О дочь моя! Узнай, что всеблагая сила

Нам после стольких бед вновь радость возвратила.

Нас помнит наш народ: восстал весь Арагон

Против изменников, у нас отнявших трон,

И, нам вернуть права державные готовый,

Крушит он рабские позорные оковы.

К нам нынче явится сюда, в Вальядолид,

Посольство и триумф закона возвестит:

Изгнанье кончилось, посрамлено насилье.

Но знаменателен сей день и для Кастильи,

Где двадцать лет назад мы обрели приют;

Здесь объявления от королевы ждут,

Кому она свою отдать решила руку.

А ты? Столь долгую перенеся разлуку

С родной страной, теперь вернуться можем мы;

Но успокоятся ль смятенные умы,

Когда окажется, что ты, их королева,

Всего лишь слабая, неопытная дева,

С которой никого нет рядом, — только мать,

Чтобы советом ей и делом помогать?

А будь ты замужем, супруг твой мощной дланью

Способен был бы, вняв всеобщему желанью.

Порядок укрепить, твою упрочить власть.

И претенденты есть: иной питает страсть

К тебе, иного же манит твоя фортуна;

Из всех достойнейший — граф Альваро де Луна:

Тебе — изгнаннице — был предан сердцем он,

Так избери его, воссев на отчий трон.

Граф полон совершенств, и за него я рада:

От неба ждет его, не от меня награда, —

Ведь он кастильцами включен в число троих

Достойнейших вельмож, и одного из них

Их государыня должна избрать в супруги.

Но нам достоинства его, его заслуги

Известны, — можем ли мы сомневаться в том,

Что скоро и без нас он станет королем?

И как наш Арагон? Придется ль там по нраву,

Коль чужеземцу я вручу свою державу?

Вдруг смуты вспыхнут вновь? Сперва престол займем;

На женихов свой взгляд я уроню потом.

Не урони свой сан. И долю мою вдовью

Не вздумай отягчать. Иль не горишь любовью

Ты втайне к Карлосу, безродного избрав?

Да, да, вот почему тобой отвергнут граф.

Не спорю, всяческих хвалебных слов достоин

Сей Карлос, но — кто он? Всего лишь храбрый воин

Без роду-племени. Сомнительно, темно

Происхождение его.

Скажу одно:

Бывало, что по тем или иным причинам

Потомок королей, одет простолюдином,

Пускался в странствия под именем чужим,

Сражался, побеждал, властители пред ним

Дрожали, поднося свои венцы герою,

И все ж при том никто, — он даже сам порою, —

Не ведал, как его зовут.

Ужели ты

Лелеешь втайне столь нелепые мечты?

Я в Карлосе ценю достоинства, о коих

В домах ли горожан, в дворцовых ли покоях

Давно уже твердят: гремит ему хвала,

Превозносящая геройские дела.

Коль восхищаюсь им и я со всеми вместе,

Тем наношу ль урон державной нашей чести?

Как воин доблестный он мной любим и чтим,

Как воин доблестный защитником моим,

Опорою моей он стал здесь, на чужбине.

Он был почтительным мне подданным доныне,

Но если вдруг иным он чувством обуян,

Я выполню свой долг, свой не унижу сан.

Пусть небо укрепит тебя в решенье этом.

Я рада, матушка, по вашим жить советам.

Однако почему он, а не кто иной,

Назначен провожать тебя в твой край родной?

Быть лишь защитником твоим ему позволишь?

Он будет подданным почтительным? Всего лишь?

Подобные ему одной войной живут,

Их страсть, призвание, привычка — бранный труд.

Здесь воцарился мир: захвачена Севилья^{115}

И освобождена от мавров вся Кастилья.

Но он рожден для битв, он баловень побед.

И, зная, что ему здесь примененья нет,

Что благодетельный мир не его стихия,

Он рвется в Арагон, туда, где дон Гарсия,

Обидчик наш, разбит еще не до конца.

Меч обнажить за нас — стремленье храбреца.

Но в день, когда тебя он утвердит на троне,

Когда спокойствие настанет в Арагоне,

Отправится ли он — уже в иных краях —

Вновь славу умножать, вновь сеять смерть и страх?

Простите, матушка, вот донья Изабелла.

Ваше величество! Одна лишь мысль всецело

Заполнила умы: кто он, счастливец тот,

Кого владычица в супруги изберет?

О день торжественный, день радостных свершений!

Нет, донья Леонор! День тягостных сомнений.

