Во время правления последнего царя в моем городе происходило много событий, о чем необходимо поведать. Попытка же охарактеризовать Николая II – дело нелегкое и тягостное. Страшная смерть его, вместе со всей семьей, включая несовершеннолетних детей, вызывает сожаление. И это, несмотря на то, что он, самодержец, своей некомпетентностью и слабостью характера довел Российскую империю до гибели, которая повлекла за собой гражданскую войну и ту чудовищную ситуацию, в которой страна пребывала еще десятилетия после его поспешного отречения. Полное расхождение во взглядах и шатания в реформах демонстрировали отсутствие направляющей идеи и неспособность государственных чинов к действию.

Соответственно и архитектурная застройка Киева переместилась в декорирование, в бесхитростную стилизацию, заключающуюся в простом копировании предыдущего, с небольшими изменениями. Отсюда и острые, доходящие до высмеивания, обсуждения стиля строительства. В пику работ среди гражданских инженеров появляются особые профессионалы – «архитекторы-художники», умеющие грамотно оперировать чистыми стилями, умело и качественно декорировать, то есть «портные», сшившие красивое «платье», которое строители обязаны были «одеть» на строение. Это не только В. Городецкий, а и В. Щуко, В. Николаев, особенно А. Щусев, хотя в нашем городе он воздвиг непростительно мало.

Николай II присутствовал на открытии Городского музея древностей и искусств, которому присвоили имя царя. Архитектор-художник В. Городецкий посоветовал украсить центральную лестницу коврами, пальмовыми ветками и драпировками в сочетании желтого, черного и белого цветов. Витражи на фасаде были поставлены не такие, как предполагал Городецкий – он за день до открытия собственноручно их разбил. За ночь поставили другие, четко выполнив замысел зодчего, сказавшего: «Ничего больше в этом месте делать не следовало бы, дабы не измельчить впечатление».

Целостность, новое единство города в последние годы империи могли поддерживать лишь искусственно. Вслед за александровским «неорюсом» появились неоклассицизм и неоампир. Рефлексивными вариациями имперского стиля были, в частности, неоренессанс Городской библиотеки и Русского банка для внешней торговли; модернизированный ампир Педагогического музея и Высших женских курсов; неоклассицизм Алексеевского кадетского корпуса. Теперь определение конкретных оснований для выбора стиля сделало абсурдным само существование исторического стиля в архитектуре, предугадывая его уход, замену, исчезновение.

Город устремился в пригороды, дачи, рабочие окраины. Формировалась его транспортная инфраструктура и экономика. В центре Киев восстановил присущую ему внутреннюю живописную структуру и неповторимость – от разноэтажности простой застройки до самых вычурных исполнений прихоти заказчиков. Вот тут и засверкали жемчужины неостилей: готика, ренессанс, мавританский, классицизм, модерн, неорюс, народно-украинский. Присущую Киеву террасообразность размещения застройки воплотили на Всероссийской выставке 1897 года – ее террасы с павильонами были связаны дорогой-серпантином, оборудованной трамваем. Особенно удачна была 2-я Выставка 1913 года Лукомский писал о ней: «Окидывая взглядом с верхних точек киевскую выставку, лежащую в долине и окруженную возвышающимися уступами, невольно вспоминаешь террасообразное повышение построек Генуи, Лиссабона, Неаполя поражаешься, как они отличны от наших городов».

