Королева Брюнхильд стояла на вершине замка и увидела, что конунг Гуннар, его брат Хёгни и Герноц скачут к городу, так и то, что они едут с мёртвым Сигурдом Юнцом. Она вышла из крепости им навстречу, сказала, что они поохотились на славу, и попросила их теперь отнести тело Гримхильд.

— Она спит в своей постели. Пусть она обнимет теперь его мёртвого, ибо ныне он получил то, что заслужил, и Гримхильд тоже.

Они принесли тело наверх к каморке, каморка была заперта, они тут же выломали дверь, внесли тело и бросили его в постель ей на грудь. И от этого она проснулась и увидела, что Сигурд Юнец рядом с ней в постели и он мёртв.

Тогда Гримхильд молвила Сигурду Юнцу:

— Не нравятся мне твои раны. Где ты их получил? Здесь стоит твой позолоченный щит целый, и он не испорчен, и твой шлем не сломан. Почему у тебя такая рана? Должно быть, тебя подло убили. Знала бы я, кто это сделал, тогда он мог бы поплатиться за это.

Хёгни отвечает:

— Он не был подло убит. Мы преследовали вепря, и этот самый вепрь нанёс ему смертельную рану.

Гримхильд отвечает:

— Этим самым вепрем был ты, Хёгни, и никто иной, — и тут она горько заплакала.

Теперь они покинули каморку и пошли в палату весёлые, и Брюнхильд была не менее весела.

А Гримхильд позвала своих людей и велела взять тело Сигурда Юнца и роскошно обрядить. Когда новость о том, что Сигурд Юнец убит, разлетелась повсюду, каждый говорил, что не осталось в мире и отныне не родится подобный ему муж по силе, отваге и учтивости, напору и щедрости, ведь он превосходил любого другого мужа, и его имя никогда не исчезнет в немецком языке, и точно так же у северян.