Сегодня я собой пожертвовать должна,

Дабы в спокойствии жила моя страна.

О женский наш удел! Так повелось, к несчастью,

Что безраздельной мы не пользуемся властью;

Считают: скипетр наш тяжел для женских рук,

Чтоб удержать его, нам надобен супруг.

Всего два месяца я на кастильском троне,

Но тянется ко мне — верней, к моей короне —

Толпа искателей. Что вызвало их страсть?

Боюсь, не женщина, но сан ее и власть.

Тщеславие вельмож зашло за грань приличий,

Меж них идет борьба: чьей стану я добычей.

Их распрям лишь тогда я положу конец,

Когда решусь отдать и руку и венец

Кому-нибудь из них. Мне все твердят об этом:

Знать просит, ждет народ, утверждено Советом,

И согласилась я. Совет избрал троих,

Чтоб легче было мне назвать, кто мой жених.

Но выбор для меня, увы, как божья кара.

Граф Лопе де Гусман, Манрике граф де Лара

И третий — Альваро де Луна. Кто из трех?

По мне, любой из них — он ни хорош, ни плох.

Их вам представили, но кто же вас принудит?

Коль сердце вам велит иное, так и будет:

Распоряжаться вы вольны своей судьбой.

Властитель властвовать обязан над собой.

Наш королевский сан — он нас хранит ревниво

От безотчетного сердечного порыва;

Мы к позлащенному прикованы ярму,

И сердце подчинить приходится уму.

— Откройте двери в зал. — Благое провиденье,

Мне подскажи слова, дай силы для решенья!

Вас, графы, я прошу сначала клятву дать:

Без возражения мой приговор принять.

Пусть два отвергнутых, а может быть, все трое

Не станут злобствовать и замышлять дурное

Против того, кому я первенство отдам.

Совет приказывать отнюдь не может нам,

Он, перечислив трех, от прочих нас избавил,

Однако на сей счет законов нет и правил,

Кого я захочу — того избрать вольна.

Советом названы мне ваши имена,

И соглашаюсь я, что он назвал достойных:

В годину мирную, в кровопролитных войнах

Явили мужество и мудрость вы свою.

Столь труден выбор мне — от вас не утаю, —

Что в этом от небес я ожидаю знака.

Ах, если б я могла не выбирать! Однако

В том долг мой. Но от вас я подтвержденья жду:

Мой выбор ничьему не подлежит суду.

Да, государыня, вы совершенно правы.

Лишь повинуясь вам, назвал Совет державы

Три наших имени; решать не может он.

Монарший ваш указ — для подданных закон.

Хотя с надеждой жду счастливого исхода,

Но знаю: мнение Совета, древность рода,

Заслуги — все ничто, и лишь из ваших рук

Бесценный примет дар ваш будущий супруг.

Последнего в стране — и службой и рожденьем —

Вы можете взыскать своим благоволеньем.

Мы подчинимся вам, не станем мы роптать.

При том надеется вся родовая знать

На проницательный ваш взор, на ум спокойный:

Пусть наименее из всех нас недостойный

От вас получит дар неоценимый сей.

И, выбор делая, вы в мудрости своей

Не позабудете, что этот день великий

Решит судьбу страны.

Вам слово, дон Манрике.

Вы, государыня, произнесли нам речь,

Которой нас могли б в сужденьях остеречь,

Но подтвердить хочу я в день сей достославный:

Ваш выбор должен быть прямой, самодержавный;

Ни с кем ответственность за выбор не деля,

Пусть королева нам назначит короля.

Решившись подчинить себя чужому мненью,

Сиянье титула вы омрачили б тенью:

Наш новый государь, заняв кастильский трон,

Вообразить бы мог, что так он вознесен

Не государыней, — решением Совета.

Я сердце отдал вам еще в былые лета,

Тогда, когда от вас был так далек престол;

Для чаяний своих опору я обрел

В покойном короле, державном вашем брате;

По родословию я из древнейшей знати,

Но если избранным окажется другой —

Смирюсь и преданным останусь вам слугой.

Вот речь, внушенная почтеньем и любовью!

Теперь — дон Альваро.

Я, чуждый многословью,

Отвечу: руку вы вольны отдать тому,

Кто мил вам; выбор ваш безропотно приму.

Слов этих тайный смысл попробую постичь я:

Учтивость, я боюсь, лишь маска безразличья.

Я полагаю, граф в кого-нибудь влюблен

И адресуется к любой из двух сторон.

