Сьюзен лежала в постели и тщетно пыталась уснуть. Позади был долгий день, и она устала. Сьюзен была уверена, что заснет, как только ее голова коснется подушки. Она никогда не страдала бессонницей, а сейчас вот лежит уже не один час, а сна ни в одном глазу, и беспокойные мысли так и мечутся в голове.
Она ведь сама сказала, что не прочь ночевать в этой комнате, на этой постели, принадлежавшей Коре Ланскене...
«Ну, хватит, пора выбросить все это из головы. – Сьюзен всегда гордилась тем, что у нее стальные нервы. – К чему думать о том роковом дне? Лучше думать о будущем. Эти помещения на Кардиган-стрит... как раз то, что им с Грегом нужно. Салон красоты на первом этаже и очаровательная квартирка на втором. Заднюю комнату можно отлично приспособить под лабораторию для Грега. Это позволит сократить подоходный налог, плохо ли? Грег успокоится, придет в себя. У него больше не будет этих непонятных заскоков, когда он смотрит на нее, не соображая, по-видимому, кто перед ним. Пару раз она даже испугалась... Старый мистер Коул, врач, предупреждал: «Если это повторится...» И это могло бы повториться, наверняка повторилось бы. Если бы дядя Ричард не умер именно в тот момент... Дядя Ричард... Но к чему все драматизировать? Откровенно говоря, ему не для чего было жить. Усталый и больной старик, потерявший сына. Право, это благо умереть как он, так спокойно, во сне... Ах, если бы уснуть. Просто идиотизм часами лежать вот так, слушая, как потрескивает рассохшаяся мебель и шуршат за окном деревья. Как все пустынно и тихо в деревне... и непохоже на шумный равнодушный город, там в людской толчее чувствуешь себя в безопасности. А тут... В домах, где кого-то убили, иногда творятся странные вещи. Говорят, в таких домах селятся привидения. Может, и про этот коттедж скоро пойдут слухи, будто по нему разгуливает привидение Коры Ланскене?»
Тетя Кора... Странно, с первой минуты приезда сюда Сьюзен все время кажется, что тетя Кора здесь, рядом с ней. Но это, конечно, вздор. Кора Ланскене мертва, и завтра ее похоронят. В доме нет ни души, кроме самой Сьюзен и мисс Гилкрист. Так почему же Сьюзен явственно чувствует, будто тут кто-то есть, в этой самой комнате?
Кора лежала на этой вот кровати, когда на нее обрушился удар топора... Лежала, ничего не опасаясь и не подозревая, и, между прочим, спокойненько спала... А мне вот теперь совсем не спится...
Снова скрипнула мебель... или это кто-то крадется? Сьюзен включила свет. Никого. Надо же, нервы совсем никуда, нужно взять себя в руки. Расслабиться, закрыть глаза... Но что такое? Чей-то стон или вскрик? Такое впечатление, словно кто-то жестоко страдает, будто его вот-вот настигнет смерть...
«Я не должна давать волю фантазии, – шепотом приказала себе Сьюзен. – Смерть – это конец, после нее ничего нет и быть не может. Оттуда никто еще не возвращался. Воображение, все оно, так живо представляется прошлое – умирающая женщина и ее предсмертный стон...»
Вот опять... гораздо явственнее... кто-то стонет от нестерпимой боли.
Так это не игра воображения? Сьюзен снова включила свет, села на кровати и прислушалась. Стоны, безусловно, были самыми настоящими и доносились из соседней комнаты.
Молодая женщина спрыгнула на пол, накинула халат и вышла на площадку лестницы. Стукнула в дверь мисс Гилкрист, секунду помедлила и вошла. В комнате горел свет, а сама мисс Гилкрист сидела в постели и выглядела просто ужасно. Лицо ее было искажено от боли.
– В чем дело, мисс Гилкрист? Вам плохо?
– Да. Понятия не имею, что я такого... – Она попыталась спуститься с кровати, но тут ее одолел новый приступ рвоты, после чего она беспомощно откинулась на подушки, еле слышно пробормотав: – Пожалуйста, позвоните врачу. Должно быть, я что-то съела...
