Чтобы описать генерал-адъютанта А. П. Безака, пришлось перерыть немало материалов, но ничего занимательного не нашлось. Обычный бравый служака, достигший высот власти. Можно не писать о нем, но он же был. О более достойных уже писали. Улица, полстолетия носившая его имя, переименована в Коминтерна, а память о Безаке хранит лишь его гробница у входа в Дальние пещеры Киево-Печерской Лавры.

Александр Павлович родился в 1801 году и начал образование в пансионе для малолетних при Московском университете, а заканчивал в Царскосельском лицее. Оттуда в 1819 году, с серебряной медалью, был выпущен прапорщиком в 1-ю гвардейскую артиллерийскую бригаду. Молодой офицер в первых же боях с Турцией 1828 года проявил себя. Но если к туркам он впоследствии не испытывал неприязни, то после последующей кампании по ликвидации «польского бунта», – так называли Польское национально-освободительное восстание – он не переносил поляков всю свою жизнь. Hанений в сражениях он не получил, лишь только орден и землю в аренду после его подавления. К тому же Безак стал полковником. А при царе-жандарме всей Европы русской армии приходилось быть воистину действующей. По проектам Александра Павловича устроены арсеналы в Варшаве, Новогеоргиевске, усовершенствована полевая артиллерия.

Середина ХІХ вtrf для Европы характеризовалось развитием революционной ситуации, которая очень раздражала Николая І, при первых же волнениях направлявшего туда войска, проливавшие свою кровь во славу западной монархии. Так в феврале 1846 года Безак попал в распоряжение генерала Панютина, и буквально через несколько дней занял Краков, входивший в Австро-Венгрию. В 47 лет став генерал-лейтенантом, Безак был назначен начальником штаба в. к. Михаила Павловича, уважающего его за боевое мужество и прямоту характера. Эти личные особенности были проявлены им во время Крымской войны.

Не буду подробно распространяться о деятельности Безака, который, являясь оренбургским и самарским генерал-губернатором, наводил общественный порядок, чем он более всего любил заниматься. Это была традиционная колониальная политика, с присущими ей насильственными переселениями, усмирениями непокорных и напоследок захватом и присоединениями новых земель к Российской империи, в частности, такого крупного города, как Чимкент.

19 января 1865 года генерал-адъютант Безак назначен командующим войсками Киевского военного округа и киевским, подольским и волынским генерал-губернатором, оставаясь членом Государственного совета.

Так как материалов о царских администраторах Юго-Западного края мало, приведу список деяний А. П. Безака. Он активно включился в доверенном ему крае в осуществление крестьянской реформы. Попробуем разобраться. На первый взгляд присутствовала благоденственная забота царской администрации о крепостных, почти всех – украинцах. Их владельцами были польские помещики, за малым исключением дворяне из бывшей украинской старшины. Реформа 19 февраля 1861 года в России была проведена не без тайного умысла подорвать доверие православных крестьян к помещикам католического вероисповедания, то есть укрепить веру в «доброго царя», что вполне получилось. Вспомните, каким провалом закончилось «хождение в народ» революционных разночинцев. Внимательно выслушивая «народников», согласно кивая головами и с восторгом «цокая», после зажигательных речей крестьяне их вязали и отдавали стражникам. В этих акциях была немалая заслуга и руководителя Юго-Западного края Безака. Не могу не привести цитату из его доклада на Высочайшее имя: «На мою долю выпала трудная задача переустройства обширного края, в котором высшие слои населения уклонились от настоящей своей русской национальности». Заняв пост администратора, Безак приступил к осуществлению в крае крестьянской реформы на прочной основе. Задавшись этой целью, он увеличил число мировых посредников из благонадежных, по его разумению, граждан. Это было нужно, так как вышел закон о продаже имений, принадлежащих полякам, исключительно лицам «русского происхождения». Благодаря таким принудительным мерам, далеким от справедливости, «Русское крупное земледелие увеличилось на 40 %. Он не упускал и других возможностей для утеснения польского населения, в основном Волыни и Подолии».

