Ты притаись вон там и моего жди знака.

Ночь приближается, и под покровом мрака

Я дело довершу: Клеандру я отдам

Любимую — и вновь свободным стану сам.

Лишь час — и волен я опять, как в дни былые.

Стряхну с себя ярмо любовной тирании!

Я другу помогу осуществить мечту

И в счастии чужом сам счастье обрету.

Свою любимую Клеандру отдавая,

За друга хлопоча, освобожу себя я.

Коварство, — скажут мне, — предательство!.. Но как

Я спасся б от тюрьмы, названье коей «брак»?

Клеймо изменника, возлюбленной утрата —

За волю вольную недорогая плата.

Поступок мой нельзя поставить мне в вину:

Иль не был целый год я у нее в плену?

И судьи пусть ко мне не будут столь суровы:

Как не понять, что раб хотел разбить оковы,

Как не понять, что зверь хотел сломать капкан?

Посовестись бы я пуститься на обман,

Любовь подрезала б моей свободе крылья,

И сам бы я тогда стал жертвою насилья.

Насилья?.. Ах! Увы! Признаюсь сам себе:

Не поддавался ль я в той сладостной борьбе?

Не сам ли ждал я встреч с возлюбленной всечасно,

Забыв про истину: игра с огнем опасна?

Сознание, что я в любовной западне, —

О, сколь недешево оно досталось мне!..

Ах, если б точно знать — что хорошо, что худо!

Мной движет здравый смысл, иль некая причуда?

Неясная во мне рождается боязнь:

Вдруг выход из тюрьмы есть шествие на казнь?

Унынью, Алидор, ты не поддашься ль злому,

Когда твоя любовь достанется другому?

Пока не поздно, сеть интриги разорви,

Отдайся вольному течению любви!

Не тщись гасить в душе огонь неугасимый!..

Но другу изменить?.. Но изменить любимой?..

В ней вызвать ненависть? Иль оскорбить его?

Кого-то вынужден предать я… Но кого?..

Как! Я колеблюсь вновь, я взвешиваю снова,

Когда все решено, обдумано, готово!

Нет, нет! Мой план хорош, и мысль моя верна.

Пусть даже девушка собою недурна,

Все ж это не резон, чтоб, красоте в угоду,

Я на заклание привел свою свободу.

Клеандр! Твоя любовь осилит, не робей:

Свободолюбие мое поможет ей.

Мой дух столь истомлен неволею постылой,

Что сможет он изгнать из сердца образ милый.

Великодушие — моих поступков суть,

Себя в сомненьях лишь я мог бы упрекнуть.

Амур! Не тщись попасть в меня стрелою страсти.

Прочь, дерзкий! Над собой я не утрачу власти.

Не скажут никогда, что этот сорванец

Меня, как всех других, осилил наконец.

И если в будущем я сочетаюсь браком,

То не как раб любви. Нет, это будет знаком,

Что сей подсказан шаг мне волей и умом,

Все обольщенья чувств здесь будут ни при чем.

Страсть…

Алидор!

Кто здесь?

Клеандр.

Зачем без зова?

Мне надоело ждать.

Я повторяю снова:

Твоя забота — ждать. Все сделаю я сам.

Понадобишься ты — я тотчас знак подам.

Но до полуночи осталось уж немного.

Любви, — сам ведаешь, — так свойственны тревога

И нетерпение…

Друг! Потерпи чуть-чуть:

Ведь счастье от тебя не может ускользнуть.

Я Анжелику жду. Она должна спуститься,

И обязательство твое — на ней жениться —

Я сразу ей вручу. Понять средь темноты

Нельзя, что подписал его не я, а ты.

А дальше действуй сам, участвовать не стану

В побеге — сыпать соль на собственную рану.

Помочь — помог, а там останусь в стороне:

Былая страсть еще чуть теплится во мне.

Ах, друг, я у тебя в таком долгу! Спасибо!

Укройся там и жди. Да будь немым, как рыба.

Постой, еще одно: и голоса, и рост

Различные у нас. А вдруг мерцанье звезд

Откроет истину прекрасной Анжелике?