– Я дам вам выпить соды. Врача можно будет вызвать завтра, если не станет лучше.
Та покачала головой.
– Нет, позвоните ему сейчас. Мне... страшно плохо...
– Какой у него номер? Или посмотреть в справочнике?
Мисс Гилкрист, еле справляясь с подступавшей рвотой, с трудом назвала номер. На вызов отозвался заспанный мужской голос:
– Кто? Гилкрист? А, на Мид-Лейн, знаю. Сейчас буду.
Не прошло и десяти минут, как Сьюзен услышала шум подъехавшей машины и поспешила вниз встретить доктора. Провожая его наверх, она коротко объяснила, что произошло:
– Я думаю, она съела что-нибудь не то и выглядит весьма неважно.
У доктора был вид человека, умеющего владеть собой и привыкшего к тому, что его нередко вытаскивают по ночам из дома без всякой на то нужды. Однако стоило ему посмотреть на стонущую женщину, как выражение его лица изменилось. Дав Сьюзен несколько лаконичных указаний, он направился к телефону. Затем вошел к Сьюзен в гостиную.
– Я вызвал «скорую». Ее надо отправить в больницу.
– Ей действительно так плохо?
– Да. Я сделал ей укол морфия, чтобы ослабить боли, но, похоже, что... Что она ела?
– У нас были на ужин макароны и сладкий пудинг, а потом кофе.
– Вы ели и пили то же самое?
– Да.
– И с вами все в порядке? Никаких болезненных ощущений?
– Абсолютно никаких.
– Больше она ничего не ела? Скажем, рыбных консервов или колбасы?
– Нет. У нас был ланч в «Королевском гербе» после дознания.
– Ах да, конечно. Вы ведь племянница миссис Ланскене?
– Да.
– Жуткое дело! Надеюсь, они скоро схватят этого мерзавца.
– Я тоже.
Появилась «скорая помощь». Мисс Гилкрист увезли, и врач отправился вместе с ней. Он обещал позвонить утром.
Распрощавшись с доктором, Сьюзен поднялась наверх и на этот раз уснула моментально.
Народу на похоронах было порядочно. Явилось большинство местных жителей. Присутствовали мистер Энтвисл и Сьюзен. Другие члены семьи прислали венки. Мистер Энтвисл поинтересовался, где мисс Гилкрист, и Сьюзен торопливым шепотом объяснила ему, что произошло. Юрист поднял брови.
– Я бы сказал, довольно странный случай.
– Ну, сегодня ей уже лучше. Мне звонили из больницы. Что-то с пищеварением. В общем случай довольно обыкновенный, просто некоторые поднимают слишком много шума из-за таких вещей.
Мистер Энтвисл предпочел промолчать. Сразу после похорон он уехал в Лондон.
Сьюзен же вернулась в коттедж. Она нашла несколько яиц и приготовила себе омлет. Затем поднялась в комнату Коры и принялась разбирать вещи покойной.
От этого занятия ее отвлек доктор. Он выглядел озабоченным. Отвечая на вопросы Сьюзен, сказал только, что мисс Гилкрист чувствует себя гораздо лучше.
– Через пару дней она совсем оправится и сможет выйти из больницы. Счастье, что вы так быстро вызвали меня. В противном случае она бы так легко не отделалась.
Сьюзен удивленно уставилась на него и спросила:
– Неужели ей действительно было так плохо?
– Миссис Бэнкс, пожалуйста, перечислите мне снова, что именно мисс Гилкрист ела и пила, перечислите все, буквально все.
Сьюзен напрягла память и аккуратно все перечислила. Собеседника это явно не удовлетворило.
– Наверняка было что-то, что она ела, а вы нет.
– Не думаю... лепешки, джем, чай, спагетти на ужин, больше ничего не могу припомнить.
Доктор задумчиво потер нос и заходил взад и вперед по комнате.
– А что, у нее действительно пищевое отравление?
