город, весьма мало боялись войска конунга Аттилы. Когда конунг Аттила увидел, как трудно будет взять город, велит разбить палатки и на три стана разделяет войско: под своим знаменем ставит он 10000, а других 10000 рыцарей располагает другим станом, а над ним начальником (hofðingia) Тидрека Бернского, и за этим отрядом следовало большое множество бродяг (ribballda), а в третьем стане ставит он 10000 рыцарей под начальством маркграфа Родингейра, и была у него большая толпа скоморохов. И вот каждый из этих начальников ставит в своем стане свои шатры (herbuðir) против города, и много дней бьются они с горожанами, совершают много великих дел и каждая сторона теряет от другой много людей.
Гл. 311. Когда лежали они вокруг города три месяца, говорит конунг Тидрек конунгу Аттиле, что не хочет он дольше оставаться со всем войском в этом месте, и говорит таким образом: «Господин, конунг Аттила, теперь хотим мы одно из двух: или поезжайте со своим отрядом дальше на Русь, а также и маркграф в другое место, а мы будем сидеть с нашим отрядом у этого города, и не прежде уйдем отсюда, как когда город будет взят; но так, что если тебе лучше захочется сидеть здесь, мы поедем на другое место». Конунг Аттила ответил умеренно, и ему пришло на мысль, что конунг Тидрек хочет получить позволение взять этот город; а ему сдается, что много разрушено в городской стене, ибо день и ночь действовали стенобитные машины, которыми двигали не меньше 300 человек, и было их много в каждом отряде. И то еще пришло ему на ум, что если конунг Аттила захочет остаться один с своим отрядом, может случиться, что явится конунг Вальдемар и будет с ним сражаться с непобедимым войском, которое, как он слышал, он собрал — и что тогда ему будет недоставать помощи конунга Тидрека и маркграфа. Конунг Аттила таким образом отвечал конунгу Тидреку: «Добрый друг, так много усердия я положил на то, чтоб взять этот город, что не желал бы уехать отсюда прежде, чем мое знамя будет поставлено на бастионах города. Скорее я попрошу тебя, чтобы ты, а также и маркграф Родингейр не уезжали, ибо мы часто бились с Русскими так, что были в меньшинстве перед превосходной силой их. У нас большое войско, так что нам ничто не может повредить, если мы не разделим нашего войска». Отвечал конунг Тидрек: «Долго будем мы покорять Русь, если втроем будем сидеть под одним городом. Мы пришли против всей русской рати с войском не более 10 сот человек, а теперь у нас 10000 рыцарей и много другого войска, а мы так отделились от войска, что русские поставили против нас более чем 20 сот человек. Теперь ты, господин, оставайся здесь с твоим войском и маркграф со своим, а я выеду с моим отрядом и поищу себе многих городов, ибо гунны теперь одержат победу». И на этом они согласились.
Гл. 312. И вот снимает конунг Тидрек все свои шатры и ведет все свое войско в Русь. Он идет по ней с опустошением и куда не придет убивает много людей, разрушает много замков и бургов и причиняет великое зло. Вот пришел он к городу, который зовется Смоленском (Smaland, Sirialand), и обложил этот город своим войском, и были у него большия битвы с горожанами. И как пробыл он там шесть дней, туда пришел конунг Вальдемар с русским войском, и было у него не менее 40.000 войска. Тут велит конунг Тидрек трубить во все свои рога, приказывает Аумлунгам и гуннам вооружиться, вскочить на своих коней и ехать против конунга Вальдемара, и они говорили, что в этот день должен конунг Вальдемар, или погибнуть или бежать, или в третьем случае сам конунг Тидрек падет со всем своим войском. Конунг Тидрек едет на вражеский отряд, а с ним его родич Ульфрад и дядька Гильдибранд (maeistari) и его добрый друг Вильдивер, и завязалась упорная и вместе долгая сеча. Конунг Тидрек заехал в середину русского войска и бьет с двух сторон ровно людей и коней, и падают они одни на других; а его витязи храбро следуют за ним, и каждый из них валит великое множество; все Омлунги были веселы и сражались весь тот день с большой отвагой. А конунг Тидрек бьется тут в войске как лев в стаде, и все боятся его оружия; и весь он в крови, а также его конь. И вдруг встречает он пред собою знамя и отряд самого конунга Вальдемара, едет на него очень отважно и поражает одним ударом рыцаря, который держал знамя, в его правую руку, а с рукой и броню, и знамя упало на землю; вместе с тем он наносит смертельный удар самому конунгу Вальдемару. После того поднимается великий клич и шум со стороны Аумлунгов и гуннов, и один возбуждает другого, а русские валятся сотнями. Тут побежали русские, было их повалено перед тем, словно кустарнику, там, где они сошлись. Аумлунги и гунны бьются весь тот день, ночь и следующий день и убивают всякого, кого могли остановить, и только малая часть убежала.
