Вот и встали все четыре тома «Истории Киева» на вашу полку, хотя велико желание автора, чтобы не было «застойного присутствия» моих творений в книжном шкафу… Чтобы они перманентно находились на руках у моих дорогих читателей, сохраняя их физическое и душевное тепло. Прочитав книгу, у Читателя, вполне ожидаемо, возникнут претензии: почему ничего не сказали, а иногда только упомянули о том или ином человеке? Не осветили то или иное событие? Ни слова о деле Бейлиса?! Вот, видите, вы, мой дорогой читатель, знаете и о персоне, и о событии, зачем вам заново пересказывать то, что ведомо, и достаточно освещено, – в моем труде поставлена задача рассказать о малоизвестном, напомнить забытое, поведать о скрываемом… Так вот почему я больше пишу о И. И. Фундуклее, чем о Т. Г. Шевченко. Об Иване Ивановиче ныне известно недостаточно, поэтому крайне предвзятое мнение довело до того, что даже не вернули его имя улице, когда-то называвшейся Фундуклеевской. Она стала улицей Богдана Хмельницкого – вместо Ленина. Люди, которые уверены, что знают всё на свете, раздражают нас, людей, которые действительно всё на свете знают!

Я не в силах предоставить полную историю этих трех столетий. Это невозможно для коллектива, не то что для одного человека. Получилось бы иначе многотомное издание, где автор или коллектив «умер» на первых томах по семейным, социальным, политическим, а чаще по финансовым обстоятельствам. При такой частой смене политических лидеров и общественных предвзятостей, последующие тома должны были бы опровергать предыдущие. Так, в Украине даже необходимость национальной идеи меняется, как будто в шахматном порядке: надо – не надо… А без национальной идеи не может существовать государство, как производственный коллектив без плана. Извините за тавтологию, но главное – уметь выбрать главное!

Не менее важным является объем книги. Громадные тома лучше смотрятся на полках библиотеки, чем на кресле читателя, чаще читательницы. Современная женщина коня на скаку остановит, но сгибается под тяжестью книги… Простите, мои обожаемые, за примитивность сравнения.

Я только теперь понял, почему в советских библиотеках (интернатовская молодежь даже не подозревает о существовании таких ячеек культуры) штамп ставили на 17-странице. 80 % читателей достигали только ее! Почему? Причин много, прежде всего усталость духа. Ирония – это способ существования материи.

Мои друзья часто задают мне вопрос: покупают ли книги? И как часто? Покупают, но значительно меньше, чем 40–30 лет назад! Дело тут не в интернете, причины более глубоки. Раньше покупали по многим причинам. Это было модно и престижно! В невозвратное советское прошлое было весьма презентабельно собирать библиотеки. Это придавало хозяину квартиры лоск и подобие интеллигентости. Помню, как один из моих сотрудников, любивший апломб, сквозь зубы с пафосом процедил: «Люблю на ночь почитать Плутарха или Светония». (А он на протяжении всей жизни не одолел «Конька-Горбунка» А. С. Ершова, хотя где-то по рассказам смутно помнил, что в какой-то книжке что-то есть и про Му-му.) И далее продолжил: – Я собираю «Библиотеку античной литературы»!

И действительно, эта серия из-за ярких суперобложек была весьма желанна для книголюбов 1970-х годов. Эти книги читали единицы, но они особенно хорошо смотрелись в интерьере жилища. Именно для этого в большинстве случаев и покупались! Помню фразу, бытовавшую, на стихийном книжном рынке: «Ищу Андрея Белого, Сашу Черного и красного Шукшина!» Двухтомник Шукшина был в красной обложке! Моему поколению всегда! И не по песне: «…зимою лета, осенью весны…». В магазинах ничего не было! Книг тоже не было! Нет, можно было купить «Целину» Л. И. Брежнева или «Поднятую целину» М. Шолохова, но нуждающихся в героических примерах юноши были лишены «Мира приключений», девушки романов о чистой любви! Интересующихся историей и остро нуждающихся в патриотическом воспитании украинцев пичкали книгами серий «ПР», так назывались «Пламенные революционеры» или «Пионер – значит Первый». Министерство просвещения СССР, наученное ЦК КПСС выдавало интеллект строго нормированными порциями, как хлеб в «блокадном Ленинграде»! Люди жаждали правдивой информации, а ее всё не было и не было! Потом «перестойка» и «свобода слова». Почтальоны изнемогали под тяжестью газет! Потом люди, понимающие толк в книгах уехали в южные страны…

Так почему перестали или совсем мало сегодня покупают книги?! Все-таки покупают! Вот вы же купили! Приведу самый главный фактор. Психологический – деньги на книги у граждан были и раньше, но сейчас, очень часто приходя на «Арсенал», киевляне покупают книги не те, которые нужны, чтобы прочесть сейчас, а те, которые нужны, чтобы поставить на полку. Если человек собирает хорошую библиотеку дома, это значит, что он собирается жить в этом городе, в этой стране, он уверен в своем будущем. Эта тенденция началась в прошлом году, и она усилилась в этом. А перед этим покупали книжки в основном, чтобы «сейчас» почитать.

