Я, друг Феант, себе все голову ломаю,

Но тактики твоей совсем не понимаю:

Влюбленный бы не мог, — уж ты меня прости, —

С возлюбленной своей приятеля свести.

Быть может, охладев, рвать не решаясь прямо,

Ты ждешь, чтоб на разрыв твоя решилась дама?

Да, в Амаранту был я пламенно влюблен.

Но голову ломать не надо, друг Дамон,

В моих намереньях ты разобрался тонко.

Влюблен! Но кто она? Всего лишь компаньонка.

Желаешь, — мой порок насмешкой уязви,

Но честолюбие во мне сильней любви.

Как быть? Тебе, мой друг, я искренне отвечу,

Что, чувство подавив, теперь я выше мечу.

Бедняжка мне мила, но я решил уже,

Что помыслы к ее направлю госпоже.

Я рад, любезный друг, что посвящен в мой план ты.

Однако ж острое чутье у Амаранты:

Поняв, что я хочу любовный сбросить гнет,

Она, как бы дразня, ну так ко мне и льнет;

Чуть только появлюсь — без умолку щебечет

И взгляды жаркие в меня, как стрелы, мечет;

Все время начеку: не удается мне

Остаться с Дафною никак наедине —

Не то чтобы на час, но даже на минутку.

Вчера полувсерьез сказала, полу- в шутку:

«Мои поклонники, — вам, сударь, не в укор, —

Должны поддерживать со мною разговор,

Ослушников же я не глажу по головке».

И порешил тогда прибегнуть ты к уловке…

Да!.. Свет не видывал такого хитреца!

Имей терпение, дослушай до конца.

Ты знаешь моего приятеля Флорама.

Об истинной любви толкует он упрямо,

Что это — глупость, блажь. Приволокнуться — да!

Тут, что и говорить, он мастер хоть куда.

На днях он хвастался, вступив со мной в беседу,

Что женщинам над ним не одержать победу,

Что хороши, мол, все, но нету ни одной,

Какую бы назвать он захотел женой.

«Флорам, — я говорю, — найти бы мог изъян ты

У каждой женщины, но не у Амаранты».

«Ну что ж, — он возразил, — попробуем, Феант,

Не ценишь, вижу я, ты редкий мой талант.

Когда его пущу я в дело хоть отчасти,

Ты будешь ревновать, она — сгорать от страсти».

Я высказал свои сомненья на сей счет,

Он раззадорился: «Попробуем!», «Идет!».

Введенный мною в дом, мое он принял бремя

И с компаньонкою свое проводит время,

Которое я сам иначе провожу:

Растрачиваю весь свой пыл на госпожу.

Что ж Амаранта? Ей приятно или больно?

Дивлюсь, но, кажется, она вполне довольна.

То ль потому, что я с ней слишком мягок был,

А он ей властною своей повадкой мил,

То ль из тщеславного решила интересу

Поймать и приручить отпетого повесу,

Но хитрость удалась. Ведь прежде было так:

Не смел я отойти от милой ни на шаг;

Теперь все иначе: свершеньем важным самым

Ей кажется триумф над ветреным Флорамом,

Всем сердцем отдалась сей сладостной борьбе —

И предоставлен я отныне сам себе.

Смотри, Феант, чтоб ты обманут не был другом,

Флорам и ты — одним болеете недугом:

Лелеет он, увы, такие же мечты,

На Дафну устремил он жадный взор, как ты.

А то, что он теперь воркует с компаньонкой,

Является, поверь, политикою тонкой:

Втирается, ведет издалека подкоп,

Коль скоро цитадель взять трудно штурмом, в лоб.

Он ценит красоту, а деньги наипаче.

Он столь же родовит, но Дафна побогаче.

И если только их соединит судьба,

Он сможет подновить блеск своего герба.

Средств мало у него, а честолюбья много,

Жениться с выгодой — одна пред ним дорога.

Все это мне открыл он под секретом сам.

Так пораскинь, — на что нацелился Флорам.

Да, получил Флорам блестящую возможность.

Но, выболтав свой план, свершил неосторожность.

Поверь, я свято бы хранил чужой секрет,

Когда б не действовал Флорам тебе во вред.

