Теперь конунг Аттила вышел в яблоневый сад, где должен был пройти пир, и позвал к себе приглашённых, и теперь все столпились там.

Теперь королева сказала Нивлунгам:

— Вы теперь должны отдать мне на хранение ваше оружие. Здесь никто не должен ходить вооружённым. Сами можете увидеть, что гунны сделали так.

Хёгни отвечает:

— Ты одна королева, для чего же тебе касаться оружия мужчин? Мой отец учил меня, когда я был молод, чтобы я никогда не доверял моё оружие женщине, и покуда я нахожусь в Хуналанде, не расстанусь со своим оружием.

Тут Хёгни надел свой шлем и крепко-накрепко застегнул его. И все поняли, что Хёгни сейчас очень сердит и в плохом настроении, но не знали, что это значит.

Тогда Герноц отвечает:

— Хёгни не был в хорошем настроении, с тех пор как отправился в эту поездку, и сегодня он, возможно, покажет своё мужество и мудрость.

Теперь Герноц заподозрил, что будет предательство и что Хёгни заранее знает, чем закончится для Нивлунгов эта поездка, и тоже надел свой шлем, крепко застегнул и пошёл вот так в сад.

Тут конунг Аттила обнаружил, что Хёгни ведёт себя сердито и крепко застегнул свой шлем, и спросил у Тидрека из Берна:

— Кто там надел свои шлемы и ведёт себя сердито?

Тидрек отвечает:

— Мне кажется, это Хёгни и его брат Герноц, и оба добрые воины в незнакомой стране, и это они делают в великом гневе.

И ещё конунг Тидрек молвил:

— Они, конечно, добрые воины, и более вероятно, государь, что в этот день ты сможешь воочию увидеть, произойдёт ли то, что я ожидаю.

Теперь конунг Аттила встал, пошёл навстречу конунгу Гуннару и Гисльхеру и взял своей правой рукой руку конунга Гуннара, а левой рукой — руку молодого господина Гисльхера, и позвал Хёгни и Герноца, и конунг Аттила посадил всех их на почётные места по правую сторону от себя, одного за другим, как уже было рассказано. В саду развели большой костёр, и вокруг этого костра поставили стол с сиденьями. И теперь все Нивлунги вошли в сад в своих шлемах, белых доспехах и с острыми мечами, а свои щиты и пики отдали на хранение, и это они поручили своим слугам, а двадцати слугам они приказали следить и сообщить им, если может случиться предательство или раздор, и об этом распорядились Хёгни и Герноц. Фолькхер сидел возле воспитанника Альдриана, сына конунга Аттилы. Королева Гримхильд велела поставить свой стул напротив конунга Аттилы, там же был и герцог Блодлинн.