Ее родители услышать могут крики…

Не бойся, сразу же рукой зажму ей рот.

Ступай! Как будто бы… Да, да, она идет.

Не медли!

Как темно! Хотя бы проблеск света!

Должно быть, Алидор поблизости тут где-то.

Я здесь. Условился с моими я людьми:

Чтоб не шуметь, они поодаль ждут… Возьми!

Мне незачем читать. Достаточно мне слова.

Но, чтоб родители не думали худого,

Бумагу в комнате оставлю я своей,

А ты пока сзывай на площадь слуг. Скорей!

Бегу!..

Таким путем спас честь ее теперь я,

Однако ж обманул притом ее доверье,

Но раз мой лучший друг в мужья ей будет дан,

Здесь не предательство, а лишь полуобман.

Где Анжелика? А?.. Мой братец в упоенье.

Вдруг вижу — нет ее. Мелькнуло подозренье.

Я бросилась за ней, но некий вертопрах

Мне комплиментами стал докучать в дверях,

Я выслушала их лишь малую толику,

Но упустила все ж при этом Анжелику.

Ее погибель ждет. Ах, Алидор!.. Злодей!

Как прежде властвовал, он властвует над ней.

Уже он обманул, но ей, как видно, мало!

Увы, сомненья нет, несчастная пропала!

Я сразу поняла, куда она спешит.

Подумать лишь, какой у брата будет вид!

Ужасно, что во всем сама я виновата:

Когда б я вовремя предупредила брата…

Свершилось, увезли… Но сердце, — почему

Оно упреки шлет коварству моему?

Зачем колотится в бунтарстве эфемерном

И средь моих измен остаться хочет верным?

Я чувствую, как, мне наперекор, оно

Любовью страстною вновь воспламенено;

Гнушаясь тем, что я вменил себе в заслугу,

Добычу требует, мной отданную другу.

О горе! Я, подпав под власть жестоких сил,

Любимой за любовь изменой заплатил?

Злодей! Когда, любя, я так ее обидел,

То что я сделал бы, когда б возненавидел?..

А ты подумал ли, жестокий Алидор,

Что ей даешь в удел отчаянье, позор?

Представь потоки слез, вообрази стенанья, —

Ужель не трогают тебя ее страданья?

Клеандр недалеко. Спеши за ним вдогон!

Пусть явит в свой черед великодушье он…

Что? Я сошел с ума? Нет, надо быть мужчиной.

Себя разжалобил я жалостной картиной.

Иль, храбрый днем, во тьме стал трусом Алидор?

Внять состраданию, не вняв любви? Вот вздор!

Старался я, и что ж — пойдут усилья прахом?

Мне — впасть в раскаянье? Поддаться глупым страхам?

Разочарован я, увы, в себе самом:

Я, Алидор, забыл, как страсть смирять умом?

Червь сострадания, зачем мне сердце гложешь?

Решимость горькую ты одолеть не сможешь

И доводов ума тебе не превозмочь,

Ничтожный выродок злых угрызений. Прочь!

Коль чары красоты меня не обольстили,

Какой быть может прок от всех твоих усилий?

И если вырвал вздох ты из моей груди,

О слабости моей превратно не суди:

Я знаю хорошо, какой ищу я доли,

Ничьей не подчинюсь, но собственной лишь воле.

Лукавая любовь, благой мой шаг черня,

Все переубедить старается меня,

Но тщетно. И случись мне все начать сначала…

Заждался ты? Прости! Я очень запоздала?

Почудились шаги на лестнице и свет;

Так страшно стало мне: вдруг нападут на след!

И притаилась я. Но все затихло снова,

И вот… Меня никто не видел. Все готово?

Прошу тебя, скорей! Нам дорог каждый миг.

Боюсь, чтоб кто-нибудь из слуг нас не застиг.

Что ж, Анжелике ты не хочешь дать ответа?

Как, вы? Но только что вас увезла карета…

Я не могу понять, кто вырвал вас из рук

Здесь пять минут назад вас подхвативших слуг?..

