В самом сильном романе Эрнеста Хемингуэя – «По ком звонит колокол», есть персонаж с русской фамилией Карков. Под этим псевдонимом выведен знакомый писателя – киевлянин Михаил Кольцов (настоящее имя – Мойсей Фрийдлянд). Напомню: в романе показаны события гражданской войны в Испании. Герой – американец Роберт Джордан, сражающийся за республиканцев (в нем легко угадывается сам писатель), знакомится с Карковым.
М. Е. Кольцов
Хемингуэй комментирует: «Карков – самый умный из всех людей, которых ему приходилось встречать. Сначала он ему показался смешным – тщедушный человечек в сером кителе, серых бриджах и чёрных кавалерийских сапогах, с крошечными руками и ногами, и говорит так, точно сплёвывает слова сквозь зубы. Но Роберт Джордан не встречал ещё человека, у которого была бы такая хорошая голова, столько внутреннего достоинства и внешней дерзости и такое остроумие». Михаил Кольцов был легендарным журналистом. Его очерки и репортажи из «горячих точек» планеты гремели на всю страну.
Кольцов родился в Киеве 31 мая 1898 года. Семья жила на Подоле, в небольшом доме возле Контрактовой площади – ул. Межигорская, 3/7 (угол Спасской). В нем на первом этаже располагался собственный обувной магазин отца. Спустя несколько лет семья переехала в Белосток, но вскоре вернулась в Киев, поселившись на ул. Кузнечной (Горького), 17. Родители отдали сына учиться во 2-е реальное училище. Уже тогда он проявил незаурядные литературные способности, затеяв издание рукописного журнала. Там же учился и его брат Борис, впоследствии карикатурист, известный под фамилией Ефимов. О нем позже!
Осенью 1916 года Михаил отправился в Петроград, где стал студентом психоневрологического института. Тогда же он начал сотрудничать с журналом «Путь студенчества», где, между прочим, опубликовал интервью с Александром Керенским (!)… После отречения Николая ІІ вчерашний студент сотрудничал с газетой «Известия» (именно той), а в 1918-м по линии Кинокомитета отправился в Смоленск «для производства фотографической и кинематографической съёмки» мирных переговоров между советской Россией и независимой Украиной. Затем переговоры перенесли в Киев, благодаря этому Михаил повидался с родителями и младшим братом. Жизнь в родном городе понравилась ему, и он решил остаться. Благоприятное время было при гетмане Павле Скоропадском. Но, когда при очередной смене власти Кольцова едва не расстрелял ночной патруль, он предпочел вернуться в Москву. Там в 1923 году он стал основателем и первым главным редактором знаменитого еженедельного иллюстрированного журнала «Огонек», который благодаря Кольцову быстро привлек интерес миллионов – тираж с 20 тысяч экземпляров поднялся до 500 тысяч! Но Михаил на этом не успокоился. Он основал ЖУРГАЗ (журнально-газетное объединение), издававший одно за другим новые периодические издания – «За рулем», «Крокодил», «Литературная газета», «За рубежом», «Советское фото», «Женский журнал», «Театр и драматургия» и другие. Все они существовали долго, а некоторые издаются до сих пор, сохранив, в большинстве своем, прежние названия. Кстати, популярнейшую книжную серию «Жизнь замечательных людей» также издавал ЖУРГАЗ, как и не менее знаменитое «Литературное наследство»… Так уж получилось, что Кольцов оказался основателем практически всех ведущих медиа-брендов и тогдашней, и нынешней России!
6 августа 1936 года Кольцов отправляется на полтора года в Испанию, где знакомится с Хемингуэем. При их первой встрече киевлянин, по словам американского писателя, был с ним «оскорбительно вежлив». Но когда будущий Нобелевский лауреат, вместо того чтобы корчить из себя знаменитость, рассказал забавную историю, выставляющую его самого в довольно комическом виде, Кольцов рассмеялся, они стали друзьями. Ровесники (Хемингуэй на год моложе), оба военные корреспонденты, оба отчаянны и отважны, они не раз выручали друг друга… Хемингуэй был частым гостем Кольцова в гостинице «Гейлорд» в Мадриде. Впоследствии писатель не раз упомянет этот отель в романе.
Репортажи из Испании Михаила Кольцова вывели журналиста на новый уровень популярности. Уже в 1937 году он был удостоен личного приема у Сталина, на котором присутствовали Молотов, Ворошилов, Каганович и Ежов. Почти два часа высокие деятели слушали рассказ журналиста об испанских событиях. А в конце Сталин, поблагодарив Кольцова за интересную беседу, вдруг неожиданно спросил, есть ли у Михаила Ефимовича пистолет. Услышав утвердительный ответ, вождь поинтересовался, не собирается ли Кольцов из него застрелиться. Удивленный журналист заверил Иосифа Виссарионовича в том, что и мыслей таких у него никогда не было.