Гл. 313. Спустя три дня после того, как конунг Тидрек уехал от конунга Аттилы, конунг Аттила делает такой сильный приступ к городу с военными машинами и самострелами (lás-bogum: latch-bow, cross-bow), что им удалось взять город. И в тот день гунны взошли в город со всем своим войском, перебили много людей и взяли несчетную добычу, почти весь город сравняли с землею. Тогда совершены были дела, которые еще может видеть кто приходит в тот город.
Гл. 314. После этого конунг Аттила ведет все свое войско дальше на Русь, где только слышал о конунге Тидреке. И когда Тидрек конунг вернулся назад к Смоленску, пришел туда и конунг Аттила со своим войском, и конунг Тидрек рассказывает конунгу Аттиле все новости, которые случились в его походе с тех пор, как они расстались. В городе этом был ярл Ирон, брат конунга Вальдемара. Держит он совет со своими мужами: «Кажется мне, у нас в руках два выбора: один таков, чтоб поддержать битву с конунгом Аттилой, пока сможем, хотя всего более можно ожидать, что мы не устоим против их превосходства и погибнем; но есть и другой выбор: сдаться и сдать город во власть конунга Аттилы». Тогда снимал ярл свою обувь (af sinom skom), сложил все свои доспехи, и таким образом все начальники русские (hofðingiar), босые и без оружия вышли из города, показывая этим, что они побеждены. И в этот день честь и власть русских конунгов передана была конунгу Аттиле. Держит совет конунг Аттила с конунгом Тидреком, какой мир ему дать этому ярлу. «Кажется мне полезным (syniz mer ráð), сказал конунг Тидрек, коли хочешь так поступить, — даровать мир этому ярлу и его мужам; хотя он пришел в вашу власть и все его царство вам подчинилось, тебе в честь и достоинство не убивать его, ибо у него нет оружия, чтоб обороняться; а всем царством русских ты волен завладеть». Конунг Аттила сказал ярлу: «Если любо вам служить нам верно, объявите это на вашу веру, и мы дадим мир тебе и всем вашим мужам, которые пришли в нашу власть, по совету конунга Тидрека и других наших воевод» (hofðingja). Отвечал ярл Ирон таким образом: «Господин конунг Аттила, если бы было у нас такое большое войско, чтоб могли мы держать город перед гуннским войском, не пришли бы мы в вашу власть, а потому и делайте с нами (судьбой, ráð), что хотите. Затем и сложили мы наше оружие и отворили город, и сами пришли к вам босые, и стоим теперь у ваших колен, что знали вас за добрых витязей и сильных мужей, как это теперь и оказалось. К тому вело и другое обстоятельство, что все сильнейшие вожди (воеводы, hofðingiar), русских убиты; и, конечно, будем мы то делать по вере, оказывая вам повиновение. Тут конунг Аттила поднял ярла Ирона и посадил его со своими воеводами.
Гл. 315. Зовет конунг Аттила конунга Тидрека и многих других воевод на совет; и рядят они земский ряд, как устроить все то царство, которое они покорили. И затем, по совету конунга Тидрека и других воевод, посадил конунг Аттила ярла Ирона воеводою на Руси, управлять тем царством, судить по земскому закону и платить дани конунгу Аттиле и давать ему подмоги, когда ему понадобится.