Как раз в это время королева Гримхильд пришла в палату Тидрека из Берна побеседовать с ним наедине. Он радушно встретил её и спросил, что она хочет. Она с плачем и стенаниями говорит:

— Добрый друг, Тидрек, я пришла ныне к тебе за добрым советом. Я хочу попросить тебя, добрый господин, чтобы ты оказал мне помощь и я отомстила за самое большое своё горе — за смерть Сигурда Юнца. Я хочу отомстить за это Хёгни, Гуннару и остальным их братьям. Поможешь мне в этом, добрый господин, и я подарю тебе столько золота и серебра, сколько ты сам пожелаешь. И вдобавок я окажу тебе поддержку, чтобы ты поехал за Рин и отомстил за себя.

Тогда конунг Тидрек говорит:

— Госпожа, я, конечно, не могу этого сделать, и каждый, кто сделает это, поступит супротив моего совета и моего желания, поскольку они мои лучшие друзья, и я скорее принесу им пользу, чем вред.

Теперь пошла она плача прочь и в ту палату, где был герцог Блодлинн. Она ещё сказала:

— Господин Блодлинн, не хочешь ли помочь мне отомстить за моё горе? Мучительно мне вспоминать, как Нивлунги поступили с Сигурдом Юнцом. Я хотела бы теперь отомстить им, если ты окажешь мне помощь. И если ты сделаешь так, то я дам тебе большую власть и всё, что ты попросишь.

Блодлинн отвечает:

— Госпожа, если я сделаю это, то вызову на себя великую вражду конунга Аттилы, ведь он их большой друг.

Тогда пошла королева прочь оттуда, и пришла она к конунгу Аттиле и опять сказала ему, как раньше:

— Государь конунг Аттила, где то золото и то серебро, которое мои братья привезли тебе?

Конунг Аттила ответил, что они не привезли ему ни золота, ни серебра, однако он радушно примет их, раз они посетили его.

Тогда королева молвила:

— Государь, кто же отомстит за мой позор, если ты не хочешь? Для меня всё ещё величайшее горе то, как подло был убит Сигурд Юнец. Будь так добр, государь, отомсти за меня, и тогда ты сможешь получить сокровище Нивлунгов и весь Нивлунгаланд.

Конунг молвил:

— Госпожа, перестань и впредь не говори этого. Зачем мне предавать своих шуринов, когда они доверились мне, и ни ты, и никто не должен обидеть их.

Теперь она пошла прочь очень недовольная.