У всякого — своя жаль…

Автор

Совсем недавно был полдень, до вечера ещё далеко, а на улице уже темно и мрачно. Новогодние гирлянды, блеснув стеклянными глазками, потягиваются сонно в расписных коробках, зевают, вспоминая яркую прошлогоднюю жизнь. Так что веселье перепоручено электричке. Нарядной змейкой вьётся она по округе, будто по празднично украшенному дереву. И под барабанную дробь колёс о рельсы, убаюканные движением пассажиры улыбаются безотчётно и беседуют. Кто о чём.

Над дальними соседями топорщатся хохолки смешков, от них же сквозняк с платформы разносит по вагону выдохшийся наполовину дух одеколона. От ближних доносится запах обеда и тающей мойвы в бесстыдно, напоказ распахнутой сумке у ног.

Сдвинув ближе жаркие бока, те соседи, что ехали вместе на службу поутру, обмениваются новостями или дремлют, обменявшись улыбками. Прочие же, которые отчего-то не видались давно, рассказывают друг другу с того самого места, когда их ненадолго развела жизнь. Сперва, скороговоркой, о главном: что сын из армии вернулся… дочь замуж вышла… внук родился… и подробнее — о насущном:

— Жаль, вишен не случилось в этом году.

— Чего так?

— Вот, вроде, и зацвели весной, и шмели над ними славно так хлопотали, гудели во всю мочь. Завязались ягодки — одна к одной, веточки ровно зелёным бисером осыпало, уже и в погреб слазала, банки счесть — хватит ли на все ягоды, на варенье. А там, откуда ни возьмись — мороз с ветром. Выхожу однажды утром, — земля каменная, покрыта несбывшимся моим компотом с вареньем, целый ковёр завязи, как из тонкой, ржавой проволоки. Стою и плачу, хотя банки бей.

— Жалко…

— Да вот тож.

— А банки бить не след, сгодятся ещё.

— Наверное… — Вздыхает попутчица, и на глазах её проступают ненарочные слёзы. Конец осени, почти уж зима, но несбывшееся тревожит её по сию пору. Не для себя хотела тех вишен, — для сына, дочери, для внука. Опять же — через улицу поселилась молодая семья из Снежного15, у них покуда пусто, так и их угостить. Всё ж своё, своим.

— Зато и жуков, как не бывало! — Перебивает её горькие думы соседка.

— Совсем?

— Не, ну как… Руками-то мы собирали каждый день, то правда, но не травили, как в прошлые годы.

— Яду пожалели? А чего?

— Не так, чтобы. Всё ж себе на стол, да и земле, матушке, надо от отравы отдохнуть маленько.

— Оно, может и надобно, но, дорогая моя, тут уж либо урожай и дом полная чаша, либо целый огород сытых жуков.

— Так мы их пивом поили, и пьяными после гребли. Промежду грядок в чаши разливали. — Едва ли не в полной, дробной тишине вагона звучит её ответ.

Улыбки расправляют морщины усталых пассажиров, а супруг рассказчицы, тот и вовсе хохочет, понарошку утирая усы от пенного, выпитого некогда за компанию с жуками. Хорошее было лето, жаль только, что скоро прошло.