Сьюзен вывела машину из карьера, где она ее оставляла, и отправилась в деревню. Гаража при сельской бензоколонке не было, и Сьюзен посоветовали воспользоваться автостоянкой при «Королевском гербе». Так она и сделала, поставив свой автомобиль рядом с готовым отправиться в путь большим «даймлером», за рулем которого сидел шофер, а на заднем сиденье виднелась фигура укутанного в шарфы и плед пожилого иностранца с внушительными усами.

Мальчишка, с которым Сьюзен говорила насчет своей машины, смотрел на нее с таким жадным вниманием, что вряд ли уловил смысл сказанного хотя бы наполовину. Наконец он не выдержал и спросил с благоговением в голосе:

– Это вы ведь племянница, верно?

– Что, что?

– Вы племянница той леди, которую убили?

– Да. Ну и что же?

– То-то я все думал, где же это я видел вас прежде.

«Малолетний вампир», – раздраженно думала Сьюзен, возвращаясь в коттедж.

– Слава богу, наконец-то вы вернулись, – встретила ее мисс Гилкрист с таким явным облегчением, что это усилило раздражение Сьюзен. – Вы не откажетесь от спагетти? Я подумала, что сегодня на ужин...

– Все что угодно, – прервала ее Сьюзен. – Я не очень голодна.

– Могу похвастаться, я очень вкусно готовлю спагетти!

Это хвастовство было оправданным. Сьюзен убедилась, что миссис Гилкрист действительно великолепно готовит. После ужина она предложила мисс Гилкрист помочь вымыть посуду, но та заверила, что не стоит, хотя и была весьма польщена этим предложением. Вскоре мисс Гилкрист принесла кофе, который удался ей хуже и был слабоват. Она предложила Сьюзен кусок свадебного пирога, но та отказалась.

– А пирог-то недурен, – сказала мисс Гилкрист, попробовав.

К собственному удовлетворению, она наконец отыскала в своей памяти кого-то, кого она называла «дочкой дорогой Элен, которая, как я слышала, собиралась замуж, хотя имени ее я не помню».

Сьюзен, не мешая собеседнице беззаботно чирикать о чем попало, сидела молча, ожидая подходящего момента завязать беседу о том, что интересовало лично ее. Время после ужина, когда они обе сидели возле камина, располагало к доверительной беседе. Наконец она сочла, что этот момент наступил, и спросила:

– Мой дядя Ричард, кажется, заезжал сюда незадолго до смерти?

– Да.

– А поточнее вы не вспомните?

– Должно быть, за две-три недели до сообщения о его смерти.

– Выглядел он больным уже тогда?

– Да нет, я бы не сказала. Такой бодрый и энергичный мужчина. Миссис Ланскене очень удивилась, увидев его. «Ну и ну, Ричард, – сказала она, – сколько лет, сколько зим!» А он в ответ: «Да вот, решил заехать, посмотреть, как у тебя дела». Она ему и скажи: «О, у меня-то все в порядке». Мне кажется, что миссис Ланскене немножко обидело, что он приехал так вот, почти случайно. А мистер Абернети сказал: «Кто старое помянет, тому глаз вон. Ведь теперь остались только ты, я и Тимоти, а с ним ни о чем нельзя говорить, кроме его драгоценного здоровья. Ну а ты... Что ж, Пьер, видимо, сделал тебя счастливой, так что, похоже, я был не прав, признаю. Довольна теперь?» И как мило он все это вы сказал. Красивый джентльмен, хотя и в годах, конечно.

– Сколько он здесь пробыл?

– Он остался у миссис Ланскене на ланч. Я как раз готовила мясные фрикадельки. К счастью, именно в этот день приезжал мясник. – Воспоминания мисс Гилкрист имели исключительно гастрономический характер.

– Вам показалось, что они поладили?

– О да.

Сьюзен помедлила и задала следующий вопрос:

– Была ли тетя Кора удивлена, когда он умер?

– Да, ведь это случилось так внезапно.

– Да, внезапно... Значит, она удивилась... А он не намекал ей на то, как он серьезно болен?

– Ах, вот что... – Мисс Гилкрист на секунду задумалась. – Пожалуй, что-то такое было. Я помню, потом миссис Ланскене говорила, что он очень постарел, даже одряхлел.

– Но вам он не показался дряхлым?

– На вид нет. Но ведь я с ним почти не говорила. Естественно, я оставила их вдвоем.

Сьюзен бросила на нее испытующий взгляд. Не из тех ли она женщин, что подслушивают у дверей? Сьюзен не сомневалась в честности мисс Гилкрист, и ей бы в голову не пришло, скажем, заподозрить ее в том, что она обманывала хозяйку в денежных делах или вскрывала чужие письма. Но ведь любопытство можно облечь в безупречно корректные формы. Она, например, могла найти срочное дело в саду поблизости от открытого окна или вытирать пыль в холле. И тогда, разумеется, просто не могла не услышать чего-нибудь.

– Вы не слышали, о чем они говорили? – спросила Сьюзен.