У нас свиданье здесь. Нет у меня охоты

Флораму возвещать, что предал мне его ты.

Иди!

Я — за тебя! Прощай.

О злобный рок!

Выходит, что я сам сопернику помог.

Глупец же ты, Феант! Сам угодил в капкан ты,

Поставленный хитро тобой для Амаранты.

Ты думал, что тебе окажет помощь друг,

Но лакомый кусок он рвет из твоих рук!

А впрочем — пусть его любовь иль зависть гложет,

Ведь объясниться-то он с Дафною не может:

С ним Амаранта — раз, а я при Дафне — два!

Ну как он ей шепнет любовные слова?

Ему не одолеть такой двойной преграды.

Лишь разве томные бросать он может взгляды…

Но для чего слова? И взгляды говорят!

Все может выразить красноречивый взгляд.

Не привыкать ему, такому сердцееду.

Они уже ведут безмолвную беседу,

Обмениваются признаньями в любви!..

Воображение! Мне душу не трави!

Любовь рождает рой ревнивых подозрений,

Пред любящим встают порою злые тени.

И часто, здравому уму наперекор,

Почесть за истину он может сущий вздор.

Допустим, он влюблен, — что ж, Дафна так прелестна!

Но влюблена ль она? Вот это неизвестно.

Его понять легко: увидел — полюбил;

Но чем бы мог он ей внушить ответный пыл?

Такой ее каприз никем бы не был понят:

Флорама вознеся, он Дафну лишь уронит.

Простак! Что говорю? И горько и смешно!

Бывает разве страсть с рассудком заодно?

И что я на него накинулся так яро?

Ну, пусть я доказал, что ей Флорам не пара.

А я? Мы с ним равны. И чувства мои к ней

Не благородней, чем его, и не стыдней:

Иль не про нас, увы, прелестная особа,

Иль право на нее мы с ним имеем оба;

Коль смею я питать надежды, — смеет он,

Нельзя мечтать ему, — я тоже обречен.

Ага, вот и Флорам.

Ты опоздал, однако.

И то. Спешил сюда так точно, как собака

К хлысту хозяина, как арестант в тюрьму.

Ты шутишь?

Да ничуть.

Ты, вижу по всему,

Хваленое свое утратил хладнокровье?

Увы! До сей поры высмеивал любовь я.

Интрижки заводить случалось сотни раз;

Я таял и вздыхал, но лишь скрывалась с глаз

Красотка — будь она хоть краше всех на свете —

Как тут же забывал я о своем предмете

И, дома своего перешагнув порог,

Был вновь — сам по себе, свободен, одинок.

Спокойно и легко. И никому в угоду

Не стал бы я менять любовную методу.

Но с Амарантой все не так, как я привык, —

Нет, не из тех она, кого забудешь вмиг!

Впервые сердце в плен красою женской взято.

Я с ней не расстаюсь до самого заката,

Да и тогда вполне расстаться с ней невмочь:

Она, одна она мне грезится всю ночь,

Во сне, как наяву, и слышима и зрима.

Наполнен ею ум и сердце одержимо.

Послушай-ка, Феант, освободи меня,

Иначе… Сердце-то мое не из кремня!

При том, что изменить я другу не намерен,

Боюсь — не устою.

Зато я в ней уверен.

Пусть даже влюбишься в нее ты без ума,

Она с тобой легко управится сама;

Я ж позлорадствую, не прогневись, мой милый,

Когда окажется, что зря ты тратил силы.

Пока же ты не все испробовал, изволь

По-прежнему играть условленную роль.

 Холодный сердцеед! Размякнешь ты как тесто

В ее руках, — тогда свое займу я место.

Ты ранен; должен быть сражен ты наповал.

Такой жестокости от друга я не ждал!

Смотри, как бы тебя за кровожадность эту

Суровая судьба не призвала к ответу.

Вдруг на любимую твою найдет каприз…

Что ж, продолжай борьбу за драгоценный приз.

И если победишь в сражении любовном,

Лишь самого себя признаю я виновным,

Не стану упрекать соперника ни в чем.

А муки ревности мне будут поделом.

Нет, лучше откажусь от дерзостной попытки, —

Оставить не хочу тебя, мой друг, в убытке.