А. П. Безак. Неизвестный худ., XIX в. 383

Все действия Безака были в угоду самодержавию. Тогда у всех генерал-губернаторов было единое представление о государстве, которое для них было чем-то вроде большой казармы, народ которого должен был стоять на плацу точно по ранжиру. Губернатор для выполнения своей миссии использовал разные способы – репрессивные, административные и законодательные.

«С большим удовольствием» А. П. Безак поощрял шовинистически настроенных православных людей, насильно освобождал «истинно русских людей» от засилья «господ чужеземцев». Закрывал католические и униатские монастыри, католикам запрещал занимать высокие должности. Униатская церковь на территории Российской империи была ликвидирована, а всех греко-католиков быстро перевели в православие, отрапортовав об этом по инстанции. В 1866 году была упразднена Каменецкая епархия, но при этом учреждена православная викарная кафедра в Каменец-Подольском с викарием – епископом Балтским. Даже контора Варшавского государственного банка в Бердичеве была закрыта, а в Киеве открыта контора Российского государственного банка. Серьезные изменения происходили и в сельской местности. Казенные имения было запрещено сдавать в аренду, а только на оброк. Чтобы уменьшить количество шляхты, имевшей право владеть имениями или арендовать их, провели строгую проверку, в результате которой 81 тысяча шляхтичей лишилась этих прав. Они ринулись в Киев, но в губернские города въезд для них был закрыт. Трудно представить более оскорбительное унижение для гордых поляков, для которых в прошлом и король был не указ, – они-то владели своим вето! А тут их приравняли в правах, вернее в бесправии, с евреями.

В свою очередь православное духовенство получало от генерал-губернатора безграничную помощь и содействие, как моральное, так и материальное. Безак прилагал все усилия для восстановления ветхих и постройки новых православных церквей. Губернатором было испрошено через комитет министров ассигнование для православных священников, которое утвердил император. Из этой суммы назначено жалование городским священникам по 400, а сельским – по 300 руб. в год. А это немалые деньги. Народное образование тоже стало предметом забот бравого служаки. Оно проводилось в духе распространенного российского официоза «Самодержавие, православие, народность». Во всех учебных заведениях края, включая католические семинарии, запрещали преподавать на других языках, кроме русского. Из-за этого нововведения были закрыты многие польские пансионы, хотя бы и из-за того, что изучали Закон Божий на родном языке. Поэтому и был запрещен к выпуску «Бердичевский календарь», выходивший более столетия на польском языке.

Супруга генерал-губернатора Любовь Ивановна Безак своими благотворительными делами старалась смягчить суровые деяния мужа, став с марта 1865 года председательницей Общества для помощи бедным. В доме Сулимы (Лютеранская, № 16) она открыла бесплатные курсы черчения и рисования для ремесленников, собрала пожертвования на ремонт помещений. Самым большим деянием губернаторши было открытие бесплатной рукодельной школы для девочек, которые воспитывались там до совершеннолетия. Любовь Ивановна обеспечила ее неприкосновенным капиталом. Вскоре после открытия школа работала в двухэтажном помещении в Сулимовской усадьбе. Здесь устроили магазин по продаже изделий воспитанниц и престарелых, живших в приюте. Продукция этой школы, существовавшей полстолетия, пользовались заслуженной славой и спросом. После смерти супруга-губернатора Любовь Ивановна передала бразды правления княгине Надежде Андреевне Дондуковой-Корсаковой, ближайшей подруге детства известной писательницы Елены Петровны Блаватской.

Бурная административная деятельность подорвала здоровье Александра Павловича. В конце 1868 года по делам службы он выезжает в Петербург, где и умирает. Прах его был перевезен в Киев и погребен около церкви Рождества Христова на Дальних пещерах. В 1874 году возле него похоронили и его супругу.

Но все-таки я нашел очень важное и положительное деяние губернатора А. П. Безака. 20 ноября 1864 года при его поддержке и активном участии начала выходить лучшая газета Юго-Западного края – «Кіевлянинъ».