Ваше величество…

Напрасных слов не тратьте.

Теперь мы просим всех присутствующих: сядьте.

Эй, Карлос! Вы куда? Вам не по званью честь.

Но здесь не занято, так почему ж не сесть?

Вот как? Вы лишь солдат. А тут сидят вельможи.

Солдат? Вы правы, граф. Солдат я. Ну и что же?

Я должен своего стыдиться ремесла?

Шесть лет, как я солдат; сраженьям нет числа,

В которых грудь свою я подставлял ударам.

И королева мне поверит, что недаром

Благоволил ко мне ее покойный брат.

И трижды…

Знают все, что вы лихой солдат.

Все знают? Но не я. Так расскажите мне вы

О ваших подвигах. Не долг ли королевы

Знать подданных своих, дабы она могла

Достойно отличать достойные дела?

Я полагал, что нас не для того собрали?

Я повторяю, граф: послушаем вначале

Мы Карлоса. Всему настанет свой черед.

Вот, государыня, вам краткий мой отчет.

Солдат — сказали здесь. Мне это званье лестно.

Покойный наш король (то многим здесь известно)

Сам троекратно был свидетелем того,

Как преданный солдат сражался за него.

В бою кастильский стяг захвачен был врагами;

Один, без помощи, отбил я это знамя,

Бойцы воспрянули, свершился перелом,

И маврам в этот день был учинен разгром.

В другой раз короля в разгар кровавой сечи

Я от полона спас, увидев издалече,

Что в одиночестве, на груде мертвых тел,

Он бьется с маврами. Я от мечей и стрел

Служил ему щитом, пока не подоспели

На помощь нам друзья и мавров одолели;

Из боя вышли мы (скажу вам не тая)

Победоносным — он, и полумертвым — я.

Потом, в тот день, когда мы шли на штурм Севильи,

Взобрался первым я из воинов Кастильи

На стену крепости, незыблемой дотоль.

Я вам сказал о том, что видел сам король;

О прочем знают те, что так полны гордыни,

Но без меня в плену томились бы доныне.

Имеются в виду дон Лопе и я сам?

Сеньор, я все сказал! Предоставляю вам

К сему добавить то, что вам подскажет совесть.

Я, государыня, свою закончил повесть.

Вознаградить меня пообещал ваш брат.

Он мертв, а мертвые не раздают наград.

Да, умер он. Но я, наследница короны,

Наследую его порядки и законы

И воплотить хочу в дела его слова.

Садитесь, Карлос.

Пусть он скажет нам сперва,

Кто он и каково его происхожденье.

Да, подвиги его достойны удивленья;

Мы оба признаем, что у севильских стен,

Когда б не он, могли попасть к неверным в плен.

Он вправду чудеса творил на поле чести,

Но кто он родом, чтоб сидеть на этом месте?

Кто пожелает, пусть свой восхваляет род,

Кичится предками. Я ж не ценю почет,

Который прадеды потомкам оставляют.

Пусть мой безвестен род, зато меня все знают.

Но все же на вопрос хочу я дать ответ.

Узнайте же, сеньор, кто я: я — сын побед,

Мой брат — булатный меч, моя сестра — отвага.

Ну вот, вы слышали? Он попросту бродяга.

Низкорожденный он.

Так что же из того?

Ужели не могу возвысить я его?

Но, государыня…

Довольно препирательств!

Нет основания для ваших домогательств.

Намерены вы мне указывать?

О нет!

Но здесь, где собрался кастильской знати цвет,

Низкорожденному, без титула и сана,

Не место.

Сядьте же, маркиз де Сантильяна,

Наместник Бургосский и граф де Пеннафьель!^{116}

Как, дон Манрике? Что вы скажете? Ужель

Дон Карлос — граф, маркиз, победоносный воин —

По-вашему, сидеть меж грандов недостоин?

Что ж, государыня, мы продолженья ждем:

Назначьте же его и нашим королем.

Не столь желательно вам было нас унизить

Сим возвышеньем, сколь его к себе приблизить.

Понятно, почему вы клятву взяли с нас.

Власть ваша! Кто бы мог оспорить ваш указ?

Причуду и мечту вы вправе сделать былью:

Отдать безродному себя и всю Кастилью.

Прощайте! Ревности во мне нет и следа,

Но не хочу сгорать за вас я со стыда.

Останьтесь, дерзкий! Вас прощает королева,

Хотя монаршего и стоите вы гнева.

