Костян очень тяжело выбирался из машины. Когда я уже закрывал дверь, он её только смог открыть.

— Я щас! Уже бегу! — высунул ноги из машины Костя.

Такими темпами, мы помощь девушке не окажем.

Странная шпана пошла в советских дворах! Уже и около дома, где целая плеяда начальников живёт, не стесняются приставать к дамам. Если только это не постанова от Костяна. Может быть, он решил нам квест с Верой устроить ради знакомства.

— Верка, ты чего ломаешься? Сколько за тобой ходить можно? — услышал я голос самого задиристого из хулиганов, когда был в нескольких метрах от подъезда.

Пьяным атаковать шпану в принципе нелогично. Делать это в паре с совершенно «нулевым» другом — опасно для жизни. Шансы явно не в нашу пользу. Тем не менее, девушку в беде бросать нельзя. Может, хоть от нашего громкого голоса разбегутся.

— Ручки убрал, мальчик, — сказал я, слегка позабыв, что на вид я сам ненамного старше этих парней.

— Ой, зачем один полез? — возмутилась Вера. — Где Костя?

— Он прикрывает со спины. Вторым эшелоном пойдёт, но я сейчас сам справлюсь, — сказал я, чуть не поскользнувшись на замёрзшей луже.

Такое ощущение, что Вера знала, что мы тут будем с Костяном. Вот только про четырёх лишних парней никто не предупредил.

— Ты откуда вылез? В норку забейся, крыса, пока хвост не прищемил тебе, — отозвался самый суровый из банды, продолжая «танцевать» Веру.

Коньяк начал во мне поигрывать, но устойчивость и управляемость я сохранял за собой. Надо теперь дождаться Костяна. Что-то опаздывает мой друг.

— Так, давай ты свалишь, а я сделаю вид… ик, — прерывался я на икание, но главную мысль до этих ребят я довёл. — Короче, идите ребята, пока есть на чём ходить.

— Ого, Верунчик! У тебя защита появилась! Окуните в снег его, а я пока один на один поговорю с дамой.

Трое парней, по комплекции напоминавшие братков из 90х, медленно двинулись на меня.

— Ладно, вы сейчас от моего друга ещё выхватите. Костян! — крикнул я, но в ответ тишина.

Троица заржала во весь голос, а Вера закрыла руками рот от ужаса. Меня самого немного покоробило, что ж там произошло сзади. Повернувшись, я увидел картину «Приплыли» в исполнении художника Бардина.

Мой товарищ изо всех сил пытался вылезти из глубокого сугроба, куда он угодил под действием большой дозы алкоголя. Видимо, выйдя на улицу и вдохнув свежего морозного воздуха, у Костяна закружилась голова, и он нырнул в сугроб.

— Я… бегу! — кричал он, но так ему предстоит бежать очень долго.

— Эх, — расстроено вздохнул я, признав не самое удачное положение перед началом драки. — Придётся самому.

Так, голова не в тумане. После выпитого коньяка мои движения будут слегка заторможены, но эти парни и вовсе тюфяки. Сомневаюсь, что они знакомы с элементарной самообороной.

Первый резко ринулся на меня. Ну, как резко — потянулся, будто за стаканом через весь стол. Плотный удар в «солнышко» и, круглолицый приземлился на колено, потеряв свою тёмную меховую ушанку.

— Придурки! Вдвоём на него, — давал «дельные» советы «главнюк» хулиганов.

— Серёга, я уже бегу! — снова пытался выполнить «взлёт» Бардин, но слишком много взял на себя алкогольной ноши мой друг. К земле его притягивает со страшной силой.

Парни рванули на меня, но мне это и надо было. Два шага назад и вот они уже «пританцовывают» на замёрзшей луже, которую не заметили в слабом свете фонаря и под слоем снега.

Одного сбил с ног подсечкой, а второго огрел прямым ударом с ноги в живот. Пируэты, выписанные в воздухе этими «фигуристами» были на загляденье. Пока все трое пытались отдышаться, я ринулся к Верочке.

— Ладно, дружище. Понял, что сегодня не наш день, — отступил он назад, и я решил не трогать поднявшего руки хулигана.

Но Верочка имела иное мнение. Только парень сделал от неё шаг назад, она со всего маху лупанула его ногой по самому сокровенному месту. Я сам чуть не согнулся, как представил ощущения пацана.

