Почему я этот том заканчиваю февралем, а не октябрем 1917 года? А потому, что настоящая история Киева, в отличие от СССР, не имеет такой даты – 25 (7 ноября)! В Киеве, как и по всей нашей стране – Украине, – ничего не произошло. А «штурм Зимнего» вообще для всей Российской республики, пришедшей на смену империи, прошел незамеченным. История моего родного Города ХХ столетия начинается с 9 березоля 1917 года… Почему – узнаете в моей новой книге.

Как получилось, что в феврале 1917 года 300-летняя монархия не просто пала, а рухнула в считанные дни? Столетия могущества и процветания – и агония за несколько дней. Почему это произошло? И какие уроки преподает живущим в ХХI столетии история потери власти домом Романовых?

Итак, чуть боолее чем 100 лет назад рухнула монархия Романовых. Я в своих первых двух книгах «Истории Киева» осветил немало положительного, сделанного Романовыми для империи, куда входила и Украина. Тут уместно всё же говорить не об иронии истории, а о гримасе или даже оскале исторического процесса! Сопоставьте: столетия могущества и процветания и непостижимого роста территории до 1/6 земной суши – и полный распад за два-три дня. Почему это произошло и куда подевались многочисленные защитники престола – аристократические семейства, дворянство, генералы, адмиралы, министры, жандармы, купечество, монархисты наконец?

Не разобравшись с этим, мы рискуем в очередной раз что называется «вляпаться в историю». И ладно уж с Россией, которая уже десятилетие своей внутренней, а еще более, внешней политикой стремится к печальному (но будем надеяться, что этого не произойдет), даже трагическому концу. Давно доказано, что история повторяется, потому что никто из нее не делает выводов. А ведь так хочется наконец научиться действовать на опережение, не повторять ошибок, избежать ненужных жертв. Попытаемся проанализировать события 100-летней давности с современными и выделить основные уроки февраля 1917 года. Это очень важно, потому что в интернете, особенно в Фейсбуке, где я провожу немало времени, немало страшилок «третьего майдана», «кровавых расправ» и «штурмов»… Такой вывод или, скажем осторожней, такую гипотезу, идущую вразрез с мнениями, принятыми в исторической литературе, следовало бы подкрепить «внешними» фактами, возможно, влияниями – прямыми и опосредованными.

Согласно Дюркгейму, аномия – это состояние общества, в котором происходят разложение, дезинтеграция и распад определенной системы устоявшихся ценностей и норм, ранее поддерживавшей традиционный общественный порядок, по причине ее несоответствия новым, сформулированным и принятым государством, идеалам. Итак, запутавшись в оттенках красно-коричневого, забыли, что есть также белое и черное, есть добро и зло, есть захватническая война и война освободительная. Имеет право человек на свое мнение о войне? Не о войне Алой и Белой Розы, не о 2-й Пунической, а о сегодняшней, на которой каждый божий день гибнут люди? Конечно! Давайте обсудим весь спектр! Ну? «Война – хорошо»? «Не слишком хорошо, но пусть будет»? «Так себе войнушка! Шарахнуть надо! Весь мир в труху»! – какое разнообразие мнений о войне?! А об оккупации чужих территорий? Будем спорить, хорошо ли красть? Давайте! Я только серебряные ложечки спрячу и сумку с кошельком в руки возьму, а то вдруг ваше мнение о воровстве совпадет с образом действий?

Но поверь мне, читатель, существует и подлинный революционный процесс. В том-то и ужас, что да! К сожалению, чаще всего более или менее кровавый! История учит: как ни мерзка предреволюционная бюрократия, гораздо омерзительнее бюрократия послереволюционная. Просто до поры до времени она скрыта за артистичным авангардом революции, в которую с удовольствием играем мы все. Потом, когда перформансы и массовка сольются с лужами крови, все станет ясно, но будет уже поздно.

«Февраль. Достать чернил и плакать! Писать о феврале навзрыд», – это строка Бориса Пастернака, написанная им, правда, задолго до революционных событий 1917 года и по другому поводу, создает не только должный эмоциональный фон для моих размышлений, но и заставляет серьезно углубиться в те драматические события, без чего было бы невозможным определить основные ошибки и просчеты тогдашнего политикума, а значит извлечь уроки для нашего сегодняшнего бытия, особенно для Украины.