Чересчур в лоб. Мисс Гилкрист вспыхнула от негодования:

– Могу вас заверить, миссис Бэнкс, что у меня нет привычки подслушивать!

«Значит, подслушивала, – решила про себя Сьюзен, – иначе просто сказала бы «нет». Вслух же она произнесла:

– Прошу прощения, мисс Гилкрист, я совсем не это имела в виду. Просто в этих маленьких коттеджах, выстроенных на живую нитку, иногда невольно слышишь буквально все. Видите ли, сейчас, когда оба они мертвы, родным важно и интересно знать, о чем они беседовали в свою последнюю встречу.

Мисс Гилкрист попалась на удочку:

– Тут вы правы, миссис Бэнкс, дом небольшой, и я, конечно, понимаю, что вам хотелось бы знать, о чем они говорили. Вряд ли я смогу вам особенно помочь. Кажется, они толковали о здоровье мистера Абернети и о том, что у него, э... иногда появляется что-то вроде фантазий, если можно так сказать. Судя по его внешнему виду, я бы о нем такого никогда не подумала. Но, в конце концов, он был болен, а больные люди часто приписывают свое нездоровье внешним, так сказать, причинам. Моя тетушка, например...

Мисс Гилкрист в подробностях описала случай со своей тетушкой. Сьюзен, как и мистер Энтвисл до нее, постаралась незаметно перевести разговор на другое:

– Да, да, мы так и думали. Все дядины слуги были очень привязаны к нему, и, разумеется, их огорчает, что он считал, будто... – Она сделала паузу.

– Само собой! Слуги всегда так обидчивы в подобных случаях. Помню, моя тетушка...

Сьюзен прервала ее:

– Полагаю, он подозревал слуг? Ну... думал, что они хотят отравить его?

От глаз молодой женщины не укрылось, что этот вопрос смутил мисс Гилкрист, и она быстро продолжила:

– Значит, это не был кто-то из прислуги? Называл он кого-нибудь конкретно?

– Я не знаю, миссис Бэнкс, правда не знаю...

Но ее глаза избегали взгляда собеседницы. Сьюзен подумала, что мисс Гилкрист знает больше, чем говорит. Не исключено, что ей известно даже очень многое. Решив пока не настаивать, Сьюзен спросила, какие у мисс Гилкрист планы на будущее.

– О, я как раз хотела поговорить об этом с вами, миссис Бэнкс. Я сказала мистеру Энтвислу, что охотно останусь здесь, пока все не будет улажено.

– Я знаю и очень вам благодарна.

– Нельзя ли узнать, как долго вам еще понадобится мое присутствие здесь? Мне ведь пора подыскивать себе другое место.

Сьюзен задумалась.

– Здесь осталось не так уж много дел. Полагаю, за пару дней я разберу вещи и договорюсь об аукционе.

– Значит, вы решили все продать?

– Да. Надеюсь, сдать коттедж будет не очень трудно?

– Да в него просто вцепятся! Теперь так мало сдается коттеджей. Почти всегда их предлагают только на продажу.

– Как видите, все очень просто, – сказала Сьюзен и, несколько поколебавшись, добавила: – Надеюсь, вы не сочтете за обиду, если я попрошу вас принять от меня трехмесячное жалованье?

– Вы так добры, миссис Бэнкс! Поверьте, я глубоко вам признательна. И может, вы не откажетесь, я хочу сказать, если это потребуется... дать мне рекомендацию? Подтвердить, что я была при вашей родственнице... и что мною были довольны...

– Разумеется.

– Не знаю, могу ли я просить еще об одном. – Руки мисс Гилкрист задрожали, она тщетно пыталась придать твердость своему голосу. – Нельзя ли в рекомендации не упоминать об... обстоятельствах и даже не называть имя...

Сьюзен удивленно посмотрела на нее:

– Я не совсем понимаю вас.

– Это потому, что вы не задумывались об этом, миссис Бэнкс. Ведь речь идет об убийстве, о котором писали в газетах, так что каждый мог прочесть. Люди могут подумать: «Две женщины живут вместе, одна из них убита. Уж не компаньонкиных ли рук это дело?» Неужели вы не понимаете, миссис Бэнкс? Подыскивай я кого-нибудь, я бы дважды подумала, прежде чем связаться с... ну, да вы сами знаете, что я хочу сказать. Это так беспокоит меня, миссис Бэнкс, я ночами не сплю, все думаю: а что, если я так и не найду другой такой работы? Ведь я больше ничего не умею. Что же мне тогда делать?

Вопрос прозвучал как неосознанный крик души, и у Сьюзен внезапно сжалось сердце. Ей вдруг со всей отчетливостью представилось жалкое положение этой приятной, скромной женщины, для которой возможность заработать кусок хлеба зависит от страхов и капризов нанимателей. То, что сказала мисс Гилкрист, было правдой. Нанимая компаньонку, вы, безусловно, не пожелаете иметь возле себя человека, хоть как-то замешанного в деле об убийстве.

Сьюзен нерешительно произнесла:

– Но если полиция найдет человека, который сделал это?