Врач бросил на нее быстрый взгляд, подумал и решился:
– Это был мышьяк.
– Мышьяк! – воскликнула потрясенная Сьюзен. – Вы хотите сказать, кто-то подсыпал ей мышьяк?
– Похоже на то...
– А не могла она принять его сама, то есть умышленно?
– Самоубийство? Она говорит, что не знает, откуда взялся яд. Кроме того, если уж человек захотел покончить жизнь самоубийством, он вряд ли выберет мышьяк при наличии в доме стольких снотворных. Она просто могла бы принять большую дозу одного из них.
– А не мог мышьяк попасть во что-нибудь случайно?
– Об этом я и думаю. Такие вещи маловероятны, хотя иногда и случаются. Но если вы обе ели одно и то же...
Сьюзен кивнула.
– Это совершенно невозможно, – начала она, потом внезапно замерла. – Ну конечно! Свадебный пирог!
– Какой свадебный пирог?
Сьюзен объяснила. Врач слушал с напряженным вниманием.
– Странно. И вы говорите, что она не знает, кто прислал его? От него что-нибудь осталось? И что с коробкой?
– Понятия не имею. Сейчас взгляну.
Вдвоем они принялись за поиски и наконец обнаружили на кухонном столе белую картонную коробку с оставшимися крошками пирога. Врач осторожно упаковал ее.
– Я позабочусь об этом. А обертка, куда она могла деться?
На этот раз поиски оказались безуспешными, и Сьюзен предположила, что оберточная бумага, должно быть, угодила в отопительный котел «Идеал».
– Вы ведь пока еще не уезжаете, миссис Бэнкс?
Это было сказано дружелюбно и непринужденно, но Сьюзен стало как-то не по себе.
– Нет, побуду здесь несколько дней, разберу тетины вещи.
– Прекрасно. Полиция, по всей вероятности, пожелает задать кое-какие вопросы. Ни о ком никогда ничего нельзя сказать наверняка. Вот вы, например, знаете кого-то, кто затаил зло против мисс Гилкрист?
Сьюзен покачала головой.
– Я почти ничего о ней не знаю. Она была с моей тетей несколько лет. Вот все, что мне известно.
– Так, так, – сказал доктор. – Эта мисс Гилкрист... Мне она всегда казалась приятной, но самой что ни на есть заурядной женщиной. У таких людей не бывает врагов или каких-нибудь роковых тайн. Свадебный пирог по почте! Наводит на мысль о ревнивой женщине, но кому придет в голову ревновать к мисс Гилкрист?
– Действительно.
– Ну, мне пора. Понятия не имею, что это нашло на наш тихий Литчетт Сент-Мэри. Сначала зверское убийство, потом попытка отравления. И буквально одно за другим. Странно, что и говорить.
Доктор направился к своей машине. В коттедже было душно, и Сьюзен оставила входную дверь открытой, а сама медленно поднялась наверх, чтобы возобновить прерванную работу.
Кора Ланскене не была аккуратной или методичной. Чем только не были набиты ящики ее шкафа и стола! В одном были в беспорядке свалены туалетные принадлежности, письма, старые носовые платки и кисти для рисования. В другом под несколькими шерстяными свитерами Сьюзен обнаружила картонную коробку с двумя накладками для волос. Третий был наполнен старыми фотографиями и альбомами для эскизов. Сьюзен задумалась над групповым снимком, сделанным, очевидно, где-то во Франции много лет назад. На нем молодая и стройная Кора цеплялась за руку долговязого мужчины, облаченного в нечто вроде бархатной блузы. Сьюзен решила, что это не иначе как покойный Пьер Ланскене.
Фотографии заинтересовали Сьюзен, но она отложила их пока в сторону и начала внимательно просматривать сваленные в кучу бумаги. Она копалась в них минут двадцать, когда в руки ей вдруг попалось письмо. Она прочла его, затем перечитала еще раз, и все еще не могла оторвать от него взгляда, казалось забыв обо всем... но тут за спиной ее неожиданно прозвучало:
– И что же ты нашла здесь, Сьюзен? Хэлло, в чем дело?