Урок 1. Если ввязываешься в войну – обязан побеждать. Другими словами, не уверен в победе, не начинай! Потому что военных поражений власти народ не прощает. слабление страны в результате внешних событий почти всегда приводит к резкому обострению накопившихся внутренних проблем. Вспомним, к февралю 1917 года российские войска оставили территорию с населением в 25 миллионов. Уже не выдерживала нагрузок экономика – производство составляло чуть более 44 % от довоенного уровня, покупательная способность рубля упала до 27 копеек и т. д. Проигранная война очень часто приводит к внутреннему распаду. Не случайно же после Первой мировой войны распались четыре из шести воевавших империй – Российская, Германская, Австро-Венгерская, Османская – все, проигравшие в той войне.

Урок 2. Власти не прощают слабости. Впрочем, мировая история знает примеры, когда власть выдерживала и не такие нагрузки, как монархия Романовых в 1917 году, значительно большие, и оставалась на «плаву». Известны долгие периоды удивительного терпения низов, измученных гнетом и нуждой, – и ничего, обходилось без революций. Как писал гениальный мыслитель того времени Василий Розанов: «…революции происходят не тогда, когда народу тяжело. Тогда он молится».

Потому что для революции, учил известный социолог Питирим Сорокин, мало одних только подавленных базовых инстинктов (пищеварительный, самосохранения и т. д.), необходима еще дезорганизация власти, ее слабость. Пока власть еще внушает доверие, уважение или страх – она держится, несмотря на все свои грехи и промахи.

Власти простят всё или почти всё, единственно чего ей не простят и не забудут – это слабости. Этого не простили в феврале 1917 года, этого не простят и сегодня! 100 лет назад общество получило достаточно сигналов дезорганизации власти. К примеру, так называемая «министерская чехарда». Это когда в военное время правительства менялись с умопомрачительной частотой.

Так, за 30 месяцев войны – с лета 1915 года – у власти сменились четыре председателя Совета министров, шесть министров внутренних дел (в среднем – по 2,5–3 месяца), четыре военных министра. И это в годы войны (в среднем – 4,5 месяца), три министра иностранных дел и тому подобное.

В России тогда при назначении нового министра устраивались пари или тотализатор на срок его пребывания у власти. За это правительство в народе называли «кувырк-коллегией». В современной истории подобный правительственный калейдоскоп, пожалуй, не имеет аналогов, разве что в Украине, где за четверть века Независимости сменилось 16 премьер-министров и 18 правительств.

А слабость лидера – это сигнал к активизации придворных группировок, конкурирующих между собой, усилению оппозиции и недовольства масс.

Обратимся еще раз к Питириму Сорокину, который утверждал, что история терпит хищнические, жесткие, циничные правительства, пока они сильны, покуда они хотят и знают, как управлять государством. Но бессильные, паразитические, бесталанные история долго не выносит.

Урок 3. Власти не прощают некомпетентности и продажности. История знает, что практически все дореволюционные правительства (в разных странах) отличались, с одной стороны, бессилием, нерешительностью и некомпетентностью, а с другой – распущенностью, продажностью, казнокрадством и взяточничеством. Вот и в России в 1917 году казалось, что у власти не было ни одного здравомыслящего министра, какая-то галерея, вереница ничтожеств и авантюристов.

Куда-то пропали адекватные люди. К примеру, одним из тех 4-х председателей Совета министров был 77-летний Горемыкин, который о себе говорил, что напоминает старую енотовую шубу, которая давно уложена в сундук и засыпана нафталином. Его сменил 68-летний Штюрмер, находившийся в состоянии старческого маразма, да еще в добавок имел немецкую фамилию – это в разгар шпиономании в воюющей России.

Или взять военного министра Сухомлинова, по прозвищу Генерал Отлетаев. Отлетаев потому, что всё время разъезжал по стране, а разъезжал он по стране потому, что давали хорошие командировочные, которые позволяли покрывать неумеренные траты его супруги. Закончилось всё судом. О нем подробно я говорил выше.

В общем, ощущение, что Россия управлялась в лучшем случае идиотами, а в худшем – предателями, было почти всеобщим. Совершенно очевидно, что и нынешняя власть основательно «прогнила и заворовалась», вскрывающиеся сегодня один за другим коррупционные скандалы – это шанс «властьпредержащим» не просто очиститься, а выжить в новых реалиях. Впрочем, это не только российская и украинская проблема. Как говорил французский государственный деятель наполеоновских времен Талейран, целые народы пришли бы в ужас, если бы узнали, какие мелкие люди властвуют над ними. Я подробно останавливаюсь на последнем году императорской России для того, чтобы мой читатель осознал, что мы с вами живем в предгрозовое время. И меня волнует вопрос: как моей любимой Украине выйти с как можно меньшими жертвами и потерями из этого запутанного экономически и политически положения?! Тем более что в 1916 году у Империи не было такого опасного соседа, как Россия, которая может затянуть Украину в пучину хаоса, анархии и беззакония.