Сдаюсь. Я побежден. Я проиграл. Ты рад?

Свое сокровище ты можешь взять назад.

Поссорить любящих, чье чувство безупречно?

На что я посягнул! За что взялся беспечно!

Феант! Я совершил кощунство, признаю,

Исправить следует ошибку мне свою.

Труд предприму теперь для вас необходимый:

Чтоб мог беседовать ты без помех с любимой,

Чтоб неразлучными вы с нею быть могли,

Я с Дафной буду сам гулять от вас вдали.

Не затрудняйся, друг, нужды в том нет нимало:

Нам Дафна никогда доселе не мешала,

Она, сочувствуя, не против наших встреч.

Да может и одна она себя развлечь.

Надеюсь, что ты мне поможешь, Амаранта,

И против этого зазнавшегося франта

Все чары пустишь в ход. Он хочет ускользнуть.

Не бойся за меня: управлюсь как-нибудь.

На карту, знай, твое поставлено искусство.

Оставь нас. Приведу его я мигом в чувство.

А Дафна ждет в саду.

Вас разлучить? Так, вдруг?

Готов я заменить тебя при ней, мой друг.

Нет, нет, не надобно удерживать Феанта.

Ведь в сердце у него лишь я. Лишь Амаранта

На веки вечные запечатлелась в нем.

А я теперь уже мечтаю о другом:

Вы за ужасного слывете сердцееда,

А честь столь велика, когда трудна победа.

Какая же вам честь в страданиях моих?

Они дороже мне, чем вздохи всех других.

Про холодность мою пустые ходят сплетни.

Но связан узами я дружбы многолетней.

Когда б я разожгла в вас настоящий пыл,

То путы эти бы он вмиг испепелил.

Ах, путы разорвать готов мой дух мятежный,

Но, изменив, могу ль мечтать о страсти нежной?

Никак бы не могла изменой это счесть,

Отважься вы меня впрямь другу предпочесть.

Когда б я льстил себя надеждой эфемерной

На то, что пробудит в вас чувство друг неверный!

О, если б зыбкую лелеял я мечту,

Что, дружбу осквернив, любовь приобрету!

Ах нет! Я ваш слуга, ваш раб, я в вашей власти,

Но недоступна мне мысль об ответной страсти.

Феант!.. (О, для чего друзья мы с ним? К чему?)

Я сердце отдал вам, а вы свое — ему!

Надежды нет, зато страдания — в избытке.

Увольте же меня от бесконечной пытки!

Увы! Когда нет прав, — есть право на уход.

У вас надежды нет? Вам ваша скромность лжет!

Платить поклоннику не собираюсь дань я

За то, что раньше всех он сделал мне признанья.

Не безразлично ли — кто раньше, кто поздней?

Вот какова у них любовь? Все дело в ней.

Хочу сравнить их ум, их внешность, их повадку

И не обязана влюбляться — по порядку.

Смущен я, право. Что на это возражу?

А может, на мою решили госпожу

Вы устремить свой взор?

Признайтесь откровенно.

О, что вы…

Да, да, да! Конечно! Несомненно!

Поищемте ее: она сейчас в саду.

Жди! Так тебя я к ней сейчас и приведу!

Вот как, бегут от нас! Откуда столько прыти?

Не говорила ли я вам, Феант: смотрите,

Утратить можете вы Амаранту, — вдруг

Ей вскружит голову блистательный ваш друг?

Не пожалеть бы вам о собственном просчете:

Что вы посеяли, то ныне и пожнете.

Я с Амарантою достаточно знаком

И не страшусь: я в ней уверен, как ни в ком.

Она ведь попросту смеется над Флорамом,

Над приторным его словесным фимиамом.

Она не ветрена, но полагаю так,

Что можете, Феант, вы здесь попасть впросак.

Она горда; вы к ней ослабили вниманье,

За этот грех на вас наложат наказанье.

А сверх того всегда нас манит новизна.

Не мните, что по гроб вам милая верна.

Все любовалась я на вас: «Какая пара!»

А вот теперь гляжу — в ней нет былого жара.

Кокетство может вдруг преобразиться в страсть,

И как бы вам, Феант, потом себя не клясть!