* * *

Первый визит в Киев Николая II как монарха ознаменовался освящением собора Святого Владимира. Для подробного описания этих торжеств стоит опереться на сообщения Российского телеграфного агентства: «Торжество началось всеобщим бдением, совершенным митрополитом накануне, в присутствии обер-прокурора Св. Синода. Красивую картину на другой день представляла площадь вокруг собора. Яркое солнце залило золотые купола собора. Вокруг собора выстроились войска, имея впереди юнкеров и кадет. В ограде собора стали воспитанницы сиротского дома и сулимовской школы; на паперти собора стояли конвойные казаки в красных черкесках. Вскоре стали съезжаться высокопоставленные лица. До Высочайшего приезда у входа сгруппировались: гофмейстерша светлейшая княгиня Голицына, фрейлина Васильчикова, министры военный и внутренних дел, помощник министра двора, генерал-адъютанты: граф Николай Павлович Игнатьев, Драгомиров, Чертков, начальник края Алексей Павлович Игнатьев и военное начальство. Ровно в десять часов утра восторженные крики „Ура!“ возвестили приближение Их Величеств. За Их Величествами ехали великий князь Владимир Александрович с супругой, великий князь Михаил Николаевич, свита Государя. Музыка играла сначала встречу, затем гимн. При торжественном колокольном звоне Их Величества вошли в собор, причем на паперти были встречены митрополитом с крестом и святой водой. Приложившись к кресту, Их Величества вошли в центральный алтарь и стали по правую сторону. Митрополит, наместник Лавры, выдубицкий архимандрит, ректор семинарии и кафедральный протоиерей с прочим духовенством начали освящение престола, в основание которого затем были вложены частицы святых мощей. Их Величества осмотрели мраморный престол замечательной работы. В это время, по пути тянущегося вокруг собора помоста, покрытого красным сукном, с одной стороны стали знаменщики со знаменами и штандартами участвующих в параде частей, с другой – хоругвеносцы с хоругвями, псаломщики с зажженными свечами и священники с крестами. Между ними были прибывшие из московского Казанского собора и из Троицко-Сергиевской лавры. Кафедральный протоиерей помазал стены священным миром. Вскоре после этого из собора тронулся крестный ход; впереди шли певчие, за ним псаломщик с фонарем и диакон с древним запрестольным крестом из Киево-Печерской лавры; далее шли 18 священников со святыми иконами, восемь архимандритов и семь архиереев с горящими свечами. Митрополит нес святые мощи. За духовенством шли Их Величества и Их Высочества со свитой, держа в руках горящие свечи. Перед митрополитом иподиаконы несли знаки митрополичьего сана. Как только показался крестный ход из собора, грянул салют из пушек и музыка заиграла „Коль Славен“. Крестный ход обошел вокруг собора, после чего все духовенство сгруппировалось против главного входа, имея впереди архиереев. Их Величества вошли в собор и встали на правую сторону против алтаря на ковре, вышитом киевскими дамами, где были поставлены два золотых кресла с малиновой бархатной обивкой и золотыми инициалами Их Величеств. Вокруг сгруппировались все министры и свита. Началась торжественная литургия с возглашением многолетия Царственному дому, сопровождаемая салютом из пушек. Затем была пропета „Вечная память“ императорам Николаю I, Александру II, Александру III, которую все присутствующие слушали, стоя на коленях. В 12 с четвертью служба закончилась, и все вышли из собора. Митрополит благословил Их Величества, когда они сели в коляску, и под восторженные крики и торжественную музыку Николай ІІ с супругой отбыли во дворец».

На следующий день император с супругой закладывали Николаевский собор в Покровском монастыре и присутствовали при открытии памятника Николаю I.

* * *

Не стоит отрицать продолжающееся и при Николае ІІ стремительное экономическое развитие России. Были укреплены государственные финансы, введен, как обеспечение денежной ассигнации, золотой рубль, реализована казенная винная монополия, закончилось строительство Транссибирской магистрали… Начала успешно действовать система технического и профессионального образования. Промышленность и сельское хозяйство получали громадные инвестиции, была основана 241 иностранная компания. Происходила демократизация общества, нужно отметить, не без участия Марии Федоровны, привыкшей на родине к более либеральным порядкам. Проведен ряд облегчающих законов для крестьян, по-прежнему остававшихся самым бесправным классом. Рост благосостояния и демократизация общества влияли на расцвет науки и культуры России, который и по сей день называют Серебряным веком. В это же время стремительно росли социальные противоречия. Появились партии, требующие свержения самодержавия. Бессмысленное «Кровавое воскресенье» 1905 года, когда к Зимнему дворцу пришли рабочие с целью вручить царю коллективную петицию о своих нуждах. Инициатором выступил амбициозный священник Георгий Гапон. Беспощадно, с применением огнестрельного оружия, рабочие колонны разогнали. Погибло 130 и было ранено 299 человек. Во время этих событий император находился в Царском Селе и страшно переживал, узнав о трагедии. Но проявив характерную для него нерешительность и слабость, переложив ответственность на других, выделив лишь собственные «50 тыс. руб. для оказания помощи членам семей убитых и раненых во время беспорядков 9-го сего января в С. – Петербурге». Тем не менее, после «Кровавого воскресенья» усилились забастовки, активизировалась как либеральная оппозиция, так и революционные организации, – и началась 1-я русская революция. Незамедлительно начались террористические покушения, убит дядя царя, губернатор… Царю и его матери приходит лавина писем со всей империи о необходимости созыва народных представителей. В сентябре-октябре произошла всеобщая всероссийская стачка, охватившая и Киев, носившая политический характер. Росло количество тяжких и безнаказанных преступлений. Вспомним слова Ницше: «Правитель понимает „я“, „ты“ и „он“ только так: „я хочу“, „тебе следует“ и „он должен“. Никакая добродетель правителя не дает ему права не считаться с законом. Искусство правителя заключается в том, чтобы каждому было выгодно быть добродетельным. Чтобы вести разумную политику, недостаточно знать людей, надо любить их. Плохо, если министры часто меняются, но еще хуже, если плохие министры остаются на местах. Говорить с политиком о выборах все равно, что беседовать с лошадью о скачках».

