Как мог твой господин так низко изменить?

Напрасно он хотел через меня вручить

Подобное письмо. Без долгих размышлений

Я изменил ему, чтоб дать урок измене.

Раз он вас предает без всякого стыда,

И я, предав его, принес письмо сюда.

Помыслить не могла об этом я доныне!

Мой Алидор… Он шлет признания Кларине?

Так он играл со мной, забыв и стыд и честь?

Он оправдания не сможет вам привесть.

Не думал, видно, он, игрой увлекшись этой,

Что вы отплатите — и тою же монетой.

Я только уж прошу меня не выдавать,

Не то мой господин начнет рвать и метать.

А будь я в стороне, ни в чем не виноватый, —

Вам пользу принесу как верный соглядатай.

О месте, Полимас, не бойся ты своем:

Я знаю, что сказать и умолчать о чем.

Скажите, например, что встретили Кларину

И…

Не учи. Вернись с отчетом к господину.

А может быть…

Ступай!

Но я…

Не прекословь!

Ужель и вправду он попрал мою любовь?

Так пылкость чувств его — и страсть и нежность — в прошлом?

Иль это с первых слов притворством было пошлым?

Иль все любовные признания — обман?

Иль вздохи, и мольбы и клятвы — лишь капкан

Для уловления молоденькой простушки?

И то, что свято мне, ему — пустяк, игрушки?

А вот и он!.. Идет с улыбкой, не спеша…

Могу ль я миг побыть с тобой, моя душа?

Но что я — миг! Ведь нам с тобою, друг сердечный,

Покажется и год минутой быстротечной.

Ты это говоришь без краски на лице?

Ни капли нет стыда в бессовестном лжеце!

Ты думал, что судьба тебе во всем послушна

И ослепит меня? Что я так простодушна?

Ты полагал, что скрыть измену удалось?

Узнай же: вижу я всего тебя насквозь.

Очистился мой дух в горниле горьких истин:

Сколь был ты дорог мне, столь нынче ненавистен.

Однако странный же оказан мне прием!

Могу ли я узнать, причина в чем?

Как — в чем?

Ты предал, изменил — бессовестно и низко!

Читай!.. Иль не тобой написана записка?

   «Кларина! Я отныне ваш,

   Себя вам отдаю на милость,

   Страсть к Анжелике испарилась,

   Как наважденье, как мираж.

   Она — живое изваянье:

И взгляд лишен игры, и не манят уста;

Влюбленный, был я слеп, а ведь она пуста —

    Ни прелести, ни обаянья.

Затем вам отдаю весь жар моей души,

Что так она скучна, а вы — так хороши».

Как видишь, твой обман стал явственным, предатель!

И только-то всего?

Что слышу? О создатель!

Обманом все мое потрясши существо,

Он издевается: «И только-то всего?»!

Ты разлюбил? Ну что ж, утешусь я в потере,

Но, клятвы позабыв, забудь по крайней мере

И самое меня. Опомнись, устыдись,

Над недостатками моими не глумись!

Я разонравилась, тебе мила другая,

Но восхваляй ее, меня не оскорбляя.

Так разобидеться от двух правдивых слов!

Святые небеса! Иль нет у вас громов

Для вероломного? Не грежу ли я, право?

Моя обида, боль — ему лишь смех, забава!

Да, вы поистине в неистовстве таком,

Что впору были бы вам молния и гром —

Могли бы действовать вы с громовержцем вместе.

Достойный вы нашли предмет для страшной мести!

Бумажка бедная, досталось крепко ей!

Так сердце бы твое порвать в клочки, злодей!

Увы, как женщины на комплименты падки!

Посмей лишь помянуть про ваши недостатки,

И тут же, сразу же ты — погубитель, тать,

Кого неплохо бы на части разорвать.

Коль вас от критики разобрала досада,

И это зеркало

разбить в куски вам надо:

Ведь я в своем письме щадить старался вас,

А здесь прочтете вы всю правду без прикрас.

Да, каждый мой изъян мне в зеркале заметен,

Однако зеркало не распускает сплетен.

Как ни безжалостно правдивое стекло,

Предательство свершить оно бы не могло;

Все недостатки мне являет без изъятья —

Как друг: чтоб их могла от недругов скрывать я.

Вы в гневе, ваша цель — больней меня кольнуть.

Не мните ль, что, себя бия усердно в грудь,

Я буду каяться, вымаливать прощенье?

Но если так, мне жаль: вы в полном заблужденье.

Прочь, дерзкий, с глаз моих!

Совет ваш в самый раз:

Я только и мечтал исчезнуть с ваших глаз.

Хоть страшен приговор, не буду я в убытке:

Изгнаньем вы меня избавите от пытки.

Под вашим знаменем я не хочу служить,

Но этот ваш приказ исполню, так и быть.

Мой унизительный приказ с таким ты рвеньем

Исполнить поспешил, что места нет сомненьям.

И наказанью ты столь откровенно рад,

Что я, казня тебя, казню себя стократ.

Смешны мои слова и жалок гнев мой ярый,

Раз ты наградой счел, что я считала карой.

