Убийство Зигфрида. Миниатюра из рукописи «Песни о Нибелунгах» (1480–1490 гг.)

Теперь они мчались за зверями, не жалея сил, и порой они бежали, и каждый раз Сигурд Юнец был впереди всех. Вот они загнали большого вепря, за которым перед этим долго гнались. Когда же собаки набросились на этого вепря, Хёгни поразил своим копьём его насмерть, и затем они все стали над ним и разделали тушу, вытащили все внутренности и отдали своим собакам. И теперь им всем стало так жарко, и они так утомились, что им казалось, что они вот-вот умрут от усталости. И тут они пришли туда, где протекал ручей, и конунг Гуннар склонился и стал пить, и по одну сторону от него — его брат Хёгни. Сигурд Юнец тоже подошёл и сразу склонился к ручью, как остальные. И тогда Хёгни, который уже напился, встал, взял двумя руками своё копьё и воткнул его Сигурду Юнцу между плеч так, что оно пронзило его сердце и вышло из груди[127].

И тогда Сигурд Юнец, получив удар, молвил:

— Не мог я ожидать от моего шурина того, что ты сейчас сделал, и если бы я знал это, то стоял бы на ногах, прежде чем ты совершил этот поступок, нанеся мне смертельную рану, тогда был бы мой щит сломан, шлем испорчен и мой меч иззубрен, и прежде чем это случилось бы, скорее всего все вы четверо были бы мертвы[128].

И после этого Сигурд Юнец умер.

Теперь Хёгни сказал:

— Всё это утро мы преследовали вепря и вчетвером едва одолели его, но вот только что я одолел в одиночку медведя или зубра, и нам вчетвером было бы хуже напасть на Сигурда Юнца, будь он готов к этому, чем убить медведя или зубра, что из всех зверей самый знаменитый.

Теперь конунг Гуннар молвил:

— Конечно, ты одолел его, и этого зубра мы должны забрать домой и отвезти Гримхильд, моей сестре, где бы она ни была.

Теперь подняли они тело Сигурда Юнца и вернулись вместе с ним в город.