Возвратившись в Москву, Михаил готовился к приезду своей гражданской жены Марии Остен – немецкой писательницы, жившей в Париже (она тоже появляется на страницах романа «По ком звонит колокол»). Однако над его головой уже начали сгущаться тучи. Будучи в командировке в Праге, Кольцов, сильно рискуя, позвонил Марии в Париж и попросил не приезжать в Москву. Она не могла понять, что случилось. Может быть, он разлюбил ее?.. Увы, Михаил мог говорить только намеками. Вскоре все выяснилось. В Москве Кольцова арестовали. Мария решила немедленно ехать ему на выручку. Ее отговаривали многие, в том числе и Лион Фейхтвангер, объясняя, что Кольцова она не спасет, а вот сама может поплатиться жизнью. Она не слушала! Разве можно оставаться безучастной, если любимый в беде? Более года мужественная женщина обивала пороги московских учреждений, пытаясь спасти Михаила. Она не знала, что на самом деле его уже нет в живых… В конце концов ее и саму арестовали. Из страшных лабиринтов ГУЛАГа Мария не вернулась.
А что в это время было с Михаилом Кольцовым? Вернувшись в 1938 году, Кольцов стал членом Верховного Совета, получил боевую награду и, казалось, был любим и обласкан властью. «Испанский дневник» читатели и критики приняли очень хорошо, а Сталин лично попросил журналиста выступить перед писателями с докладом о недавно выпущенном из печати «Кратком курсе ВКП(б)».
12 апреля Михаил Кольцов прочитал доклад, а уже на следующий день был арестован. В течение года его пытали, выбивая признания в шпионской деятельности, участии в контрреволюционном движении. Во время суда 16 января 1940 года он заявил о своей невиновности и получении признаний исключительно под пытками. Но показания Кольцова никого не интересовали, и 2 февраля его расстреляли.
А в это время в далекой Америке Хемингуэй писал роман о войне в Испании, где вначале Кольцов фигурировал под своей настоящей фамилией. Однако, узнав об аресте своего друга, писатель не стал подвергать Михаила дополнительной опасности и переименовал его в Каркова. На вопрос, откуда взялся столь нелепый псевдоним, Хемингуэй отвечал: «От слова «кар» – автомобиль. Кольцов всегда в движении, он динамичен и целеустремлён, как автомобиль». Предосторожность Хемингуэя оказалась нелишней – в Советском Союзе роман был запрещен, ведь автор писал, среди прочего, и об ошибках сталинистов, дискредитировавших антифашистский фронт… Впрочем, переименование Кольцова в Каркова не спасло Михаила – его расстреляли как раз перед выходом книги в свет…
После смерти Сталина Михаила Кольцова реабилитировали одним из первых в СССР – в 1954 году. Позже – и Марию Остен. В том же 1954-м Хемингуэй стал Нобелевским лауреатом… Так сложилась судьба киевлянина из романа «По ком звонит колокол». Имя Михаила Кольцова нынче носит один из бульваров столицы Украины.
* * *
Борис Ефимов (15.09.1900—01.10.2008) успел родиться в ХIХ столетии, прожить весь ХХ век и встретить ХХI… Один из последних людей, заставших старую империю. В 1917 году он – студент Киевского института народного хозяйства. Помнил Николая II, Ленина, рисовал Троцкого, Бухарина, с ними он был лично знаком. Присутствовал при кремации Маяковского, с которым дружил. Видел, как в печи вспыхнуло его тело… О себе говорил: «Я гражданин трех веков. Судьба ко мне была благосклонна, с Муссолини здоровался за руку, обедал у Тито, Троцкого проводил в изгнание, со Сталиным говорил по телефону и провожал Луначарского».
Карикатура. Сионист пленил араба. Б. Ефимов. 1976 год
Борис Ефимович Фрийдлянд родился в Киеве в семье Ефима Моисеевича, ремесленника-обувщика, и Рахили Савельевны. Он был вторым сыном. О старшем брате Мише я уже рассказал. Оба брата рано начали самостоятельную жизнь. Борис рисовал с пяти лет. После переезда родителей в Белосток братья поступили в реальное училище. Там они вместе издавали рукописный школьный журнал. Брат редактировал издание, а Борис – иллюстрировал. В 1915 году судьба занесла его в Харьков, в реальное училище. Но уже через два года он очутился в Киеве, где в местном журнале «Зритель» появились первые шаржи Бориса Ефимова на Александра Блока, Веру Юреневу, Александра Кугеля. В 1919-м он – один из секретарей редакционно-издательского отдела Народного комиссариата по военным делам советской Украины.