— Отстань, я тебе сказала! Не люблю я тебя! В следующий раз вообще оторву с концами! — раскричалась Вера и продолжила пинать пытающегося хоть как-то уползти в темноту хулигана.

Его подельники тоже не рискнули оставаться во дворе и мелкими шажками, шатаясь из стороны в сторону, исчезли.

— А чего сразу не ударила его по… причиндалам? — спросил я.

— Держал сильно он меня. Спасибо, что заступился. Ты друг Кости? — спросил Вера.

— Ага. Сергей, — протянул я руку девушке, которую она с удовольствием пожала.

Я поднял с земли её шапку, отряхнул от снега и протянул девушке.

— Спасибо. Знаю я тебя. Как-то приходил ты с ним к нам домой. Даже состояние у тебя такое же было, — улыбнулась Вера, напоминая мне, как мы пересеклись с ней у двери квартиры в мой первый основной отпуск в период учёбы в Белогорске.

— Совпадение. Так-то, большая редкость увидеть меня в таком состоянии. Можно сказать, что я совсем не пью, — ответил я, немного пошатнувшись.

— Ну, да! Лётчик и не употребляющий — вызывает у меня сомнения, — посмеялась Вера, надев свою шапку и спрятав под неё свои светлые волосы.

— Ладно. Мне надо этого страуса достать, — указал я на стоявшего в согнутом положении Костю.

— Пошли. Помогу… — ринулась к Бардину Вера, но я остановил её.

— Не стоит. Тебе домой лучше идти.

— Серёжа, — сказала тонким голосом Вера и у меня тут же в памяти всплыла Женя. — Мы своих, не бросаем. Давайте его заберем, и я вас чаем напою.

Вот этот огненный взгляд и копна золотистых локонов меня прямо-таки сразили наповал сейчас. От такого чарующего взгляда нельзя трезвому устоять!

— Чего застыл? — улыбнулась Вера. — Понравилась?

— А почему бы и нет. Вашей маме, Верочка, зять не нужен, кстати? — со всей серьёзностью спросил я.

— Ого! Да вы Сергей не любите откладывать всё в долгий ящик. Я ещё маленькая, вообще-то, — ответила Вера и пошла к Костяну, который продолжал бороться с сугробом.

Через несколько минут мы сидели за столом на уютной кухне.

— Костян, ты как? — спросил я, но Бардин уткнулся лбом в стол и не подавал голоса.

Какие-то звуки мой товарищ издавал, но понять ничего не удалось. Вера в это время переодевалась и приводила себя в порядок после улицы.

На плите начинал посвистывать чайник кремового цвета, а в углу «играл» свою мелодию холодильник. Гудящий двухкамерный «Минск» буквально убаюкивал меня, но при девушке уснуть как-то не солидно. Тем более, красивой, весьма красивой.

— Как вы тут? — спросила Вера, войдя в кухню в белой водолазке и джинсах.

— Костя чай не будет, — кивнул я на Бардина.

— Заметно, — кивнула Вера, растрепав при этом свои светлые волосы. — Что расскажете, Серёжа?

И тут я понял, что рассказать мне особо и нечего, кроме как о службе. Ничего другого-то у меня и нет. Личная жизнь давно не играет яркими красками, а в остальном — только лётная романтика.

Вера рассказала, что учится во Владимирском филиале Государственного института авиации.

— Ого! И даже знаешь, сколько у самолёта крыльев? — спросил я, пытаясь подколоть девчонку.

— Ха-ха! Одно, конечно, если это моноплан, — ответила Вера, отхлебнув из чашки в красный горошек чай. — Встречный вопрос — в каком слое создаётся сопротивление трения?

Ого! Пошли вопросы более серьёзные.

— В пограничном слое. Продолжим интеллектуальный поединок? — спросил я.

Как говорится, мой вызов был принят, и мы в течение долгого времени обменивались вопросами из аэродинамики, теории реактивных двигателей и других дисциплин, совершенно «ненужных» девушкам.

— А чего замуж не…

— Вы сговорились все? — прервала меня Вера, закатив глаза. — Не хочу я замуж. Мне ещё год учиться, а потом пойду работать.

— Куда? — удивился я.

— В КБ «МиГа»! — воскликнула Вера, сделав ударение на крайней букве.

— Ну, ты даёшь, — посмеялся я. — И возьмут тебя?

— А куда денутся⁈ Я ж умная. Почти как ты, только не летаю, — подмигнула она мне и медленно положила себе в рот раскутанную конфету.