Чтоб не утратить вам навеки Амаранту,

Медоточивому балованному франту

Я встречу предложу — поговорю с ним час

И выведаю все. Уж потружусь для вас.

Честь слишком высока для слишком скромной цели.

Коль ей прогулки с ним еще не надоели,

Коль время попусту не жаль терять ему,

То против этих встреч я мер не предприму:

Пусть всячески себе он набивает цену.

Все кончится в тот миг, как выйду я на сцену.

Мы непохожи с ним. Кого избрать из нас —

Ей скажет тонкий вкус, ей скажет острый глаз.

Вы полагаете? Я с вами несогласна:

Соперничество с ним вам может быть опасно.

Нет, обаяния он вовсе не лишен.

Будь на него похож противный Кларимон,

На брак согласье б я дала, не протестуя.

Флорам вам незнаком.

По внешности сужу я.

Каков бы ни был он, почетен слишком труд —

Беседой занимать вас…

Тсс!.. Они идут.

Как видно, весело ей с краснобаем рьяным.

Я жду тебя, мой друг: откланяться пора нам.

Уже обеденный наступит скоро час,

И нужно милых дам освободить от нас.

Уже уходите?

Со вздохом сожаленья:

Ведь есть, увы, предел у вашего терпенья.

Простите, если мы не угодили вам, —

Лишь время позднее нас гонит по домам.

Но, мнится, заключить могу я с полным правом:

С предметом ваших чувств разлука не легка вам.

Ну вот, Флорам сражен, — не сводит с милой глаз.

Должна предупредить: Феант ревнует вас

К приятелю: ведь вы с Флорамом неразлучны,

А любящим всегда соперники докучны.

Я только что его испытывала: он

До крайности такой помехой удручен,

Хотя старается не показать вам виду.

Дабы влюбленному не нанести обиду,

Вам лучше избегать опасных этих встреч,

С Флорамом полностью свидания пресечь.

Примите искренний совет мой, Амаранта,

Иначе — как бы вам не потерять Феанта.

Вот удивительно! Меня просил он сам

Об одолжении. Мол, друг его Флорам

Недавно пожелал свести со мной знакомство.

Но это неспроста, я чую вероломство:

Не столь уж пламенно Феант в меня влюблен

И, правду говоря, повыше метит он.

Ради прекрасных глаз стараться — толку мало.

Любил бы он сильней, когда б не состояла

Я в услужении, не обеднел мой род:

Ведь если денег нет, — все прочее не в счет.

Короче говоря, все ясно и ребенку:

Сменить на госпожу он хочет компаньонку.

Вы полагаете? Сменить на госпожу?

Куда вознесся он! За дерзость — накажу.

Зла не хочу ему. Ведь, совершив измену,

Он пожалел меня и предложил замену.

Что ж, положительным мне кажется Флорам,

В нем суетности нет. Есть верность.

Полно вам!

Все это, милочка, лишь плод воображенья.

Ревнует вас Феант, отсюда — охлажденье.

Утешьтесь. До него мне, право, дела нет,

Лишь вас жалеючи, я вам дала совет.

Понятно дураку, сударыня, вы сами

Теперь погружены в мечтанья о Флораме.

Про якобы его мне верность я словцо

Ввернула, — и вся кровь ей бросилась в лицо.

Она старалась скрыть, но мне-то очевидно,

Сколь наше каждое свиданье ей завидно.

И если сходит кто от ревности с ума,

То это не Феант — о нет, она сама!

Что ж, не удивлена. Давно, к своей досаде,

Смогла я распознать в ее пытливом взгляде,

Который вдруг метнуть случалось ей тайком,

В расспросах — блещет ли мой кавалер умом

И в сожалениях — как жаль, что небогат он,

Рождающийся пыл! Он слишком худо спрятан.

Флорама раскусить мне было не трудней:

Он хочет до смерти уединиться с ней.

Лишь отвернусь на миг, — он будет мной потерян.

О стыд! К чему любить, коль друг не будет верен?

Учтивые слова с его слетают уст,

Но сердцем — знаю я — он холоден и пуст.

Зачем люблю?.. Увы! Любовь непобедима.

Ее удары — в цель, мои удары — мимо.

Но буду каждую отстаивать я пядь,

И пусть мою мечту попробуют отнять!