Твой брат полн совершенств, я их признать готова,

Но про его любовь мне более — ни слова.

Сколь, Анжелика, твой безжалостен запрет!

У любящей сестры прав неужели нет

На исцеление страдающего брата?

В том сестринский мой долг, который чту я свято.

Дораста мучает сердечный злой недуг,

А я, ближайшая из всех твоих подруг,

Не смею умолять тебя, кто его губит?

Не бойся за него: со временем разлюбит.

Ах, если бы он мог! Но так прекрасна ты,

Что он весь целиком во власти красоты:

Прельстив его глаза, и сердце ты пленила.

О, в красоте твоей есть колдовская сила!

Я живо чувствую, что чувствует мой брат:

Язык твой гонит прочь, но манит вновь твой взгляд.

Когда мне докучать своей он станет страстью,

Я нежеланных встреч могу избегнуть, к счастью:

Есть много поводов — к примеру, хоть мигрень, —

Чтоб дома провести безвыходно весь день.

Однако же и мне при том грозит утрата:

Вдруг я сестры лишусь, избавившись от брата?

Мне радость высшая быть в обществе твоем,

Но что поделаешь, коль вы всегда вдвоем?

Все ж, если кончатся с тобой свиданья эти, —

Знай, ты подруга мне ближайшая на свете,

Встречаться станем вновь, как только твой Дораст

Другой избраннице любовь свою отдаст.

Ты чересчур строга. До странности! Напрасно.

Я верю, ты сама была б со мной согласна,

Но брату своему стараешься помочь —

И настояния рассудка гонишь прочь.

Рассудок виноват, что ты с ним так сурова?

Филида, ты пойми: ведь я люблю другого.

Из всех мужчин один мне нужен — Алидор.

Признанья остальных — лишь нестерпимый вздор;

Всех прочих не хочу ни слышать я, ни видеть:

Я этим бы могла свою любовь обидеть.

Нет, не могу делить я сердце пополам

И целиком его любимому отдам.

Что значит двух любить? Обманывать обоих!

Жизнь воздвигаешь ты на каменных устоях!

Допустим, Алидор и впрямь тобой любим,

Но для чего же быть безжалостной к другим?

Все чувства выпил он? Ни капли не оставил?

Для истинной любви иных не знаю правил.

Понять тебя, мой друг, признаюсь, мудрено.

Твою любовь я чту, упрямство мне смешно.

Что верность нам дает? Привычная картина:

В ком ждешь найти слугу — находишь господина.

Коль с ним, лишь с ним одним, душа твоя близка, —

Все встречи с прочими унынье и тоска;

Не можешь сделать ты ни шагу без опаски,

Должна ты поступать лишь по его указке:

Ревнует он — дрожать, он сердится — терпеть;

А чтоб его любовь удерживать и впредь, —

Должна, ловя слова, угадывая взгляды,

Ему придумывать все новые услады.

Его отсутствие — тебе как острый нож,

Умрет — отчаешься, изменит — ты умрешь.

А каковы, скажи, плоды такой методы?

При выборе мужей мы лишены свободы,

И к чувствам дочери обычно глух отец;

Плачевный у любви, как правило, конец.

Нет, Анжелика, я совсем другого склада:

Признания в любви всегда послушать рада,

Зато своей судьбой довольна я вполне:

Мне каждый нравится, никто не скучен мне,

Вокруг меня всегда мужчин ты видишь стаю —

Никто не предпочтен, надеждой всех ласкаю,

Все угождают мне, и все награды ждут.

Исчезнет кто-то — пусть, ведь остальные — тут.

Бестрепетно приму я чью-то смерть, измену:

Утешат, отомстят, мне тем набавив цену.

Коль выбор так велик, то вдруг один из них

Пленит родителей, и вот он — мой жених.

А если буду все ж просватана заочно,

Не стану горевать: жених, я знаю точно,

Уж с кем-то из моих знакомцев будет схож.

К венцу? Пожалуйста! Любой супруг хорош.

Любовь представила ты миру в свете новом.

Я знаю, что в карман не лезешь ты за словом,

Но, остроумие твое весьма ценя,

Скажу, что не смогла ты убедить меня.

Бедняжка! Ты еще не знаешь, что такое

То счастие, когда вдруг ощущают двое,

Что бьются их сердца биением одним,

Что их роднит любовь, чей жар неугасим.

Толпа поклонников! Не спорю, это лестно,

Но нищета их чувств тебе самой известна:

Не любит ни один, хоть влюблены тьмы тем.

Иметь желая все, останешься ни с чем.

Ах нет, ах нет, мой друг! Поверь, мы все устали

От ложной мудрости, от прописной морали.

Уж если Алидор фетиш твой, твой кумир,

Все ж от тебя зачем он заслонил весь мир?

Ты сердце отдала, так сохрани хоть зренье —

Взгляни, как мучится Дораст! Из сожаленья

Будь с ним поласковей, суровый взор смягчи,

Благим притворством боль страдальца облегчи.