Урок 4. Во время социальных потрясений власть над людьми получают сумасшедшие, юродивые и галлюцинаты. Этот урок известен еще со времен Великой французской революции 1789 года. В Российской империи это явление связано с именем Григория Распутина. Можно сколько угодно сегодня спорить о Распутине – злой демон или святой старец, последний защитник царя и церкви, – но совершенно очевидно, что он сыграл роковую роль в жизни той России. Его появление при царском дворе было совершенно не случайным. Тому способствовало предгрозовое состояние российского общества (когда человеку тяжело жить, он с головой погружается в мир сказок, иллюзий, гаданий и предсказаний), болезненный мистицизм царицы, который с годами перерос в религиозный экстаз (к царскому двору тянулись колдуны, медиумы, астрологи) и, конечно, тяжелая неизлечимая болезнь долгожданного сына.

Десять долгих лет страна ждала-ждала наследника, а он родился с гемофилией (пониженная свертываемость крови, когда малейшая царапина ведет к обильному кровотечению). Как известно, Распутин умел «заговаривать кровь», что за этим стояло – расчет (появлялся, когда кровотечение само должно было остановиться), или он все же обладал даром гипнотизера – неважно. Главное, что несчастные родители держались за него, верили в его чудодейственную силу, особенно царица. А он этим пользовался, постоянно вмешиваясь в государственные дела.

Урок 5. Власть, над которой безнаказанно глумятся, близка к гибели. И без того чудовищный факт вмешательства полуграмотного крестьянина в государственное управление со временем превратился в миф, что Россией правит темный сибирский мужик. По стране ширились слухи о его якобы неограниченном влиянии на царскую семью, диких оргиях, в которых участвуют царица и ее старшие дочери, царь в народе представал пьяницей и безвольным подкаблучником (ему приписывали слова: лучше один Распутин, чем десять истерик в день), которым манипулируют недостойные советники и полуграмотный мужик. Да и его фамилия как-то двухсмусленно воспринимается даже сегодня… Всё это подрывало устои монархии и мешало народу любить такого царя. Распутинщина фактически катализировала недовольство властью, ибо создавала картину маразма при царском дворе. Как писал известный американский историк Ричард Пайпс, Николай II лишился трона не потому что его ненавидели, – таких случаев немало, а потому что его стали презирать.

Власть может быть какой угодно – только не смешной. Другими словами, царская власть лишилась божественного ореола, произошла ее десакрализация. Россия перестала любить царя, а ведь любовь к нему в российском государстве была патриотическим долгом и религиозной обязанностью каждого. «Боже, царя храни!» – речь здесь не о царе и не о его судьбе, а о том, как отмечал известный мыслитель того времени Федор Степун, что революционные пожары начинаются с поджогов господствующего мировоззрения.

Урок 6. Причина всех революций – реформы, не проведенные вовремя. Здесь нужно сказать о трагическом несоответствии Николая II и выпавшей ему миссии – быть главой огромной империи. Истории было угодно в наиболее сложный для России период отдать ее человеку с кругозором «полковника, хорошего отца семейства» – хорошего человека, отличного семьянина, человека глубоко религиозного, но плохого политика и слабого царя. В стране тогда более чем назрели реформы, а царь не в состоянии был их проводить. Возьмите его переписку с женой. Как следует из нее, оба были абсолютно убеждены, что подвластному ему народу нужно самодержавие и только царь. Но отрицая реформы, Николай II готовил революцию. Ведь что такое революция? Революция – это попытка радикально решить вопросы, которые не решались поэтапно. К тому времени политическая система страны серьезно отставала от новых социальных условий. Эта проблема вновь встала перед российским государством. Владимир Путин всё чаще воспринимается в обществе как олицетворение «старого режима». Правы или нет социологи, дающие Кремлю еще пару лет? И, как в 1917 году, гиперосторожная власть и супернетерпеливая интеллигенция не находят взаимопонимания. Но власть никогда не любила здравомыслящих!

Правящий класс пусть сам думает над тем, как ему сохранить власть, а вот нынешним российским, да и нашим оппозиционерам хотелось бы напомнить слова Розанова об ответственности интеллигенции: «с удовольствием посидев на спектакле революции, интеллигенция собралась было в гардероб за шубами да по домам, но шубы их раскрали, а дома сожгли».

Урок 7. Власть меняется не тогда, когда появляются те, кто хочет ее захватить, а тогда, когда исчезают те, кто готов ее защищать.