Сьюзен, ахнув, вскочила и тут же покраснела от раздражения. Возглас тревоги вырвался у нее помимо ее воли, и теперь она чувствовала себя несколько пристыженной.
– Джордж! Как ты меня напугал!
Ее кузен лениво улыбнулся.
– Похоже на то.
– Как ты здесь очутился?
– Дверь внизу открыта, и, не обнаружив там ни одной души, я поднялся сюда. Если же тебя интересует, как я попал в эти места вообще, то я отбыл сюда сегодня утром на похороны. Но моя старая колымага по дороге отказала. Что-то стряслось с мотором, а потом он вроде бы как сам прочистился. На похороны я уже опоздал, но решил уж доехать до места. Я знал, что ты тут.
Он помедлил и продолжал:
– Я звонил к вам домой, и Грег сказал мне, что ты отправилась вступать в права владения. Я подумал, что смогу чем-нибудь помочь.
– А тебя не хватятся в конторе? – спросила Сьюзен. – Или ты можешь прогулять, когда тебе захочется?
– Похороны вполне уважительный повод для отлучки. Кроме того, слово «убийство» всегда завораживающе действует на людей. Так или иначе, впредь я буду не так уж часто появляться в конторе. Теперь, когда я сделался человеком со средствами, у меня найдутся дела поинтереснее. – Он помолчал и добавил, широко улыбнувшись: – Как и у Грега.
Сьюзен задумчиво смотрела на Джорджа. Она мало общалась с этим своим родственником, и, когда они встречались, ей всегда было трудно разобраться в том, как она к нему относится.
Она спросила:
– Зачем ты на самом деле приехал сюда, Джордж?
– Да как тебе сказать... Пожалуй, для того, чтобы немного заняться сыскным делом Я порядочно думал о тех, прошлых похоронах, на которых мы все присутствовали. Тетушка Кора тогда, безусловно, заварила густую кашу. Я все ломал голову над тем, были ли ее слова пустой болтовней или имели под собой какую-то основу. А что в этом письме, которое ты так внимательно читала, когда я вошел?
Сьюзен медленно ответила:
– Это письмо, которое дядя Ричард написал Коре после того, как приезжал сюда повидаться с ней.
Какие черные у Джорджа глаза! Они всегда казались Сьюзен карими, но это не так: они черные, а в черных глазах есть какая-то странная непроницаемость. Понять, что на уме у человека с такими глазами, невозможно.
Джордж лениво протянул:
– Что-то интересное?
– Нет, не совсем, но...
– Можно взглянуть?
Секунду она колебалась, но потом вложила письмо в протянутую руку.
Джордж читал, повторяя монотонным голосом вслух отдельные фразы:
«Я был рад снова увидеть тебя после стольких лет... Ты прекрасно выглядишь... Обратная дорога была не очень утомительной...»
Внезапно голос его изменился, утратив ленивую мягкость:
«Пожалуйста, не говори никому о том, что я тебе рассказал. Возможно, все это ошибка.
Твой любящий брат
Джордж взглянул на Сьюзен.
– Что это значит?
– Это может значить все что угодно. Не исключено, что он просто имел в виду свое здоровье... Или какие-то сплетни об общих знакомых.
– Да, сказать трудно. Все это очень неясно, но наводит на размышления... Интересно, что же он все-таки сказал Коре. Знает кто-нибудь, о чем он толковал с нею?
– Мисс Гилкрист, вероятно, знает, – сказала Сьюзен задумчиво. – Мне кажется, она подслушивала.
– Ах да, компаньонка. Кстати, где она?
– Угодила в больницу после отравления мышьяком.
– Ты шутишь! – изумленно воскликнул Джордж.
– И не думаю. Кто-то прислал ей кусок отравленного свадебного пирога.
Ее собеседник опустился на один из стоявших в спальне стульев и протяжно свистнул.
– Похоже, – сказал он, – дядя Ричард не ошибся.