Незаметно, но уже перешли с девушкой на «ты». В её глазах читается заинтересованность мной, но пока Вера осторожна в своих движениях. Изредка касается под столом моей ноги. Якобы, случайно.

В этот момент Костян совсем задремал и свалился на пол.

— Надо его положить на диван, — сказала Вера и подошла к своему распластавшемуся соседу.

— Вер, я его домой отведу.

— Не надо, — активно замахала руками девушка, будто я предложил распилить своего друга. — Его Георгий Харитонович убьёт.

— За что? Папа у Костяна тоже любит пригубить хмельных напитков. Понять должен, — начал я отодвигать Веру.

— Нет, я сказала! И ты никуда не пойдёшь. Мороз на улице. Да и хулиганы эти где-то за углом прячутся.

Ты смотри, как распереживалась! Провести ночь в квартире Верочки я не против. Алкоголь подсказывает, что это может быть весьма интересно. Вот только надо удостовериться, где мама, чтобы не попасть в неудобное положение.

Костяна выгрузили на диван-книжку, стоящий в зале. Вера бережно подложила ему подушку и укрыла. Пока девчонка перемещалась, я наблюдал за её аккуратными и плавными движениями.

— Сергей, пошли со мной, — скомандовала Вера и, взяв за руку, потянула меня в другую комнату.

Нормально! Даже делать ничего не нужно! Девушка сама тебя приглашает.

Мы прошли в соседнюю комнату, где слабо горела небольшая настольная лампа, обеспечивая интимную темноту. На стене календарь с изображением советских символов, зарубежный магнитофон со стопкой кассет и большой письменный стол с разложенными книгами. А главное, здесь была среднего размера кровать, накрытая розовым покрывалом.

— Раздевайся и складывай всё на стул, — сказала Вера и начала снимать с меня свитер.

Ого! Девочка оказалась прям-таки лёгкой на подъём! Сняв с меня свитер, она показала пальцем на штаны.

— Сразу снимать⁈ — удивился я.

— А чего тянуть⁈ — поинтересовалась Вера, будто каждый день мужик перед ней раздевается.

Я аккуратно стал снимать штаны, а Верочка продолжала внимательно за мной наблюдать. Как будто контролирует, чтобы я правильно раздевался.

— Снял? Молодец! А теперь ложись, — указала на кровать девушка.

Нравится девушке доминировать. Ну, пускай, я не против. В постели разберёмся, кто главный.

— Лёг, — сказал я, поудобней устраиваясь на подушке.

— Хорошо. Отдыхай. До завтра, — сказала Вера и пошла на выход из комнаты.

Опять облом? Да что за дела⁈

— Вера, и это всё? — спросил я.

— Ах да. Чуть не забыла, — заметила девушка и выключила из розетки лампу. — Свет надо экономить. Или… что-то ещё забыла?

Да нет! Просто раздела мужика, положила себе в кровать, забрала его вещи и куда-то пошла.

— Отлично. Спасибо. Я как раз это и хотел попросить. Не люблю, когда в глаза светит.

Вера мило хмыкнула и вышла из комнаты. Немного поворочался, пытаясь нивелировать неровность ниже пояса, и уснул.

И снова мои непонятные сны. Опять водная гладь тёплого моря, а я со своим ведомым иду практически на предельно-малой высоте, относительно воды. Скорость по прибору растёт, берег приближается, и на нём видны настоящие ржавые скелеты. Будто я приближаюсь к зоне отчуждения.

Береговая линия под нами, и мне открывается вид на огромную пустыню с разбитыми кораблями. И откуда-то запах сырников…

Открыв глаза, я обнаружил себя в той самой комнате, куда вчера меня определила Вера. С кухни доносился запах жареного, звуки шипящего масла и весёлой песни.

«Выбери меня, выбери меня, птица счастья завтрашнего дня», — доносился из динамика радиоприёмника голос певца по фамилии Гнатюк.

Мои вещи были аккуратно сложены на стуле. Хозяйственная какая, Верочка! Собравшись и заправив постель, я пошёл на кухню.

Костян ещё пускал пузыри, легонько похрапывая на диване. Заглянув в комнату, я увидел фотографии отца Веры, того самого генерала дяди Славы.