Эта аксиома получила свое подтверждение в феврале 1917 года, когда 300-летняя монархия Романовых от одного толчка рухнула как карточный домик (почти без сопротивления, в февральские дни в Петрограде погибло 169 человек и около тысячи было ранено. И в основном тут преобладали жертвы во время штурма винных и продуктовых складов). Оказалось, что царю уже не на кого было опереться, в последние месяцы он находился в полной политической изоляции.

От него отвернулось дворянство – опора царя, большая часть родни, оппозиционная Государственная Дума, верхи РПЦ, высший генералитет (как писали современники, царя поддержали только два командира корпусов с очень русскими фамилиями – граф Келлер и хан Нахичеванский), а армия осталась в стороне. К революции присоединился даже полк личной охраны царя, состоявший исключительно из георгиевских кавалеров. Во всей огромной России не нашлось ни одного уезда, ни одного города, даже ни одного села, которые встали бы на защиту царя.

И еще в тему: Российская империя не смогла победить кайзеровскую Германию, а СССР, страна-победитель, со временем рухнула! Интересно, почему не отмечается День кончины СССР и никто об этом не помнит, мало кто скорбит об окончательной утрате великой страны, которая погибла без единого выстрела, а на ее защиту народ-победитель даже не подумал встать! Побежденный и осужденный трибуналом агрессор не только выжил, он кратно возобновил себя, свои силы, встал в ряд стран с ведущими и привлекательными экономиками мира! И где была КПСС, насчитывающая 19,5 миллионов членов?!

Заканчивая, отмечу, что история – хороший учитель, вот только за урок берет слишком дорого! Поэтому не лишним будет напомнить всем любителям революций и майданов – в нашей стране любая революция заканчивается большой кровью. И не только у нас!

* * *

Для чего и для кого я пишу свои книги? Для меня это уже давно решенный вопрос. У меня есть не одна сотня внимательных и преданных мне, автору, читателей. Значит, прожил свою жизнь недаром! Я имею в виду свою писательскую стезю. И другое – собирательство, например, – тоже не напрасно! Есть любящие дети, внуки, скрасил жизнь отцу и матери! Что помогло мне стать писателем?" Внутренняя дисциплина и девиз, который я взял у Олеши: «Ни дня без строчки!» У меня всю жизнь главным является принцип: если не я, то кто?!

А теперь об уме. Не ценят его. Скажем, выражение «очень умный» – не всегда комплимент. «Слишком умный» – угроза. Существительное «умник» звучит как издевательство. А глагол «умничать» – просто унижение. Не говоря уже о «горе от ума». Какой же смысл набираться ума? А приходится, раз хочешь общаться со всеми слоями населения…

Как без духовно-интеллектуальной подготовки заставить человека почувствовать, что «Украина – превыше всего!» Это очень сложно! Патриотическое воспитание необходимо проводить постепенно, а не с кондачка, нахрапом! А то получим, и повсеместно, обратный, отрицательный результат! Как с переименованием Проспекта Ватутина в Проспект Шухевича. Людям привычно и комфортно – Ватутин. Они его знали как освободителя Киева, который похоронен в нашем городе. А молодежи, двадцати-тридцатилетним, – вообще все равно! Не их герой. Спохватились, что Ватутин «плохой»! Во-первых, это не по-христиански. «О мертвых или ничего, или хорошо!»

Вызывают стыд и пертурбации с памятником Николаю Щорсу. Мало того, что сам этот персонаж, сидящий на коне, не проявил себя никак по отношению к украинцам… Ни хорошо ни плохо! Но и сам памятник – произведение искусства! И по расположению его в Киеве – лучше нет! Простоял же памятник Николаю І в СПб (Петербург-Петроград-Ленинград) при всех режимах, – как художественное произведение. А царь этот «плохой» и Пушкина не любил, а Лермонтова и Шевченко отправил в ссылку… Так нет же – и грязью не поливали, и краской не писали гадости… А украинский гений Довженко не снимал бы о Щорсе фильм, если бы комдив чем-то себя по отношению к украинцам запятнал! А его оградили, именно «оградили» забором. А потом с чувствами, пусть Читатель сам решит какими, отпилили копыто лошади Щорса. «Копыто» – это звучит весьма двусмысленно, недаром один из потусторонних персонажей «Мастера и Маргариты» имел такую фамилию… Так что главным и зримым символом «декоммунизации» стало «копыто» коня Щорса!