– О, тогда, разумеется, все будет в порядке. Но найдут ли его? Я лично не думаю, чтобы у полиции была хоть какая-то идея насчет того, кто убийца. И если его не поймают, то обо мне будут думать ну пусть не как о самом вероятном виновнике, но, во всяком случае, как о человеке, который мог сделать это.

Молодая женщина задумчиво покачала головой. Действительно, мисс Гилкрист ровно ничего не выиграла от смерти Коры Ланскене, но ведь всем об этом не расскажешь. А кроме того, ходит так много страшных разговоров – о внезапной вражде, вспыхивающей между живущими рядом женщинами, о странных патологических поводах для неожиданных вспышек насилия. Кто-нибудь, кто не знал этих двух женщин, может вообразить, будто Кора Ланскене и мисс Гилкрист были в таких отношениях.

– Не беспокойтесь, мисс Гилкрист, – наконец сказала она со своей обычной решительностью. – Я уверена, что смогу подыскать вам место у кого-нибудь из моих друзей. Это будет нетрудно.

– Боюсь, – сказала мисс Гилкрист, возвращаясь в какой-то степени к своему прежнему тону, – я не смогу взяться за действительно грязную работу... Мне подойдет только простая готовка и легкая уборка...

Зазвонил телефон, и мисс Гилкрист вскочила, но Сьюзен остановила ее:

– Это, наверное, мой муж. Он обещал позвонить мне сегодня вечером.

Она подошла к телефону.

– Слушаю. Да, это миссис Бэнкс. – Наступила пауза, потом ее голос изменился. В нем зазвучали теплота и ласка. – Да, это я... О, все нормально... Убийство, совершенное неизвестным, как и следовало ожидать... Да, все как мы думали... точно по плану... Я продам это барахло, нам из него ничего не пригодится... День, два, не больше... Грег, ты не... ты постараешься... Ах, это... Не беспокойся, я знаю, что делаю. Но, Грег... Нет, нет, ничего. Спокойной ночи, дорогой.

Сьюзен повесила трубку. Присутствие мисс Гилкрист несколько стесняло ее. Она, вероятно, может слышать из кухни, куда тактично удалилась. Сьюзен хотела бы кое о чем спросить Грега, но предпочла промолчать. Она постояла еще у телефона, хмуря в раздумье лоб. Внезапно ей пришла в голову некая мысль. «Разумеется, – сказала она себе. – Как раз то, что надо». Она вновь подняла трубку и заказала междугородный разговор. Спустя примерно четверть часа усталый голос телефонистки произнес:

– Ваш номер не отвечает.

– Продолжайте вызывать, пожалуйста.

Тон у Сьюзен был властный. Она вслушивалась в далекие безответные гудки. Потом они вдруг прекратились, и капризный, слегка возмущенный мужской голос произнес:

– Ну, что такое?

– Дядя Тимоти?

– Что, что? Плохо вас слышу, говорите громче!

– Дядя, это Сьюзен Бэнкс.

– Какая Сьюзен?

– Бэнкс. Бывшая Абернети. Ваша племянница Сьюзен.

– A-а, это ты, Сьюзен. В чем дело? Чего это тебе вздумалось звонить так поздно?

– Еще довольно рано.

– Нет, поздно. Я уже в постели.

– Вы, должно быть, ложитесь очень рано. Как тетя Мод?

– И только ради этого ты звонишь? Тетя очень страдает и совершенно беспомощна. В хорошенькое положение мы тут попали. Этот болван врач не может даже раздобыть сиделку. Я ничего не могу делать, даже пробовать не решаюсь. Сегодня у нас ночует эта дура из деревни, но она все время твердит, что должна вернуться домой к своему мужу. Понятия не имею, как мы вывернемся.

– Собственно, я насчет этого и звоню. Не подойдет ли вам мисс Гилкрист?

– Кто это? Никогда о такой не слышал.

– Компаньонка тети Коры. Очень милая и расторопная женщина.

– Готовить умеет?

– Да, она прекрасно готовит и могла бы ухаживать за тетей Мод.

– Все это хорошо, но когда она сможет приехать? Я тут один-одинешенек, только эта деревенщина заглядывает иногда, а сердце у меня то и дело шалит.

– Постараюсь отправить ее к вам как можно скорее. Быть может, послезавтра. Подойдет?

– Ну, большое спасибо, – ворчливо прозвучал ответ. – Ты хорошая девочка, Сьюзен, спасибо тебе.

Сьюзен повесила трубку и прошла в кухню.

– Не хотели бы вы отправиться в Йоркшир и поухаживать за моей теткой? Она упала и вывихнула ногу, а от моего дядюшки толку как от быка молока. Он порядочная зануда, но тетя Мод молодчина. Для черной работы к ним кто-то приходит из деревни, а вы могли бы готовить и ухаживать за тетей Мод.

Мисс Гилкрист в волнении уронила кофейник.

– Благодарю, благодарю вас! Вы так добры и внимательны. Полагаю, я могу сказать о себе, что я неплохая сиделка, и, конечно, я смогу угодить вашему дяде и готовить ему вкусные легкие блюда. Вы, право же, очень добры, миссис Бэнкс, и, уверяю вас, я вам очень признательна.