В отличие от США Украина, а тем более Россия, в лице государственных органов препятствуют проявлению интереса к своему прошлому. В архивах США могут работать с 14 лет. А у нас подростки, те, которые заинтересовались историей своей семьи или страны, такой для них необходимой возможности лишены! А так как книга моя о нашей Стране, то давайте, дорогой читатель, поразмыслим: чему раньше и чему сегодня учат детей, особенно это касается отечественной истории. В школьном образовании СССР преобладали технические и физико-математические дисциплины, в первую очередь из-за их идеологической безопасности! В царской России была широкая сеть гимназий, дававших общее гуманитарное образование, и масса реальных училищ, дающих серьезное техническое обучение, которое совершенствовали в политехнических институтах. Были и коммерческие училища. Так вот, в 1920-х годах шло широкое просвещение населения по всем направлениям от физики до лирики! И в империи явно проявился и был отмечен расцвет образования и культуры! А техническое развитие государства шло семимильными шагами… Но борьба за власть между разными крыльями большевизма привела к обострению общественных отношений, а послереволюционный лозунг А. М. Горького: «С кем вы, мастера искусств?», обосновал расслоение – кто с большевиками, а кто «на нары»!

В 1960-х годах в Китае шло массовое оболванивание населения, где вся всемирная культура была разделена на две части в зависимости от ее полезности коммунистическому Китаю. И всё, что не могло быть задействовано в этом, было отброшено, в том числе А. Пушкин и П. Чайковский, создававшие свои произведения для империалистического общества. Что-то подобное пытаются провести и в наши дни в Украине, грубо и безапелляционно разделяя: народный украинский или антинародный – российский, отвергая всех и снося памятники всем, кто жил и что-то делал при коммунистах… Чкалов летал при коммунистах, значит снести ему памятник! Арка Дружбы тоже не имеет право на существование, – не замечено «дружбы народов». Но ведь была всегда и повсеместно дружба и любовь среди людей, говорящих на разных языках, верующих в разные духовные ценности, да и разных партийных принадлежностей. Именно, «принадлежностей», так как член партии, по коммунистическим понятиям, сам себе не принадлежит. Общественные отношения нивелируются до дворовых… «Этот мальчик из плохой семьи – не дружи с ним!» Практически по Зощенко: «соседка – сука, я ей в коммунальной кухне в борщ соль засыплю!»

* * *

История Киева всегда привлекала внимание как знаменитых ученых-историков, так и простых людей, причем каждый находил в этом городе что-то свое личное, при этом ощущая его государственное, общечеловеческое значение. Он был и «Мать городов русских», и местом, «куда язык доведет».

Неоднократные высказывания различных государей о возможности, даже желании видеть Киев столицей Российской империи, безусловно, должны были льстить истинным патриотам города. Но было бы это хорошо для города? Но так при этом Киев мог стать или серо-казенным, от массовой застройки доходными домами, как в столице Российской империи, или растерять свою национальную самобытность, как Москва. Казенно-административная напыщенность многоязыковой империи задавила бы душевность и естественность любого города. Этому много примеров, особенно в СССР.

Итак, подводя итоги, можно сказать, что мои книги о Киеве – это пока только «попытка обзора». Дальнейшая работа будет продолжаться. Влияние Дома Романовых, как мы убедились, было в значительной степени более продуктивным, благодетельным, чем пытались показать некоторые историки и публицисты, стоящие на крайне националистических позициях, но и их можно понять – происходило отрицание отрицанием. Особенно много фактического материала о Киеве, Украине взято у Сергея Соловьева. При всем уважении к Михайлу Грушевскому, особенно к его важнейшим и серьёзным разработкам 1920-х годов, я обнаружил, что во многих томах важного исследования «Історія України-Руси», касаясь важнейших для Украины событий, приведен не очень хороший дословный перевод «Истории России» С. Соловьева.

Более подробный материал найден в двух очень серьезных трудах выдающихся ученых В. С. Иконникова «Киев в 1654–1855 гг.» и В. И. Щербины «Нариси з історії Києва, відколи приєднано його до Московської держави, до початку світової війни і революції».