На следующее утро в коттедж зашел инспектор Мортон, сдержанный человек средних лет со спокойными, несуетливыми манерами, но с настороженным и проницательным взглядом.
– Вы понимаете, о чем идет речь, миссис Бэнкс, не так ли? – начал он. – Доктор Проктор уже говорил вам о мисс Гилкрист. Анализ крошек от пирога показал наличие мышьяка.
– Значит, кто-то умышленно хотел отравить ее?
– Смахивает на то. Сама мисс Гилкрист не в состоянии помочь нам. Твердит, что это невозможно, что никто не мог бы так поступить с нею. Не можете ли вы сказать что-нибудь по поводу этой истории?
Сьюзен покачала головой.
– Нет, я сама теряюсь в догадках. А почтовая марка и почерк ничего вам не говорят?
– Вы забываете, что оберточная бумага была, по-видимому, сожжена в котле. Да и вообще посылка, возможно, пришла вовсе не по почте. Молодой Эндрюс, шофер почтового автофургона, не может точно вспомнить, доставлял он ее или нет: в тот день он заезжал очень ко многим.
– Но... тогда как же это можно было сделать?
– Очень просто, миссис Бэнкс. Взять бумагу из-под какой-нибудь старой посылки с уже написанным на ней именем мисс Гилкрист и почтовым штемпелем, завернуть в нее пирог, а потом сунуть сверток в дверную щель для почты – она достаточно широка.
Инспектор помолчал и бесстрастно добавил:
– Это, знаете ли, было умно придумано, подсунуть свадебный пирог. Одинокие немолодые женщины сентиментальны в таких случаях, им приятно, что о них не забывают, когда справляют свадьбу. Коробка конфет или что-нибудь в этом роде могли бы вызвать подозрение.
– Мисс Гилкрист долго ломала голову над тем, от кого могла быть посылка, – медленно сказала Сьюзен, – но никаких подозрений у нее не возникло. Вы верно говорите, она была довольна и даже польщена. А этот пирог... достаточно в нем было яду, чтобы убить человека?
– Трудно сказать, пока мы не получим результатов количественного анализа. Это зависит также от того, съела ли мисс Гилкрист весь кусок или нет. У нее такое впечатление, что немного осталось. Вы не помните?
– Не могу припомнить точно. Она угощала меня, но я отказалась, а она поела и очень хвалила. А вот съела ли она все, хоть убейте, не могу сказать.
– Мне бы хотелось пройти наверх, если вы не возражаете.
Сьюзен последовала за инспектором в комнату мисс Гилкрист, извиняясь на ходу:
– Боюсь, комната в жутком состоянии. Но из-за хлопот с тетиными похоронами у меня просто не было времени на уборку, а после визита доктора Проктора я решила, что, пожалуй, там лучше ничего не трогать.
– Очень разумно с вашей стороны, миссис Бэнкс. Не всякий бы сообразил так поступить.
Он подошел к постели и сунул руку под подушку. По его лицу начала медленно расплываться улыбка.
– Ага, вот он.
Под откинутой подушкой лежал на простыне небольшой ломтик свадебного пирога, выглядевший, мягко выражаясь, малоаппетитно.
– Как странно! – воскликнула Сьюзен.
– Ничего странного. Ваше поколение такого, вероятно, не делает. Теперь для молодых людей замужество не так уж важно. Но это старый обычай. Положите под подушку кусок свадебного пирога, и вам приснится суженый.
– Но, безусловно, мисс Гилкрист...
– Не хотела бы рассказывать нам об этом, понимая, что в ее возрасте делать такие вещи просто глупо. Но у меня была мысль, что такое возможно. – Лицо его изменилось, взгляд стал жестким. – И не будь этой стародевичьей глупости, мисс Гилкрист, вероятно, сегодня не было бы в живых.
– Но кому могло понадобиться убить ее?
Инспектор Мортон задумался, а затем бросил на Сьюзен пронзительный взгляд, под которым она почувствовала себя неуютно.
– А вы не знаете?
– Конечно нет!
– Похоже, нам придется это выяснить.