Притворство — за любовь? Прекрасная отплата!

Не стану твоего обманывать я брата.

Нет, истинную страсть столь высоко я чту,

Что вровень ставлю с ней одну лишь прямоту.

Лишь прямоту? Но с ним ты просто неучтива:

Молчишь, скрываешься… Тогда как он на диво

Робеет пред тобой, любовь свою тая.

Постой! Куда же ты?..

Причина бегства — я.

Что спрашивать, сестра, когда здесь нет загадки?

Она, узрев меня, бежит прочь без оглядки.

Ее немой уход безмолвно говорит

О том, как тягостен, противен ей мой вид.

Ну вот, ты видишь сам итог моих стараний.

Вмешалась, чтоб ты был избавлен от страданий,

Расхваливала ей тебя со всех сторон,

Расписывала ей, как пылко ты влюблен,

С ее холодностью боролась беззаветно,

Просила, спорила, высмеивала, — тщетно!

Мне и твоей любви помочь не удалось,

И, сверх того, боюсь, — моя с ней дружба врозь.

Я вижу, что тебе смешны мои печали.

Когда бы и меня они так удручали,

Какой бы для тебя от этого был прок?

Уж ты и без того от скорби изнемог,

Столь презираемый своей любви предметом;

А если бы и я расплакалась при этом, —

Удвоила бы лишь твоих мучений груз.

У каждого свой нрав, у каждого свой вкус.

Когда бы не была веселого я нрава,

Как я смогла б тебе помочь? Подумай, право.

Готова действовать с тобою заодно,

Но вместе горевать, лить слезы — неумно.

Нет горестей таких (скажу скромней — их мало),

Которых бы моя веселость не сломала;

Не бойся, выведу тебя на верный путь.

Признайся, ты уже утешился чуть-чуть?

Не облегчила ль я твоей сердечной боли?

Мне горько, но с тобой смеюсь я против воли.

Тебе прощаю все, но помоги в беде!

Любыми средствами разведай — как и где…

Пойдем домой, Дораст. А, вот еще влюбленный:

Один поклонник мой, в мечтанья погруженный.

   Нет, не снести мне этих мук!

Увы, раздавлен я сей горестью великой:

   Я очарован Анжеликой,

   Но Алидор — мой лучший друг!

Где силы мне найти, чтоб вырваться из круга:

Как верным быть любви, не предавая друга?

   Долг дружбы и любви мне свят,

Боюсь и сам с собой я поделиться тайной:

   Ведь может выдать вздох случайный,

   Случайный может выдать взгляд.

И в сердце глубоко свою скрываю страсть я,

Терплю, ни от кого не требуя участья.

   Чтоб горе обмануть свое

И утешение дать чувствам уязвленным,

   Прикидываюсь я влюбленным

   В подругу лучшую ее.

Но лишь затем я льну к Филиде нежным взглядом,

Что здесь она живет — с моей любимой рядом.

   Ее узрел я — и с тех пор

Я раб ее очей, влачу любви оковы

   И жду, всегда поймать готовый

   Случайно оброненный взор.

К Филиде прихожу, чтоб видеть Анжелику,

Ей чувств моих принесть хоть малую толику.

    О друг, моя ли в том вина?

Страсть безответная и так язвит жестоко;

   Казнюсь вдвойне, что волей рока

   У нас избранница одна.

Достоин, может быть, я самой строгой кары

За то, что и меня взманили те же чары.

   Ты предпочтен. Уж близок срок,

Нерасторжимые соединят вас узы.

   Не будет вам во мне обузы:

   Я знаю, что всевластен рок.

Из сердца вырвать страсть, нет способа иного…

Итак, на площади ты Королевской снова?

Печален, одинок. Я знаю, в чем секрет:

Твоей возлюбленной, Филиды, дома нет.

Не удивлен и я: все налицо улики,

Что ты сюда спешил к прекрасной Анжелике.

Увы, Клеандр, ты прав, и в том моя беда.

Противлюсь, но опять влечет меня сюда.

Твой пыл не победил ее сердечной стужи?

Как раз наоборот. И это вдвое хуже.

Мое несчастье в том, что слишком я любим.

Чуть меньше — пыл бы мой мог превратиться в дым.

Была бы в ревности повинна иль в кокетстве,

И не пришел бы я на край пучины бедствий!

Так нет!.. Ее краса есть чудо; но вдвойне

За чудо я почту ее любовь ко мне.

Сколь это пагубно для моего покоя!

Поверишь ли, я с ней не знаю, что такое

Капризы женские, противоречье, спор!

Поверишь, все мои желанья до сих пор

Неукоснительно предвосхищались ею.

Своих соперников я искренне жалею,

Они в отчаянье: красавица — как лед.

А вот меня она горячностью убьет.

Утонченности чувств пример непостижимый:

Жалеть, что чересчур любим своей любимой?