Из-за себя терплю, лишь по своей вине!

Твое предательство предвидеть было б мне!

Как дорого плачу за это легковерье!..

Могла бы сохранить хоть гордость. А теперь я

По неразумию лишь помогла ему:

Что ж, узник, радуйся, — покинул ты тюрьму.

Горит моя душа! К несчастью, руки слабы.

А будь они сильней — как гнев мой, — о, тогда бы

Насмешкам всем его положен был конец!

Не восхвалял ли он слиянье двух сердец?

Но передал другой он сердце — то, которым

Уже владела я, — так, значит, стал он вором?

Должна бы, ревности неумолимой вняв,

Я мстить — от имени своих священных прав!..

Увы, кипенье чувств, слов, мыслей — все напрасно:

Над ним уж ни любовь, ни месть моя не властна.

О небо! Видишь ты, что мстить причины есть,

Так средство ниспошли свершить мне эту месть!

Куда мне кинуться? Кто мне за все заплатит?

Кто по моей вине покой и сон утратит?..

Каким отчаяньем полна душа моя!

Лишь я наказана, хотя безвинна я…

Но нет, на небеса ропщу несправедливо:

Иль не моя вина, что, страстного порыва

Не в силах превозмочь, я сердце отдала

Клятвопреступнику, лжецу, исчадью зла?

Молю вас, небеса, на просьбы снизойдите:

Забвенье дайте мне, иль жизнь его возьмите!

Пусть я обидчика забуду навсегда,

Иль смерть его мне даст спасенье от стыда!

Но что я, — смею ли свой гнев так разжигать я?

Он дорог мне еще, зачем же слать проклятья?

Нет, нет! В раскаянье прошу я у судьбы:

Пусть кровожадные не сбудутся мольбы!..

О, если бы скорей забыть ошибку эту!

Но если для меня не вдруг он канет в Лету, —

Пусть помнится не то, чем он пленять умел,

А только чернота его преступных дел!

Филида! Алидор решил со мной расстаться.

А почему бы нет? Чему тут удивляться?

Да ты с высот своих на грешный мир взгляни:

О постоянстве нет и речи в наши дни.

Все переменчиво… Но мы найдем лекарство.

Нет! Насмерть ранило меня его коварство.

Иль на поклоннике сошелся клином свет?

Любого из моих возьми, им счету нет:

Раздам по одному всем девушкам в Париже —

И то останутся две тыщи. Не грусти же!

Ни слова более, иль тут же я умру.

Молчи, — прошу тебя как друга, как сестру.

Сестру?.. А что ж, не прочь я стать твоей сестрою.

Все шутишь ты?

Ничуть. Я это вмиг устрою…

Ну полно, не горюй! С тобой стряслась беда;

Как брат ни дорог мне, злорадству я чужда.

Ты опечалена коварством Алидора,

Но головой тебе ручаюсь, я, что скоро —

Дня через два, ну три — к тебе вернется он

С повинной и тотчас окажется прощен.

Предатель, бросивший меня ради Кларины?

Да полно! Близ нее не держатся мужчины.

Разочаруется он вмиг; бьюсь об заклад,

Что через два-три дня воротится назад.

А ты — хотя сейчас клокочешь и пылаешь —

Вновь увидав его, немедленно растаешь.

Уронит он слезу, вздохнет, — и вот опять

Между влюбленными былая тишь да гладь.

Конечно, за тебя я радоваться буду…

Но как бы этот мир не обернулся к худу?

Ведь тот, кто обманул один хотя бы раз,

Обманет и второй. Что ждет отныне вас?

Часы идиллии, а вслед за ними — сцена,

Вновь примирение — и новая измена.

Простишь разок, другой, — его и понесло:

Ведь снисходительность лишь поощряет зло,

О нет, сестра моя, даю тебе я слово,

Что не прощу ему предательства такого.

Когда ж замечу я в душе хоть малый след

Постыдной слабости, то, чтобы сей обет

Не нарушать, пойду я на любую крайность.

Прощай! Произошла несчастная случайность, —

Ошибку сделала. Ее не повторю.

Уж лучше, чем к нему, в объятья к дикарю!

Скорей ковать, пока железо не остыло!

Дораст! Нам ворожит таинственная сила.

Пусть опечаленный твой прояснится взор.

Знай: Анжелике…

Что?

Противен Алидор.

Противен Алидор? Ты шутишь?.. Повтори-ка!

С избранником своим рассталась Анжелика.

Но почему? Но как?

Коль ты себе не враг,

То времени не трать на «почему» да «как»,

А марш к ее отцу! Поладишь ты с папашей, —

И пассия твоя сегодня ж будет нашей.

Совет хорош, сестра, но если мой приход

Окажется…

Ступай!.. Лисид сюда идет.

А ты подумай сам: соседство брата кстати ль

Тогда, когда со мной воркует воздыхатель?

Прогнали вы его?

А что нам проку в нем?

Иль не милей тебе побыть со мной вдвоем?

Свободней будешь ты в сердечных излияньях,

Поведать можешь мне о сладостных мечтаньях.