Решились вы бежать — и сразу на попятный?

Но как вам удалось?.. Вот случай непонятный!

Давно ль вы предали меня, и вот опять —

Со мной комедию решили разыграть?

С чего ты взял? Зачем упорствуешь в причуде?

Ты думал, что меня схватили твои люди?

Насколько разглядеть я мог во тьме ночной,

Вас увезли.

Что, что? Ты шутишь надо мной?..

Иль слуги — что за мысль! — похитили другую?

Но как же так? Ты слуг пустил наудалую,

Лакеям поручил осуществить побег,

А сам остался здесь? О низкий человек,

Не только без любви — без мало-мальских правил!

Ты, заманив меня, на произвол оставил?

Еще бы, чересчур ничтожен твой трофей!

Когда бы знали вы хоть несколько полней

Мои намеренья, тогда вам стало б ясно,

Что в нелюбви меня вините вы напрасно.

Вот как? Иль важную преподнесешь мне весть:

Мол, ты решил на бал явиться, чтоб отвесть

Сопернику глаза… О жалкое фиглярство!

А вам врученное письмо — и в нем коварство?

Но почему же ты отправил слуг одних?

Мой план таков был: чуть спохватится жених,

Умчаться в сторону, погоню сбить со следу

И обеспечить тем нам полную победу.

Но слуги спутали — сбил с толку этот мрак.

Такой беды не мог предвидеть я никак.

Подумать лишь, — во всем мне нынче невезенье!

Я должен спешное отдать распоряженье.

Позвольте…

Ты меня бросаешь? На кого?

Увы, не стоил ты доверья моего!

Уж не пылаешь ты ко мне былою страстью

И отдаешь меня на произвол злосчастью!

С немилым женихом (о горе мне, о стыд!)

На следующий день мне свадьба предстоит…

Но нет, не трогают тебя страданья эти,

И за ошибку слуг должна быть я в ответе.

Осуществить наш план сейчас нельзя никак,

Но вовсе нет причин отчаиваться так.

Придется с мужеством принять несчастье это:

Я здесь один, без слуг, уехала карета;

Идти в глухую ночь по городу пешком, —

И мыслить не могу о риске я таком:

Дораст легко нагнать нас мог бы. А к тому же

Могла бы предстоять нам встреча и похуже.

И выход лишь один: отсрочить наш побег.

Труслив и холоден… Бесчестный человек!

Чем можно объяснить такое поведенье?

Лишь трусостью! И нет иного объясненья.

Любовник пламенный вдруг оробел и сник.

О да, боюсь за вас: риск чересчур велик.

Я должен замысел проверить и упрочить.

Иль злополучный брак нельзя на день отсрочить?

Хватились, верно, вас; встревожена родня.

Достаточный предлог: на день иль на два дня

Отложат торжество. А завтра ночью снова…

…ты испугаешься или нарушишь слово.

Когда ты предложил побег, тогда — ответь! —

Тебе твердила я, что надо потерпеть?

Так вот твоя любовь, твой пыл, твой нрав кипучий:

«Посмотрим», «подождем», «вдруг подвернется случай»?..

Мой долг был остеречь, что план наш уязвим.

Но коль решились вы, то я готов — бежим!..

И если страха вы не чувствуете сами…

Чу! Отворяют дверь… Никак, Дораст? С друзьями.

Ого, как мы спешим! Зачем такая прыть?

Предупредили бы, — я рад вас проводить:

Столь рано вышли вы из-под родного крова,

Дабы увериться, что все уже готово,

Все предусмотрено для нашей свадьбы. Да?

Ушли вы затемно, ну а назад когда?

Нам некогда, мы в путь пустились ранней ранью…

Обманщица! Вот как верна ты обещанью?

Ну что ж, обманщица. А ты вообразил,

Что без причины, вдруг, стал дорог мне и мил?

Ты знал, что не любовь мной движет, но досада.

Разрыву же с тобой — к чему скрывать? — я рада.

Увидев, что меня отринул Алидор,

За унижение свое, за свой позор

Желаньем тотчас же отмстить ему зажглась я,

Тут подвернулся ты, и я дала согласье.