Он был в командировках в Африке, если судить по фотографиям с темнокожими военными. Да и на полке стояла коробочка с медалью, у которой колодка была в цветах Ангольского флага, какая-то грамота на португальском языке и отдельно орден Красной Звезды. Видимо, генерал Вячеслав Владимирович Полосов был в Анголе военным советником.

Имя отца Веры я смог прочитать на той самой грамоте рядом с орденами.

Входная дверь в квартиру открылась и на пороге появилась женщина в военной форме с авоськой фруктов и парой бутылок молока. Не нужно тестов, чтобы понять — передо мной мама Веры.

— Здравствуйте, молодой человек! — радостно воскликнула женщина с румяными от мороза щеками.

— Доброе утро! — кивнул я.

— Да какого хрена! Родя, чего так громко песня играет⁈ Башка болит, — заныл на диване Костян, скидывая одеяло и оставаясь в одних трусах.

Тут-то и заглянула мама Веры в комнату.

— Бардин, быстро прикрылся! — начала она на него ругаться, и Костян накинул на себя одеяло.

— Здравствуйте, Эльвира Павловна. Голова очень болит, так что не надо кричать, — жалобным тоном сказал Костя.

«Завтра будет лучше, чем вчера. Лучше, чем вчера, лучше, чем вчера…» — продолжалась песня про птицу счастья.

— Пошли, Костик. Завтракать будете. И ты, зятёк, тоже, — позвала нас Эльвира Павловна.

Кажется, я попал в эпицентр операции «Женить Веру». Иначе, зачем так меня называть.

Уже выйдя от Полосовых, Костян расспрашивал меня о прошедшей ночи.

— Блин, Серёга! Ну, мы тебе все условия создали. В чём проблема-то была, что у вас ничего не состоялось? — спросил он.

— Наверное, проблема в том, что вы меня в известность не поставили. И вообще, кто это мы и почему ты решил, что всё должно было состояться?

— Ой, ну тебя, — махнул рукой Костян.

Придя домой, я с радостью обнаружил кое-что в кармане брюк. Маленькая записка от Веры была приятной неожиданностью.

— «Твой адрес знаю. Буду писать. Целую, В. В. П.», — вслух прочитал я.

Кажется, не зря сходил.

Отпуск пролетел быстрее, чем я думал. Мысли пришли в порядок. И не всё так плохо стало в личной жизни.

Вера обещала приехать, когда у неё появится время. Её учёба в институте подходила к концу, но преддипломная расслабленность девушке не грозила. Веру взяли на работу в представительство КБ «МиГ» во Владимирске.

В части меня вновь отправили к кадровику, чтобы обсудить вопросы моей должности. Балтин был рад в очередной раз заняться моим проблемным делом.

— Сергей, тебя упорно хотят видеть в Камрани, но наше командование ни в какую тебя отдавать не хочет, — сказал Трефилович. — Командир приказал ждать твоего возвращения, а потом снова к нему на беседу.

Очередной разговор, который уже известно, чем закончится.

Полковник Иванов в своём кабинете опять стоял около форточки и дымил в неё. Как только я вошёл вместе с Трефиловичем, он даже не посмотрел в мою сторону. Продолжал быть невозмутимым наш новый командир полка.

— Родин, с выходом из отпуска, — сказал Иванов и подошёл ко мне, чтобы пожать руку.

— Спасибо, товарищ командир, — быстро ответил я.

— Что решили? Сразу говорю, с вашим переводом можете ко мне не подходить. У меня задача сейчас полк собрать и начать подготовку людей к Афганистану в первую очередь, — с невозмутимым видом сказал Иванов.

Молодец, Павел Егорович! Мол, выбирай из того, что есть. Особых вариантов для продолжения службы мне не оставил.

— Товарищ командир, из всех предложенных вами мне вариантов, я выбираю первый. Остаюсь, — сказал я, выпрямляясь в струнку.

— Вот и молодец! — улыбнулся Иванов, пожимая мне руку. — Теперь другой вопрос, в каком подразделении ты будешь теперь служить?

Иванов объяснил, что полк расширили до четырёх эскадрилий.

— По нехватке личного состава и его специализации, ему либо в родную первую, либо в третью, — сказал Трефилович, листая штатно-должностную книгу.

— В первую однозначно нет, — сказал Иванов.

Странная категоричность от командира, что мне нельзя остаться у себя в эскадрилье. Возможно, дело в инциденте с Гаврюком. Нас, кто был тогда в составе авиационной группы Шинданда, решено друг от друга развести по разным подразделениям. В открытую Павел Егорович об этом не скажет.