* * *

По утверждению графа С. С. Уварова, «язык русский едва был слышен на этом огромном пространстве». Даже духовенство в Волынской, как и в Подольской губернии, а отчасти, и в Киевской, употребляло в обиходе польский или украинский языки. А высокие чины, половина из которых – обрусевшие западноевропейцы или восточнокавказские народности – толком не знали русского государственного языка. Уваров, после разгрома Кирилло-Мефодиевского братства, дал циркулярное предписание попечителям учебных округов о том, что понятие «народность» и «народное начало» должно быть исключительно «великодержавным». Поэтому находим у Максимовича: «И ходят вереницею по университету распространители русской народности: попечитель фон Брадке; за ним помощник его Гинцель; за ним инспектор студентов Гинглинг, а за ним помощник его Рутенберг». В 1835 году перед прибытием Николая І в Киев была составлена записка обо всех учебных заведениях Киевского учебного округа. Приведу ее: «Университет Св. Владимира – 123 учащихся; Нежинский лицей им. кн. Безбородко – 170 воспитанников; в губернии 1 гимназия с 591 учащимся; уездных училищ – 4, с 324 учащимся; приходских училищ 12 с 251 уч. муж. пола, а женских училищ 7 с 196 воспитанницами».

Мысль об учреждении в Киеве женского учебного института возникла еще в 1833 году. Генерал-губернатор Левашов в своем представлении Николаю І сообщал, что, присмотревшись к образу жизни местного населения, особенно высших его слоев, и тщательно наблюдая за образом мысли жителей вверенного ему Юго-Западного края, пришел к заключению, что ни в училищах, ни в семействах никто не стремится к воспитанию полезных для общества знаний, нравственного усовершенствования: «Что упражнение ума приятными искусствами составляют цель образования; от сего гражданские добродетели и государственные обязанности остаются в небрежении или затмеваются превратными понятиями». «Особенно необходимо, – писал далее начальник края, – умственное образование будущих матерей семейств», мотивируя это тем, что «владычество их над сердцами и умами мужей и детей всё производит». Первый адрес вновь созданного заведения – дом фельдмаршала Остен-Сакена на углу Институтской и Липской. Еще в 1834 году было учреждено Училище для бедных девиц, круглых сирот всех сословий под попечительством графини Левашовой. В 1865 году училище было преобразовано в пансион графини Левашовой на сто воспитанниц при Фундуклеевской гимназии.

Совет Института Благородных девиц должен был состоять из генерал-губернатора, который при этом был непосредственным начальником Института на всех уровнях его управления, а члены совета должны были утверждаться императрицей, под покровительством которой он состоял. Начальник и инспектор избирались советом, но их тоже утверждала императрица. Именно тут обучались более ста девочек из семей дворян, купцов 1-й гильдии, потомственных почетных граждан, священников. Число воспитанниц – 120, из них приказами трех губерний Киевского округа предоставлялось право содержать за свои взносы 60 бедных дворянских детей, а также 60 других из любых губерний своекоштных с оплатой 800 руб. в год. На этом основании Институт был открыт в 1838 году, а в 1839-м было заложено новое здание в 4 этажа на возвышенности по Ивановской улице, которая из-за расположенного здесь Института вскоре получила новое название – Институтская. В главном здании размещались библиотека, классные комнаты, большой зал для собраний, больница, квартира начальницы, церковь Св. Александры и католическая каплица, а также дортуары – общие спальни институток. Об интерьерах в повести И. Нечуя-Левицкого «Хмари»: «Незнайома дама повела дівчаток через рядок покоїв, розкішно убраних. Скрізь блищали дзеркала, бронза, дорога мебіль, скрізь були розстелені дорогі килими. Малим дівчаткам було трохи якось ніяково. Усі вони поправляли на собі одежу, оглядали своє убрання, котре хоч було й гарне, але не було підхоже до обстави. Незнайома дама привела їх в простору світлицю. На софі сиділа начальниця, і вони підступили до мраморного столу».

Инститиут благородных девиц. Фотография конца XIX в.

Институт фактически был средней школой с 6-летним курсом обучения и принимал девочек 8-13 лет. В его программе: «Главной целью женского просвещения является получение сведений, не столько научных, сколько общих, энциклопедических, полезных в домашнем быту».