А ты решил, что я похож на всех, мой друг?

Что тех же правил я держусь, как все вокруг?

Напрасно! Я рожден для чувств и взглядов новых.

Пусть прочие живут в супружеских оковах, —

Я вольным быть хочу, а не рабом страстей:

Как ни сильна любовь, я не поддамся ей.

О нет, взнуздать себя любви я не позволю,

Напротив — ей свою я продиктую волю.

Себе я господин. На то моя лишь власть —

Иль в сердце укрепить, иль вырвать с корнем страсть!..

Но с Анжеликою, признаюсь откровенно,

Сей путь заказан мне: она столь совершенна,

Что я все помыслы к ней устремил одной

И вовсе стал незряч для красоты иной.

И, как бы разумом я ни ценил свободу,

Стараюсь делать все возлюбленной в угоду.

Признаться совестно, что я настолько слаб:

Желаю властвовать, а сам всего лишь — раб.

Что может быть смешней, что может быть нелепей?

Нет, нет, любой ценой порву я эти цепи.

Решенье принято. Я поступаю так

Из опасения, что превратит наш брак

Любовь по склонности в любовь по принужденью.

Любя, мешаешь сам своих надежд свершенью?

Молчи! Сердечных ран моих не береди!

Боготворю ее! Но что ждет впереди?

Как хороша она! Но красота не вечна.

Да и любовь моя, быть может, быстротечна:

А вдруг наскучит то, что так влечет сейчас?

Ведь время не щадит ни наших чувств, ни нас.

С теченьем лет себя мы не узнаем сами;

Воззренья, склонности меняются с годами,

И не хочу скрывать: при том, что я не трус, —

Я как огня боюсь нерасторжимых уз…

Бесспорны доводы ума. Но Анжелика

Столь хороша, нежна, разумна, яснолика,

Что если крайних мер я нынче ж не возьму,

То не сумею впредь страсть подчинить уму.

Так вот, чтоб избежать душевной этой смуты,

Чтоб разорвать любви пленительные путы,

Намерен на себя я гнев ее навлечь:

Вспылит, порвет со мной — и все заботы с плеч.

Там надобно рубить, где узел неразрывен;

Я чересчур влюблен — пусть стану ей противен.

Пока она сама меня не оттолкнет,

Из этих сладостных не вырвусь я тенет.

Ты любишь ли?

Люблю. Но в столь жестоком средстве

Есть смысл: одной бедой спасусь от многих бедствий.

Ах, что-то скажешь ты, когда другой сорвет

Созревший для тебя, тобой взращенный плод?

Сперва обида, гнев, презрение, а там уж,

Чтоб только отомстить, бедняжка выйдет замуж.

Тут жало ревности тебе вонзится в грудь,

Весь изведешься, но — былого не вернуть.

Ты ошибаешься: сказав прости надежде,

Вернусь к спокойствию, в котором жил я прежде.

Я мучусь; но пойми — когда сожгу любовь,

Из пепла вырастет моя свобода вновь.

Ну, если так, тогда признаюсь откровенно,

Что в Анжелику я влюблен самозабвенно,

Но, как твой верный друг, до сей поры был нем.

Хожу в поклонниках Филиды лишь затем,

Что видеть я при том могу ее подругу.

И раз уж так сошлось, то, может быть, услугу

Теперь я окажу обоим вам зараз:

И облегчу тебе твой от нее отказ,

И ей дам выместить любовную досаду,

За что сам получу любимую в награду.

Коль создан ты и впрямь для брачного ярма,

Коль не страшит тебя бессрочная тюрьма,

Коль хочешь ты терпеть пожизненную пытку, —

Изволь, готов твою я поддержать попытку.

Да, пусть достанется любимая моя

Тебе, мой друг, тебе, мое второе «я».

Попробуем… Но ты — боюсь, не оскорбить бы —

Задумал, может быть, лишь избежать женитьбы

И за чужой спиной…

Опомнись, милый друг!

Иль в чистоте ее ты усомнился вдруг?

К тому ж я девушку люблю, по ней тоскую,

Однако на жену и не взгляну чужую.

Ты знаешь множество моих былых побед,

Но хоть один супруг был мной обижен? Нет.

Противен мне обман, — он скрыт или заметен, —

Равно держусь вдали от ревности и сплетен;

Не занимаюсь я нечестною игрой.

И если я — ну что таить греха? — порой,

Не чувствуя любви, вздыхал с влюбленным видом,

То, каюсь, не хотел дать повода к обидам:

Словами золотил я чувств простую медь,

Чтоб гордость девушки влюбленной не задеть.

Меня подозревать, прости, смешно и дико!

Верь, станет нынче же твоею Анжелика.

Обсудим, как в судьбе свершить нам перелом:

Чтоб я утратил, ты — обрел любовь. Пойдем!

Мы чувства усмирим и подчиним рассудку.

Пойдем! Сомненья же мои сочти за шутку.