Проезд императора Николая II по Крещатику. Фотография 1911 г. из коллекции автора

Председатель Совета Министров С. Ю. Витте убедил царя обнародовать политический манифест с обещаниями предоставить гражданские свободы населению страны. Это произошло 17 октября 1905 года. Но смута и беспорядки продолжались, доходя до баррикадных боев в Москве.

Только с приходом Столыпина прекратилась эта преступная вакханалия. Но вначале, 27 апреля, состоялось открытие Государственной думы, которая была воспринята большинством как «похороны самодержавия». Новый министр внутренних дел, до этого саратовский губернатор, П. Столыпин выступил в думе 8 июня 1906 года. Нельзя не привести эти слова, актуальные и сегодня: «Власть не может считаться целью. Власть – это средство для охранения жизни, спокойствия и порядка; поэтому, осуждая всемерно произвол и самовластье, нельзя не считать опасным безволие правительства. Не нужно забывать, что бездействие власти ведет к анархии, что правительство не есть аппарат бессилия и искательства. Правительство – аппарат власти, опирающейся на законы, отсюда ясно, что министр должен и будет требовать от чинов министерства осмотрительности, осторожности и справедливости, но и твердого исполнения своего долга и закона».

Казалось, причем здесь Киев, но все события, происходившие в стране в этот переломный период, так или иначе сказывались и на нашем городе. Поэтому выступление Столыпина поддержали киевские монархисты, имевшие большое влияние. Нельзя не привести две телеграммы, отправленные Николаю II из Киева в 1906 году.

«27 июня. Петергоф.

Его Императорскому Величеству.

Монархические партии и группы Юго-Западного края, соединившиеся через представителей своих в Общем Собрании сего года 25 июля, в городе Киеве, возложили на меня, как председателя своего, ответственное поручение выразить Вашему Императорскому Величеству их патриотические пожелания, дабы повеленно было верному Престолу и России Правительству Вашему твердо стоять на своем посту, презирая позорные выходки изолгавшихся, крамольных членов Государственной думы, в короткое время успевших подорвать народное доверие к этому высокому законодательному учреждению. Второе ходатайство русских людей вытекает из того многовековым опытом укрепившегося в населении западных окраин убеждения, что еврейская наглость может быть подавлена только силою. Если Правительством не будут безотлагательно приняты меры против задора, клеветы и лжи руководимой евреями печати и не будет обуздано еврейское зверство, выражающееся в ежедневных убийствах и грабежах среди бела дня, то в народе укрепится сознание полной его беззащитности, и тогда край вспыхнет пламенем народного самоуправства, первые взрывы которого обрушатся на евреев, как на виновников народных страданий. Православные христиане здешнего края глубоко возмущены также малодушием некоторых правителей, воспрещающих в подведомственных им областях установленные церковью и освященные обычаем крестные ходы, принося, таким образом, христианское чувство в жертву еврейскому задору. Меры эти, вместо примирения, доводят племенную вражду между христианами и евреями до крайней степени раздражения.