Обязательными дисциплинами были: закон Божий, русский язык и литература, польский, немецкий, французский языки, история, география, арифметика, основы физики и природоведение, рисование, музыка, танцы, рукоделие. Окончившим выдавалось свидетельство домашней наставницы. Обучение стоило 300 руб. в год, хотя половина воспитанниц училась за казенный счет. Первой начальницей Института была родственница Гавриила Державина (по второй жене) – Парасковья Нилова (урожденная Бакунина). Поэт о ней сказал: «Параше: коей мало в свете краше – взором, сердцем и умом». Инспектором Института в 1850–1871 годах состоял В. Я. Шульгин. Посетив Киев в 1844 году император Николай І заметил, что в Институте дети хорошо говорят по-русски, а вот в Полтавском «все говорят по-малоросски», несмотря на тщетные потуги почтенной директрисы. (Это из воспоминаний художника Н. Н. Ге.)

В 1888 году Институт Благородных девиц отметил свое 50-летие. За это время из его стен вышли 1283 выпускницы, и его популярность продолжала расти. Тут преподавали лучшие педагоги, в том числе профессоры Университета Святого Владимира, 1-й гимназии и Духовной Академии. Под руководством блистательных музыкантов Николая Лысенко и Осипа Витвицкого институтки изучали хоровое и сольное пение, играли на музыкальных инструментах.

* * *

С большими усилиями удалось местной администрации склонить министерство финансов открыть контору Государственного коммерческого банка в Киеве. И хотя устав был утвержден 24 мая 1839 года, деятельность началась лишь в начале 1840 года. Первоначально контора помещалась на Александровской улице, напротив Царского сада, в доме фон Юнка, а в 1845-м приобретен для нее вновь отстроенный каменный дом Дворянской комиссии, который был приспособлен со строительства флигеля для конторы банка, которая переехала сюда. С 1862 года – это контора Государственного банка. Соседнее с ней место было передано для сооружения Купеческой биржи.

П. Селецкий пишет о 1840-х годах: «Воровство и разбой были явлениями чрезвычайно редкими в Киеве, можно сказать небывалыми. Жители пользовались полной безопасностью». А. Н. Богатинов: «Когда мы ехали через Старый город, у церкви Св. Андрея обход спросил нас: „Кто едет?“ Подумаешь, что за время было в Киеве! В 11 часов уже обход по городу, тишина гробовая». По статистике, в год происходило от 2–4 до 7 убийств. Но уже в 1855 году губернатор доносил: «В городе Киеве беспрестанно случаются воровства, по-видимому, происходившие образовавшеюся шайкою под руководством какого-нибудь мошенника, довольно опытного. Средства полиции так ограничены, что трудно ожидать прекращения сего зла. К предупреждению оного необходимо было бы усилить ночные патрули по городу». Далее читаем: «С некоторого времени велось и ныне, к сожалению, продолжается, что идущие и едущие по городу днем и вечером курят сигары и папиросы, даже извозчики примеру сему следуют. Легко может случиться чего, Боже храни, что по малейшей неосторожности курящего произойдет какое несчастье». Вследствие этого сделано распоряжение о печатании объявлений, чтобы никто на улицах и в городском саду «не решался курить». Объявление это приказано было разослать по дворам и вывесить в гостиницах. При тогдашнем положении городов курение на улицах считалось весьма опасным и курящие подвергались суровым взысканиям.

А. П. Вальтер. Фотография второй пол. XIX в.

25 октября 1853 года Николай I присутствовал на торжественном открытии Анатомического театра, который доселе располагался в разных арендуемых помещениях. Стоимость составила 135 тыс. руб. за счет суммы, перешедшей от Кременецкого лицея. Архитектором его был А. В. Беретти. Император назначил лейб-медика Енохина руководить учреждением и внимательно прослушал пространную речь профессора анатомии А. П. Вальтера, стремившегося определить все значение медицинской науки, при этом упомянувшего добрым словом своего наставника Пирогова, «…гений которого служит путеводной звездой в науке анатомии, и указаниями которого руководствовался местный медицинский факультет».