Использовано много дневников-воспоминаний, которые выходили в старые времена, в частности воспоминания Ф. Ф. Вигеля или «Славны бубны за горами» И. М. Долгорукова, которым и я просто зачитываюсь.

Весь приведенный материал брался из первоисточников, откуда отбирались наиболее интересные факты или свидетельства, иногда я пытался дать какой-то анализ событий, высказать свое субъективное мнение. Автор ни в коем случае в описании данного периода в своих суждениях не претендует на окончательную истину.

Теперь с помощью Владимира Ивановича Щербины намечу главные периоды в исторической жизни Киева, связанные с домом Романовых, а значит и с Российской империей, и подытожу их.

Киев как сосредоточение религиозной, национальной, культурной и политической жизни Украины имел большое значение еще во времена Богдана Хмельницкого. Он, как и польские короли, прекрасно понимал, что владение Киевом – главное условие обладания всей Украиной. Поэтому после первых своих побед гетман не раз гордо заявлял: «Мой Киев! Я пан и воевода Киевский!» В 1648 году Богдан Хмельницкий торжественно въезжает в великий город через древние Золотые ворота. Свое почтение киевским святыням, как религиозным, так и государственным, гетман Украины выражал повсеместно. «Только берла и короны нехватало ему, чтобы быть настоящим монархом», – пишет летописец. Но произошла трагедия под Берестечком. Богдан Хмельницкий вынужден был в 1651 году из Белой Церкви обратиться за помощью к московскому царю. Потом Переяславская Рада, размещение стрельцов и воевод в Киеве и других городах, участившиеся визиты украинского духовенства в Москву. Им были остро необходимы льготы и деньги, при этом они забывали о главном законе жизни: получая деньги, теряешь независимость. Только после «Вечного мира» 1686 года Киев окончательно перешел под власть Московского царства.

Начался первый период жизни города под Москвою, который при этом не терял своего прежнего самоопределения и практически все его обитатели даже не ощущали другой власти, за исключением военных другого государства, размещенных в городе. Более всего это смутило духовенство – украинская церковь, в лице Киевской митрополии, попала под протекторат Московского патриархата. Это положение в Киеве всяческими «ласками» поддерживали новые властители, пытаясь завоевать симпатии местного населения, давая всяческие льготы и привилегии, приструнивая зарвавшихся стрельцов, а иногда и воевод. Поэтому в этот первый период, продолжавшийся вплоть до конца XVII столетия, до начала правления царя Петра, или доимперский, характерен развитием украинской, киевской городской культуры, получивший духовный толчок после освобождения от власти польской шляхты и не имеющий административного давления, так как ни один из московских правителей Киев, слава Богу, не посещал.

С укреплением власти Петра I начинает падать самобытность общественных отношений в городе, многие деятели культуры переезжают работать на север, в Москву или Петербург. Царь с завидным постоянством воплощает свою основную цель – создание сильной военной и торговой державы, и на местные обычаи и патриархальность не обращает внимания. Для монарха нет преград в осуществлении своих задач. Поэтому переход Мазепы к Карлу XII Петра I просто взбесил. Впоследствии из-за слабости центральной власти Украиной руководили то Коллегия, то гетманы, то различные администраторы, которые, вне зависимости от своей национальности, проводили политику Петербурга. Потом при Елизавете Петровне, а затем при Екатерине II, когда государственная политика стала централизованней, Киев начал многое терять из своего старого национального уклада. Второй период характерен борьбой между остатками давней украинской культуры и централизованным управлением имперской власти. Это время быстрого упадка особенностей города, который постепенно превращается в большое село. Понятно, что он и не пришелся по душе Екатерине, которая прожив в нем три месяца, просто скучала.

Начиная XVIII века, особенно с правления Екатерины II, кроме централизации сказывалось еще особенное положение Киева как главного города, откуда шло руководство землями, отобранными или у Турции, включая Крым, или у Польши, граница с которой проходила сразу перед Васильковым, то есть в 40 км. Громадные земли Новороссии требовали новых поселений, которые наполнялись русскими, немцами, сербами, болгарами, а в большинстве украинцами, умеющими хорошо вести сельское хозяйство. Западные земли с вновь образованными Волынской и Подольской губерниями были заселены поляками и украинцами. Хлеборобы остались на земле, кто как хозяин, а кто как закрепощенный. А вот безземельные – шляхта, мелкие чиновники и прочие, не имеющие места, ринулись в губернские города, прежде всего в Киев.