Государь, не уступок, не политических опытов над исстрадавшейся родиной желает русский народ, а восстановления во всей его силе Царского Самодержавия, никаким законом не отмененного. Оно лишь одно, и никакая власть, в силах возвратить стране мир и спасти от страданий и ужасов все подвластные Вашему Величеству народности, не исключая и мятежного племени иудеев.

Вашего Императорского Величества верноподданный

Борис Юзефович».

Вскоре, 9 июля, была послана другая телеграмма:

«Петергоф.

Его Императорскому Величеству.

Восторженно приветствуя Ваше Императорское Величество в знаменательный день роспуска недостойных народного доверия членов Государственной думы, совет Киевской монархической партии от лица многочисленных, подведомственных ему организаций Юго-Западного края, повергает к стопам Вашим, возлюбленный Государь, чувства беспредельной верноподданнической благодарности и призывает Божие благословение на Царственный подвиг Ваш по восстановлению в России поколебленных в ней закона и порядка. Вместе с тем осмелимся выразить надежду, что Вашему Величеству благоугодно будет повелеть правительству Вашему пересмотреть предательски составленный министерством графа Витте избирательный закон и внести в него коренные изменения, долженствующие обеспечить в стране представительство из людей более правдивых, достойных и разумных.

Председатель совета Борис Юзефович».

Сергей Юрьевич Витте. Фотография 1905 г.

Летом 1906 года П. А. Столыпин занял пост премьер-министра, и оказался как бы в одиночестве. В августе 1906 года произошло первое покушение на Петра Аркадьевича, взорвали его дачу на Аптекарском острове в Петербурге. 36 человек убиты, многие тяжело ранены, в том числе маленькие дети премьер-министра. Среди убитых и генерал-майор Г. А. Мин, подавивший восстание в Москве. По приглашению императора, после взрыва Петр Аркадьевич переезжает в надежно охраняемый Зимний дворец.

Премьер-министр выступил в думе с новой речью, которая навсегда вошла в отечественную историю. Там он возмущенно говорил о нападках оппозиции, рассчитанных на то, чтобы вызвать у правительства «паралич воли и мысли», что, по словам Петра Аркадьевича, сводится к двум словам: «Руки вверх!». Но на это правительство «с полным спокойствием, с сознанием своей правоты может ответить двумя словами: не запугаете!..Мы хотим верить Господу, что вы прекратите кровавое безумство, что вы скажете то слово, которое заставит всех нас встать не на разрушение исторического здания России, а на пересоздание, переустройство его и украшение. Покуда это слово не будет сказано, покуда государство будет находиться в опасности, оно обязано будет принимать самые строгие, самые исключительные законы для того, чтобы оградить себя от распада». Восемь месяцев, полученных Столыпиным после роспуска Думы, настроенной не на созидание, были использованы для подготовки законопроектов, которые должны были обновить государство и «подрезать» корни революции. И это ему удалось.

Для поднятия экономики России было необходимо дать землю крестьянам для создания крепкого индивидуального землевладения. Всеобщую аграрную реформу мог организовать и провести только Столыпин, на которого царь и возлагал большие надежды.

Завод Гретера и Криванека. Открытка 1910-х гг.

Проект Столыпина об устройстве остро необходимых земств в губерниях Сибири и Западного края был провален в Государственном совете. Петр Аркадьевич подал императору прошение об отставке. Возмущенная интригами сановников Мария Федоровна всеми силами старалась защитить Столыпина.

Вдовствующую императрицу, обладающую большим чутьем и умением распознавать людей, постоянно не удовлетворяло окружение государя: «Бедный мой сын, как мало у него удачи в людях… у моего бедного сына так мало людей, которые всегда говорят, что думают». Поэтому она особо ценила Столыпина. Потеря этого человека была критична и для царя, и для империи. Можно сказать, что последующие трагические события в государстве, вплоть до распада СССР, бедствия и обнищание населения, не прекращающиеся и по сей день, произошли в результате гибели этого титана экономики, искреннего патриота и гениального политика. Хотя история не терпит сослагательного наклонения, но все-таки хочется верить, что не убили бы Столыпина, не было бы революции, гибели монархии, власти коммунистов, которые дали народу жестокое тоталитарное правление, а не «доброго» главу государства или губернатора, вера в которых жива у многих и по сей день