— Как раз таки я бы именно туда и рекомендовал его назначить. Там совсем печальная ситуация, — покачал головой Трефилович.

— У нас же были молодые лейтенанты? Плюс перевели к нам с Бокайды и Зары нескольких человек, — поинтересовался Иванов.

— Да, но это всего четыре человека. Плюс, ситуация с Гнётовым требует разъяснения. Буянов почти на пенсии…

— Ладно, Сергей Трефилович, — махнул рукой Иванов и внимательно посмотрел на меня. — Тогда в первую пойдёшь.

Ну и опять выбрать мне не дали. Да я и не собирался. В первую эскадрилью должны были «прийти» МиГ-29. Как раз то, что мне и нужно.

Прошёл ещё месяц, и вот я, уже готовый к полётам на МиГ-29, стою на стоянке перед своим первым вылетом на этом уникальном самолёте.

— Сергеич, как там переучивалось? — спросил у меня Бубко, у которого я принимал борт перед полётом.

— Скучно. Практики хотелось, — ответил я, вспоминая, что основную массу практических занятий пришлось проводить в кабине тренажного самолёта.

Вот и сейчас, ко мне пришёл один из липецких инструкторов, которые уже давно откомандированы в Осмон, чтобы подготовить нас к самостоятельным вылетам.

— С системой «Экран» разобрался? — спросил инструктор, наблюдая, как я проговариваю все действия на случай отказа одного двигателя.

— Да. Хорошая вещь, кстати, — ответил я, проверяя работу небольшого табло справа на центральной панели.

— У тебя большой налёт на МиГ-21? — спросил он, поправив мне лямку подвесной системы.

— Да. Второй класс, как никак, — улыбнулся я, надевая шлем.

— В первом полёте не лихач. Спокойно выполни несколько кругов с проходом.

— У меня ещё конвейер по плану, — сказал я.

— Сделаешь, но только сначала примерься. Самолёт почувствуй. Это не «балалайка» всё-таки, — улыбнулся липчанин и слез по стремянке на бетонку.

Проверил всё необходимое оборудование перед началом запуска, особенно тот самый индикатор системы «Экран». На нём высветилось подтверждение о готовности к работе.

— 505й, добрый день! Запуск прошу, — запросил я в эфир разрешение.

— 505й, добрый! Разрешил запуск, — весело ответил мне руководитель полётами.

— От фонаря! — крикнул я и переставил ручку закрытия в крайнее переднее положение.

— Есть, от фонаря! — услышал я радостный голос Бубко, который надел шлемофон, готовясь вместе со мной к запуску.

Прозрачная капсула опустилась и загерметизировала кабину. Сразу пропал посторонний шум, а на панели погасло табло «Запри фонарь».

Немного не по себе, что теперь не нужно самому рукой опускать фонарь. Движутся вперёд технологии!

Рычаг управления двигателем ходит легко, и во всех положениях спокойно фиксируется. Вот теперь можно запускать двигатели. А их теперь здесь целых два!

Нажал на кнопку «Запуск на земле» и тут же загорелось табло «Запуск левого». Температура и обороты начали расти. Ощущение несколько иное, чем на МиГ-21.

Техник всё время со мной на связи, контролируя мои доклады. Механизацию крыла проверил, отклоняется плавно. Ход педалей аналогичный. На табло загорелось «Выпусти закрылки». Техники быстро убрали колодки из-под колёс. Проверил тормоза и обороты двигателя, при которых самолёт удерживается на месте.

— Магнит, 505й, прошу вырулить, — запросил я и получил разрешение на руление.

По магистральной ехал медленно, чтобы втянуться в управление новой машиной. Сейчас, конечно, в воздухе будет больше возможностей опробовать самолёт по полной, но не хочется въехать в стоянку другой эскадрильи на пути следования.

— 505й, перед полосой, на исполнительный, — запросил я, осматриваясь по сторонам. Вдруг кто-нибудь да заходит с малого круга и приземлится мне на голову.

Вырулил на полосу и начал выводить обороты двигателей. Чувствуется, что это уже другой самолёт.

Двигатели прогрелись, и я готов к взлёту. Есть небольшой трепет, что сейчас мне предстоит взлететь на самом современном истребителе наших ВВС.

— 505й, взлёт, — запросил я, передвинув рычаг управления двигателем в положение «Максимал».