«Я служил секретарем в «Редиздате» на Украине, – рассказывает Борис Ефимович. – Миша в то время тоже жил и работал в Киеве. И вот он мне говорит: «Нужен карикатурист для газеты «Красная Армия». Хватит в канцелярии сидеть – начинай рисовать!» Я нарисовал Деникина, которого штыками прижали к Черному морю. Так я стал карикатуристом в газете – в один день. Мне было 19 лет».
Карикатура «Расизм». Борис Ефимов. 1986 год
Тогда под первым рисунком появился псевдонимом «Борис Ефимов», что очень огорчило его отца. Но Борис не расстроился, главное – он сознательно вступил на тропу войны с противниками большевиков! Не имело значения – внутренними или внешними! Хотя на то время злейшие враги окопались даже в Кремле! Талантливые, но амбициозные карикатуристы не спешили заковать себя в вериги. Они предпочитали изображать врагами тех, на кого указывали власть предержащие. И вот на картинках появляется «иуда» Троцкий (который, кстати, до того, как превратиться в иуду, написал предисловие к первой книжке карикатур неоЕфимова). Художник активно участвовал во всех провокационных кампаниях советского режима – перо Ефимова гвоздило направо и налево обвиняемых всех судилищ 1930-х годов: Бухарина, Зиновьева, Пятакова… Особенно изощренно он издевался над Троцким – когда-то его покровителем.
Но особая известность в широких политических кругах к карикатуристу Ефимову пришла после личного заказа вождя. Ему позвонили и сказали, что товарищ Сталин решил «бить смехом американских империалистов», которые после войны замахнулись на Арктику, утверждая, что якобы именно оттуда можно ждать нападения русских, поэтому там нужно срочно разместить военные базы. «Я не спал сутки напролет – думал, что именно нужно нарисовать, – рассказывает Борис Ефимович. – Потом в голову пришла такая мысль: нарисовать семью эскимосов возле маленькой юрты, у маленького эскимоса в руках мороженое на палочке – модное тогда эскимо, рядом с ними северные обитатели – два медвежонка, олень, морж, пингвин, которые, как оказалось, в Арктике жить не могут… И на эту «русскую опасность» надвигается грозный американский генерал Эйзенхауэр. Я каким-то чудом успел сделать работу в срок, и рисунок отдали Сталину. Я ожидал чего угодно, так как был уверен: Сталин прекрасно помнит, что я – родной брат Михаила Кольцова, которого по его приказу арестовали и расстреляли как врага народа еще до войны. Я был готов ко всему. Но меня вызвал Жданов и… показал, в каких местах рисунок нужно поправить. Правку карандашом делал сам Сталин. На черновике сохранились надписи, сделанные его рукой. Причем видно, что красный карандаш сломался и он дописывал потом простым карандашом…»
А потом «припечатаны» и пропечатаны в центральной прессе были «вейсманисты-морганисты», «мухолюбы и душегубы», независимая политика Югославии с «палачом коммунистов» Иосифом Тито, «убийцы в белых халатах». Видимо, Борис Ефимов действительно сильно любил того, кто убил его брата Михаила Кольцова. Впрочем, только такие сподвижники: Молотов, Калинин, Поскребышев – у которых жены были в заключении как враги народа, и нужны были тов. Сталину в качестве верных слуг… Эти люди умели выживать. Молотов умер на 97-м году жизни, Каганович – на 98-м, Маленков – на 87-м, Ворошилов – на 89-м, Буденный – на 91-м… Как мне однажды сказала одна близко знакомая женщина, чье мнение я уважаю: «Может быть, Бог дает талантливым, но бессовестным людям шанс раскаяться при жизни – и потому они так долго живут».
На своих коллег, художников карикатуры и плаката, он писал доносы в КГБ, ВААП и куда только вздумалось. Такая бурная деятельность легко объяснима: рисунки Ефимова были весьма посредственны… Только во всех перечисленных случаях, включая Бориса Ефимовича, о таланте приходится говорить в весьма специфическом смысле – в смысле развитой способности делать подлости. Апофеозом его творчества были омерзительные рисунки при изгнании Александра Солженицына…
В моем любимом Музее Одной улицы есть занимательные рисунки Бориса Ефимова. Руководители-создатели музея Д. Шлёнский и Л. Красицкий приобрели у мастера его киевские зарисовки «Воюющих всех мастей в 1919 году», которые сейчас можно увидеть в постоянной экспозиции музея. Они мне рассказывали, как побывали в гостях у художника в Москве. Им открыл дверь благообразный сухонький старичок. Музейщики спросили: «Борис Ефимович?» – «Нет, – ответил он. – Папа, к тебе!» Это был 2003 год.