Декоммунизация – нужна, но избирательно и постепенно. Меркуцио у Шекспира, получив смертельный удар шпагой, вскричал: «Чума на оба ваших дома!» История знает много примеров, когда после «низвержения кумиров» был получен обратный результат! И народ Украины неоднократно от этого страдал! В 1709 году, когда Мазепа стал союзником Карла ХІІ, казаки пару лет боевых действий не могли перестроиться, что вдруг «супостат» оказался другой – царь Петр Алексеевич! Это и сказалось – в колебании, а часто, и нежелании части украинцев поддержать гетмана.

Большинство современных граждан прошло советскую среднюю и высшую школу, они воспитаны пионерской дружиной, комсомольским отрядом коммунистической ячейки – и другого восприятия исторических событий не хотят и не желают! Как и языка! Хорошо тем, кто в школе плохо учился, прогуливал занятия, не слушал учителей… Они сразу провозглашают себя «лидерами украинизации»! Мозги-то не забиты «советским десятилетним всеобщим обучением». Но знайте, всё то, что приходит в «пустую голову» – тут же выветривается при первом «политическом сквозняке».

Просто мы сейчас находимся в таком состоянии, когда общество потеряло ориентиры. И поскольку мы – страна войн и революций, и, главное, у нас процветает культура войн и революций, то любая историческая неувязка (типа «перестройки», когда мы рванулись куда-то, хотели быть как все) возвращает нас к тому, что мы знаем – в военное, милитаристское, наше нормальное, привычное состояние.

Основной раскол в Украине проходит не между национальными общинами, а по цивилизационной линии – между будущем и прошлым украинцев. Фигура Романа Шухевича, как и многих персонажей нашей истории, является контраверсийной. Шухевич – не мой герой, но как историк, я понимаю, что многие мои сограждане, безусловно, считают его героем, так как он погиб за независимость Украины, воюя с Советским Союзом, войсками МГБ. Лишь немногие слышали, что он был гауптманом вермахта, когда началась война. Да и вермахт сегодня некоторым духовно ближе, чем Красная армия. Еще несколько лет – и Вторая мировая станет далекой историей, как и 2-я Пуническая…

А вот возня с переименованиями сегодня не приносит пользу нашей стране. Мы привыкли жить прошлым. Это касается, в первую очередь, украинцев, поляков, евреев. Это народы, которые пострадали от империй на протяжении столетий, на чем я подробно остановился в томе, который вы держите в руках. Жертвы трагедий живут больше прошлым, чем будущим. Исследователи этих трех упомянутых мной народов стараются осветить, с добавлением особых, черных красок страдания украинцев, поляков и евреев. И чрезмерно, в ущерб истине, сгущают краски. Мне бы хотелось, чтобы ученые исследовали факты, убрав излишнюю политизацию! А я и мои коллеги-литераторы будем знакомить население с результатами их исследований. Пока до нас доходят различные интерпретации фактов, которые не верифицированны. Есть советский миф и есть украинский миф. В нашей стране часто размахивают мифами так, что нет сил и возможности вместе идти в общее будущее. Украине нужно окончательно оторваться от коммунистического или имперского мышления, а мы попусту тратим энергию на борьбу с мифами.

У самодовольных «знатоков» науки – российских, польских, да и наших доморощенных, насмехающихся над стремлением украинцев сохранить преемственность своей истории от Киевской Руси, надменно объясняющих, что никаких украинцев в помине тогда не было, я все же хочу спросить: почему вы не насмехаетесь над греками, которые называют улицы в своих городах именами Аристотеля и Сократа, или итальянцами, продолжающими гордиться Овидием или Данте? Почему вы не насмехаетесь над евреями, молящимися у сохранившейся стены выстроенного Иродом Великим храма и рассказывающими детям предания о царях Давиде и Соломоне? Почему смеяться можно только над украинцами? Почему смеяться можно только над теми, чье прошлое нагло пытаются отобрать и присвоить?

Резкая, моментальная реакция украинцев на путинское заявление об Анне Ярославне продемонстрировало то, что мы сами далеко – и быстро – отошли от российской исторической мифологии. Мы жили в контексте этого мифа «о великом русском брате» не десятилетиями, а столетиями, изучали его школах и университетах… И это означает, что нас ждет тяжелая борьба за собственную историю. Нам необходимо выиграть эту битву в самой Украине, на уровне просвещения, науки и медиа – иначе мы никогда не станем народом, навсегда оставаясь населением. И нам нужно показать Европе и всему миру, что мы самостоятельная страна с прошлым, в котором положительную роль играли представители многих национальностей и вероисповеданий, и имеем вполне заслуженное право на светлое будущее. Для этого я и пишу свои книги на русском языке, чтобы как можно больше людей узнали о величии Украины!