Раз мы теперь одни, чувств пылких не таи.

Не предвосхитила ль я чаянья твои?

Да, предвосхитили. Добры вы чрезвычайно.

Но столь же вы добры, — что для меня не тайна, —

К моим соперникам. Пять братьев рад терпеть,

Лишь снизить бы число поклонников на треть.

Вот что? А мне так сто поклонников, признаться,

Приятней одного-единственного братца.

Как странно: мало в чем мой совпадает вкус

С твоим, но без вреда для наших нежных уз!

Я телом и душой в державной вашей власти.

Нет у меня иных ни вкусов, ни пристрастий,

Как только угождать владычице моей.

Умно! Я думаю, мужчина тем умней,

Чем больше жертвует он той, кто им любима.

И я ценю…

Клеандр! Никак, прошли вы мимо?

Вы заняты. Не смел навязываться.

Да?

Какие глупости! Пожалуйте сюда.

Всегда окружена влюбленною толпою

(Ведь от поклонников нет у меня отбою),

Я уверяю вас: достанет сил моих,

Чтобы занять своей беседою двоих.

Вас много, я одна; уж будьте столь любезны,

Делитесь с прочими. Тут споры бесполезны.

Вы это можете мне говорить в лицо?

Убудет вас, коль я скажу ему словцо?

Пусть даже вашим бы я был польщен вниманьем, —

Что радости владеть всеобщим достояньем?

Всеобщим? Если вы себялюбивы столь,

Готова первую вам предоставить роль,

Никто вам предпочтен не будет. С вас довольно?

Боюсь, что прозвучат мои слова крамольно.

Довольно было бы, когда б как мотылек

Сам перепархивал с цветка я на цветок.

Но тот, кто целиком одной охвачен страстью,

Не сможет никогда довольствоваться частью.

Я предпочла бы вас, будь лучше вы других.

Однако же среди поклонников моих

Найдется тысяча таких, что вас не хуже,

Притом — покладистей. Вам потакать? К чему же?

Боюсь, что, чересчур взыскательно любя,

Вы любите, Клеандр, лишь самого себя.

Ты совершенно прав. Стези держись ты этой

И то же нашим всем соперникам советуй.

Должно быть, многие подхватят мой почин,

И скоро ты при ней останешься один.

Вот как! Задумал ты мне изменить? Скажи-ка,

Кто новый твой предмет?.. Молчишь!.. Кто? Анжелика?

Непозволительно пренебрегая мной,

Пятнаешь ты себя изменою двойной:

Любимой изменить — бывает, отчего же!

Однако ты притом и друга предал тоже.

Куда кощунственный ты устремляешь взор?

К той, чьими чувствами владеет Алидор?

Зачем я к ней иду, известно Алидору,

Не бойся за него. Лишь удивляться впору,

Сколь близко к сердцу ты, Филида, приняла

Настолько от тебя далекие дела.

Ну что ж, перед лицом грозящей мне потери

Я думаю, что нам с тобой по крайней мере

Недурно счеты свесть. Не окажусь в долгу.

Равна у нас игра: ответить я могу

На каждый твой упрек претензией давнишней.

Боюсь, у вас в игре я буду — третий лишний.

Пожалуйста, ступай. Свободен ты на час.

Ну, судя по тому, как началось у вас,

Могу располагать я сроком большим вдвое.

Хоть вчетверо! Меня задел он за живое.

Куда же ты? Постой!.. Не уходи! Не смей!

Иль я позволила уйти? Ах ты злодей!

Ответь, бессовестный, ответь сейчас же, гадкий:

Я разве от тебя бежала без оглядки,

Когда ты здесь дрожал и млел передо мной?

Я слушала. А ты, оборотясь спиной,

Не слушаешь.

С меня довольно празднословья.

Тебе навек бы рад отдать свою любовь я,

Когда бы лишь меня любила ты в ответ.

А я к тебе, мой друг, не так строга. О нет!

При мне свободен ты любить кого угодно,

Захочешь — разом всех, а то — поочередно.

Я знаю: облик мой от совершенств далек,

И можно не один мне предъявить упрек,

Но дружбы ты моей не отвергай сердечной, —

Тут, как ни в чем другом, я буду безупречной.

Зачем, упрямая, не отпускаешь ты?

Зачем, безжалостный, меня бросаешь ты?

Ну полно, отпусти рукав по крайней мере!

Знай: если вырвешься, войду я в те же двери,

И все, что ты хотел сказать наедине,

Ты будешь вынужден произнести при мне.

Уж если захочу — так насмерть я пристану,

И к общему прийти нам выгоднее плану.

Вчера художником доставлен мне портрет,

А, как бы ни было, в тебе глубокий след

Оставил образ мой; ты лучше всех на свете

Со мной знаком, судить ты можешь о портрете

Верней других. Пойдем! Так важен мне твой суд!

Портрет отличный,

Жаль тебе двух-трех минут?

Не упирайся же! Ведь этою ценою

Ты купишь у меня права порвать со мною.

Чтоб выкупить свою свободу, я готов

Не только что к тебе, — сойти во львиный ров.