Нет, наши замыслы отнюдь не таковы,

Какими их сочли в запальчивости вы.

Прислушаемся мы к мнению Совета.

За нарушение всех правил этикета

Вас надо б наказать; однако на сей раз

Смягчимся: пылкость чувств оправдывает вас.

Ваше величество! Опомнился теперь я

И…

Дон Манрике! Вы полны высокомерья,

Вы беззастенчиво его явили здесь,

И средство я найду умерить вашу спесь.

Любовь ли к Карлосу мной движет, иль почтенье

К его деяниям, — от вас жду подчиненья

Приказам чувств моих, поступкам и словам.

Итак, я объявлю свое решенье вам.

Возвышен Карлос мной, и вам теперь он — равный.

Так вот, вершителем судьбы моей державной

Он станет: верю я, способен он вполне

В столь важном выборе помочь советом мне.

Я знаю вас троих по именам, не боле,

А Карлос видел вас в делах, на ратном поле,

Все с вами радости и тяготы деля.

Так пусть же нам маркиз назначит короля.

Вот перстень мой. Его супругу мы подарим.

Отдать кольцо тому, кто станет государем,

Я поручаю вам. До вечера, маркиз,

Вы одному из трех вручите этот приз.

Пусть это, гордецы, смиренью вас научит.

Склонитесь перед ним: лишь от него получит

Мой перстень и венец один из вас троих.

Ваши величества, теперь оставим их.

Итак, склониться нам велят перед маркизом,

Должны покорствовать мы всем его капризам.

Чем можно ублажить вершителя судеб?

К насмешкам вашим, граф, я буду глух и слеп,

Дабы мне стать судьей пристрастным не пришлось бы.

Зачем насмешничать, когда уместней просьбы?

Ни шуточек, ни просьб. И дружбу сохраним.

Вот перстень. Должен я распорядиться им.

Не бойтесь: от меня не будет вам урона.

Чтоб я таких вельмож стал оттеснять от трона?

Ведь Карлос лишь солдат. Да разве он судья —

Кто государыне годится тут в мужья?

Обременительны мне полномочья эти!

Вдруг выберу не так, — зачем мне быть в ответе?

Мой выбор, может быть, оспорят, засмеют.

Нет, дело передам на беспристрастный суд, —

Суд вашей доблести, суд вашей острой шпаги.

Вот перстень, что вручен безвестному бродяге.

Он, графы, перейдет до истеченья дня

К тому…

К кому?

К тому, кто победит меня.

Сумеете удар нанесть смертельный мне вы —

Получите кольцо и руку королевы.

Установите же черед между собой.

Кто первый? Где? Когда? Я принимаю бой.

Вот наглость!

Он сумел, я должен вам заметить,

С большим достоинством обидчикам ответить.

Не думает ли он, что, смыслу вопреки,

Уроним мы себя и с ним скрестим клинки?

Как, вы откажетесь?

Без всяких угрызений.

Кто он такой? Солдат, искатель приключений.

Военачальникам с ним биться? Что за вздор!

Он воин доблестный. Но ни к чему наш спор:

Хотя бы вашего презрения и гнева

Он стоил, — слушаться велела королева.

И королева тем унизила наш сан,

Обиду нанесла знатнейшим из дворян!

Всевластны короли. И донья Изабелла

Не властна ль награждать без меры, без предела?

Сколь снисходительны, дон Альваро, вы к ней!

Награда? Как сказать! Страсть тайная — верней.

Скорей, о сговоре подумал бы я тайном:

Чтоб выбор жениха был менее случайным,

Испытывают нас при помощи кольца.

Того, кто победит такого храбреца,

Не уронив себя, она почтит любовью.

И подчиниться нам приходится условью.

Да, оправдание ей отыскали вы.

Но ваша-то в чем цель? По мнению молвы,

Ваш взор — он устремлен… не к донье ли Эльвире?

Пусть даже так. Но мне всего дороже в мире

Честь родины моей. И если здесь сочли,

Что я избрания достоин в короли,

То я свой вижу долг в том, чтоб ценой любою

Добыть реликвию, которую лишь с бою

Согласен нам маркиз дон Карлос уступить.

А отберу кольцо, тогда уж — так и быть —

Боритесь за него со мной, поочередно.

Ну что ж, извольте, граф, коль это вам угодно:

Мы будем польщены почетною борьбой.

А ваш маркиз — пусть он вступает с ровней в бой.