Затем Тидрек встал, подошёл к конунгу и молвил:

— Государь, — сказал он, — не заплатите ли вы деньги, которые потратили наши слуги, пока мы были здесь, и не вернёте ли нам наших коней?

Конунг сразу отвечает:

— Конечно, я заплачу. Позовите моего казначея, Сивку, и попросите его взять столько денег, сколько надобно. А сколько это денег?

Тогда Тидрек отвечает:

— Спроси этого слугу, пусть он скажет тебе.

Конунг молвил Теттлейву:

— Юноша, сколько денег ты потратил и сколько их коней продал, пока вы были здесь?

Теттлейв отвечает:

— Государь, это малые деньги. Из моей собственности я потратил тридцать марок золота, и насчёт этого ты вполне можешь не беспокоиться, если хочешь. Но из других денег я потратил шестьдесят марок золота, и тебе придётся заплатить, ибо я отдал под залог оружие и коня моего государя, Тидрека, и двух его товарищей.

Тогда конунг гневно отвечает:

— Что ты за человек, раз растратил столь много денег за девять дней? Совершил ли ты подвиг, достойный того, чтобы заниматься таким самовосхвалением? Или ты некий герой, или просто дурак?

Тут Теттлейв сказал:

— У благородных людей, там где мы были прежде, имелся обычай: они не беседовали так долго с человеком, не пригласив его за стол, если он голоден.

Тут конунг сказал, чтобы ему принесли еду и питьё, так и было сделано. И он ел за троих. И принесли ему золотую чашу, наполненную вином, такую большую, какую только мог поднять виночерпий. Он принял её и выпил залпом. А конунг и Тидрек и все их люди взирали, покуда он делал это, но это его нисколько не обеспокоило.