Теперь Хёгни сказал конунгу Тидреку:

— Мне кажется, что здесь наша дружба, какой бы она ни была, закончится, и сейчас я буду так сильно нападать ради моей жизни, что случится одно из двух: либо я лишусь ныне моей жизни, либо отберу твою жизнь. Проведём этот поединок с мужеством, и пусть никто из нас двоих не посрамит свой род.

А конунг Тидрек отвечает:

— Я не прошу ничьей подмоги в этом поединке, и я, конечно, одержу победу умением и мужеством.

Они бились долго и упорно, и трудно было понять, кто одержит верх, и их бой продолжался так долго, что оба уже утомились и были изранены. И теперь конунг Тидрек так рассердился, и такой великий гнев его обуял из-за сожаления, что он долго бьётся с одним противником.

Тогда он молвил:

— Это, конечно, великий позор, что я весь день стою здесь, а мне противостоит и бьётся со мной сын альва.

Хёгни отвечает:

— Что может быть хуже для сына альва, чем сам дьявол[132]?

Тут конунг Тидрек так разгневался, что огонь вылетел из его рта, и броня Хёгни так нагрелась, что он обжёгся, и она не защищала его, а обжигала.

И теперь Хёгни молвил:

— Сейчас я охотно помирюсь и сдам моё оружие. Я обжёгся от колец моей брони. Будь я сейчас рыбой, а не человеком, то уже так бы поджарился, что часть моей плоти была бы съедобной.

Тут конунг Тидрек взялся за него и сдёрнул с него броню.