Павел I к полякам относился хорошо, поэтому дал им особые права, как дворянам. Деловая переписка, даже в правительственных учреждениях, велась на польском языке. Многие польские магнаты, не желая жить в Австрии или Пруссии, предпочли поселиться в Киеве. Почти столетие значительная часть аристократов и вообще дворян – поляки. В наш город переводится ярмарка из Дубно, на которой преобладали польские и еврейские торговцы. Особенно растет влияние польского общества в Украине в царствовании Александра I. Обучение молодежи производится на польском языке. В Киеве строится Александровский костел. Образуются и переходят из Польши различные организации, даже масонские. Поэтому третий период истории Киева под Романовыми можно охарактеризовать как время преобладания в городе, как и во всем крае, польской культуры.

Особый стимул для развития получил Киев во время царствования Николая I, причем не сразу, а поэтапно. В начале его царствования город приносил самодержцу только одни неприятности, поэтому не исключено, что у императора присутствовала тайная мысль подвергнуть его участи Карфагена, то есть сжечь. В первые дни его правления: восстание декабристского, Южного общества, располагавшегося в Киеве, в окрестностях которого и выступил Черниговский полк. Потом, когда Николай I решил приструнить считающих себя главными в крае поляков, они взорвались кровопролитным Восстанием 1830 года. Но, поняв, что ни один город в державе не соответствует его девизу «Православие, самодержавие, народность» в сущности так, как Киев, Николай в корне изменил к нему свое личное отношение.

Официально считалось, что государственное устройство России пошло с «Матери городов», «откуда есть и пошла Русская земля», но главное – правители государства и на то время понятия не имели о существовании различий между русскими или украинцами. Для них они были «единым православным народом». Генерал-губернатор Бибиков писал царю: «Следует принять раз и навсегда окончательные и решительные меры по слиянию этого края, по большинству жителей и по истории своей русского с Великороссией». Поэтому Николай I стал решительно бороться против польского влияния в Юго-Западном крае. Расправляясь с инакомыслящими, он собственноручно подписывал указы о разгроме кружков и жестокой расправе над их участниками. И ему было всё равно, это польская «гмина» или украинское Кирилло-Мефодиевское братство. И если социальная или национальная непокорность беспощадно подавлялась, то с таким же рвением поднималась экономика края, щедро выделялись деньги на строительство мостов, дорог, учебных заведений, храмов… Киев именно в царствование Николая Палкина постепенно превращался в средний европейский город, в котором от столицы Киевской Руси остались только горы, а на них храмы, большинство из которых уже надели на стены Х-ХII веков поздние каменные одежды.

Во время Николая I официально происходит тотальная русификация всего уклада страны и ее жителей в русле лозунга «Православие, самодержавие, народность», это четвертый период.

После позорного поражения в Крымской войне, смерти Николая I, с приходом к власти его сына началась демократизация общества, что сказалось и на облике Киева. Уже нет таких разительных перемен, но движение вперед не остановилось, город продолжает застраиваться и развиваться, но не такими темпами и не так скачкообразно. Этот процесс не могло остановить Польское восстание 1863 года. Эволюция края хоть и медленно, но продолжалась, и прогрессивные реформы, проводимые в империи, в первую очередь, освобождение крестьян, коснулись и Киева. Этот пятый период проявился довольно ярко в эпоху царствования Александра II и его сына Александра III. Интенсивно стал развиваться капитализм, который привел к быстрому росту промышленности и созданию рабочего класса. Но аморальное общество не может иметь моральное правительство. Оно избирает таких же аморальных, как и они сами. Охотно идущих на подкуп, лесть, ложь… Политики оцениваются, как актеры, по их внешним качествам.

Прогрессивное влияние правящей верхушки империи, отмена Валуевского указа, запрещающего украинский язык, развитие национальных экономических и культурных движений, расширение деятельности и рост значения университета св. Владимира, появление множества средних учебных заведений, в частности, Коллегии Павла Галагана, открытие Политехнического института, возникновение издательств, вереницы культурных обществ, выпуск журналов и газет, театральная и музыкальная жизнь привели к формированию украинской интеллигенции и вступлению Киева в созвездие культурных городов Европы, к возобновлению его центральной роли в Украине, которая начала возрождаться. Это происходит во время царствования Николая II и пребывания в городе его матери Марии Федоровны и других членов царствующей семьи. Этому не помешали ни война, ни события революции, ни гражданской войны, ни установление советской власти. Социальные условия в корне изменились, отношения между людьми стали совсем другими, а облик города остался тот же!

Потом не стало Романовых, исчезло напрочь их влияние, а традиции, которые были заложены Петром I, Екатериной II, Николаем I, Александром II и Александром III остались: централизованное имперское правление и тотальная русификация продолжалась до 1991 года, ее вновь проводили московские правители. Династия в полном смысле распылилась, ее заменило партийное руководство. Но это уже тема моей следующей книги!

Киев-Свалява. Санаторий «Квітка полонини»

2015–2017