Я думала, что в брак вступлю я, не любя,

И накажу его… Ах нет, сгублю себя!

Мне рисовалась месть такой живою краской,

Но проступила смерть под этой яркой маской!

Как я была слепа! Души моей бразды

Вручив горячности, я дождалась беды.

И тут вновь Алидор явился предо мною:

Ведь холодность его была лишь напускною.

Прозрела я. К нему вернулась я опять:

Любовь велела мне с ним из дому бежать.

Как, Алидор?

Да, да! Когда б ты грубой силой

Меня не удержал, то Алидор мой милый

Со мною…

Алидор?.. Бежать хотела с ним?

Да, да! Рви и мечи, но мной лишь он любим!

Ты сердцем овладеть не сможешь, только телом.

Опять бесстыдно лжешь! И словом лжешь и делом.

Ты узнаешь письмо? Под ним есть подпись. Чья?

Не Алидора, нет. Будь так, тогда бы я,

Не споря, уступил. Но убежать из дома

С Клеандром, с тем, с кем ты едва-едва знакома!

С Клеандром?

Каюсь, я тебя подозревал.

Я в комнате твоей хозяйку не застал.

Но доказательство увидел на столе я

Твоих высоких чувств. Читай вслух, не краснея.

Потом, сударыня, я вновь спрошу в упор:

Кто вас подговорил на бегство: Алидор?

   «Знай, Анжелика, тот, чье имя

   Бумагу завершит сию,

   Клянется: узами святыми

   Связать с твоей судьбу свою.

   Бежим с тобой отсюда вместе,

Мне к счастью не прийти, увы, путем иным!

   Но, в оправданье нашей чести,

   Мое письмо оставь родным.

   Смирятся пусть перед судьбою:

Клеандр увез тебя, свою жену, с собою.

             Клеандр».

Клеандр увез меня, свою жену, с собою?

Как!.. Предал Алидор?.. Или солгал Дораст?

Должна была я знать, что кто-нибудь предаст.

Кто ж из двоих?.. Но вот бумага роковая,

Ее дал Алидор; взяла я, не читая.

Он похищение подстроил, но потом

Столь явно не хотел бежать со мной вдвоем,

Не думал завершать того, что сам же начал.

Он, стало быть, меня Клеандру предназначил?

Однако небеса, предателей казня,

Их планы спутали: злодеи не меня —

Другую женщину похитили.

Другую?

Она, как я боюсь, имела цель дурную

И кралась вслед за мной; ее увидев, те,

Кто поджидал меня, ошиблись в темноте…

Довольно! Понял я: похитили Филиду!

Боялась выпустить она тебя из виду.

Невесту удержав, я потерял сестру.

В погоню! Подлецам испорчу я игру!

О стыд!.. Позорная, убийственная сцена!..

Мне на любовь в ответ — холодная измена;

Изменой на любовь ответила и я.

Виновен Алидор. Но совесть и моя —

Чиста ль она? Твердит мне голос неуемный:

Не только Алидор предатель вероломный.

По справедливости судить бы нас — тогда

Одной бы залились мы краскою стыда…

Равно виновны? Нет! Напраслина тут злая:

Ведь по его вине Дораста предала я.

Меня толкала страсть, и грех понятен мой,

А он был упоен изменою самой.

Мой грех простителен, ему — нет оправданий:

Лишь Алидор — да, да! — виновник всех страданий.

Считаться должен он изменником вдвойне:

Предав, путь указал к предательству и мне.

Ах, Анжелика, в чем найдешь ты утешенье?

Нет, не оставит боль тебя ни на мгновенье.

Все скромные свои достоинства, весь пыл

Ты другу отдала, а чем он возместил?

Дораст, с которым ты себя связала словом,

Ответит на обман презрением суровым.

Чего ж от жизни ждать ты можешь с этих пор?

Где сможешь ты сокрыть и слезы и позор?

От поруганья чувств, от лжи и от измены

Лишь монастырские тебя укроют стены.