В собрании рисунков моего друга, выдающегося собирателя Якова Бердичевского было несколько рисунков Василия Чекрыгина. Я их держал в руках и до сих пор вспоминаю восторженный трепет, который меня охватил! Это был гений, но судьба распорядилась так, что его непревзойденный талант вспыхнул… и погас, когда ему было лишь 25 лет! Василий Николаевич Чекрыгин (1897, Жиздра, Калужской губернии – 1922, станция Мамонтовка, Московской губернии) – живописец, график, один из основателей и наиболее ярких художников объединения «Маковец».
Давно замечено, что столетиями Киев, его среда и природа способствует духовному росту индивидуума. Гениальность многих творцов прекрасного пробудилась именно на киевских холмах. Чекрыгин рос в Киеве и мальчиком был принят в иконописную школу Киево-Печерской лавры, где проснулся его незаурядный талант. В тринадцать лет в сопровождении старшего брата отправился в Москву поступать в МУЖВЗ и легко выдержал конкурс. В 1912 году три студента училища своими руками изготовили книжку стихов, которые написал один из них – Чекрыгин переписал стихи на специальную бумагу, с которой их можно было перевести на литографский камень, и добавил несколько рисунков. Это была первая книжка стихов В. В. Маяковского – «Я!». Талантливый юноша дружил со старшими товарищами, увлеченными поисками новых форм, новых путей в искусстве. Он писал угловатые, резкие, полные внутреннего драматизма портреты, вызывая неудовольствие педагогов. В 1914 году ушел из училища. Участвует в одной из знаменитых «левых» выставок – «№ 4» (1914). Первая мировая война застала его за границей, кружным путем он возвратился в Россию, был на фронте.
Начало 1920-х годов – расцвет творчества художника. От этого времени дошло до нас почти полторы тысячи его рисунков. Он работал чаще всего прессованным углем, мягкими, бархатистыми пятнами ложащимся на бумагу. И из этих клубящихся пятен, образующих на листе неопределенное, таинственно пульсирующее темное пространство, выступают неясные, но проникнутые страстным драматическим напряжением фигуры и лица. Рисунки эскизны, беглы. Художник не дает им названий – они лишь звенья бесконечной цепи, частицы единого, колоссального замысла, наброски отдельных персонажей и эпизодов, которым предстоит еще получить свой окончательный смысл, объединившись в стройное целое.
В. Н. Чекрыгин. Фотография 1920 г.
В самом деле, художник мечтал о грандиозной фреске, посвященной грядущим судьбам человечества. В основе этого утопического замысла – философское учение Н. Ф. Федорова о воскрешении ушедших поколений и переселении человечества в космические дали, которое произвело на Чекрыгина неизгладимое впечатление. Но овладение космосом, путь к звездам – это для художника не техническая задача, а духовный подвиг, совершаемый героическим порывом и озарением. Листы Чекрыгина с их сияющими из мрака обнаженными телами не имеют ничего общего с научной фантастикой. «Не принимайте эти фигуры за тела, в них не должно быть ничего телесного, это только образы, духи», – говорил художник. Но рядом с этой философской утопией возникает в чекрыгинских рисунках совсем иная тема, злободневная, прямо с газетной страницы: «Голод в Поволжье» (1922). И здесь тот же интерес не к факту, хотя и страшному, а к его внутреннему драматизму, к духовному напряжению времени. Перейдя от живописи к рисунку, позволявшему почти мгновенно выплескивать на лист эту разрывавшую его бурю страстей, Чекрыгин оставался живописцем по всему своему творческому складу. Эти скромные по материалу листы и кажутся живописью, они не графичны, не линейны, наполнены могучими массами цвета (пусть только черного и белого), сиянием света и глубинами тьмы. И в своей трагической мощи работы эти перекликаются с наиболее драматическими образами великих мастеров прошлого – с могучими рисунками Тинторетто, одухотворенной графикой Рембрандта, трагическими гротесками Гойи.
Страстная одержимость искусством, проникающим в судьбы страдающего и прекрасного человечества, сделала совсем еще молодого Чекрыгина вдохновителем целой группы художников с близкими духовными устремлениями. Они называли ее «Искусство – жизнь» или, по заглавию своего журнала, «Маковец». Художник-мыслитель, стремившийся и теоретически определить смысл своего искусства, Чекрыгин был идеологом группы. Но путь его оборвался трагически рано: в возрасте двадцати пяти лет художник погиб под колесами поезда.