С воцарением императора Павла I киевляне возрадовались. Они надеялись, что в благодарность за предоставленный ему прекрасный прием на город польются льготы и щедроты. Ожидания не были напрасными, император, ничего не забыв, всячески оказывал внимание посланцам из Киева. Материнское распоряжение о сносе Подола и создании нового района заселения на Печерске было приостановлено. Павел I также отменил ликвидацию Магдебургского права и вернул все предыдущие привилегии своему любимому городу (Жалованная грамота от 16 сентября 1797 года). А указ от 30 ноября 1796 года снял административную зависимость Киева от Малороссийского губернатора. Более всего киевляне страдали от запрещения проводить торжественные манифестации. Поэтому в Петербург была послана весьма представительная депутация. Император вспомнил радушный прием, и в конце 1798 года «соизволил» отправлять издавна введенную в Киеве церемонию. 1 января и 1 августа киевские мещане «всеми цехами при саблях и ружьях с хоругвями выходили, а почетные граждане на лошадях выезжали на р. Днепр», при этом производилась невероятная пальба – восторг от возвращенной привилегии был неописуемый.

В Украине никаких публичных увеселений и «позорищ» не замечалось, а в Киеве имелись: театр во флигеле «государева» дворца и «редута» собрания в городском доме на Печерске, «в котором итальянец представлял на стене один раз (sic!) и концерт играл один также раз». Дошло сатирическое произведение (кон. ХVIII в.) офицера Уманского, стоявшего с полком в Киеве, в котором он описывал киевское общество: клуб и домашние собрания, мужчин и дам, русских и поляков, разбогатевшего на «шинках» еврея, немцев и тому подобное:

Приведем несколько статистических данных о Киеве (1797 г.). В городе на то время: «публичных строений» каменных – 15; частных домов каменных – 12; а деревянных – 2672. Население – до 19 тыс. душ. «Для умножения народонаселения» в Киев по указу императора Павла I от 27 сентября 1797 года была переведена ярмарка из Дубно. Она стала называться Крещенской или еще чаще «Контракты». На торги начали съезжаться несколько тысяч людей разных сословий. И это быстро сказалось на численности населения, на 1800 г. достигшего 30 тысяч. Но некоторых, правда немногих, от правления нового императора ждала немилость. Так, автор популярных воспоминаний Ф. Ф. Вигель пишет, что, отправив великого Суворова в деревню, Павел I «…Сим не довольствуясь, по какому-то неосновательному подозрению, он велел схватить всех адъютантов его, всю многочисленную свиту, посадить в Киевской крепости, и бедный отец мой осужден был стеречь сподвижников великого человека!»

С утверждением Киева губернским городом облик его ничуть не изменился. Побывавшие в нем путешественники повторяли сказанное о нем Екатериной II. Писатель XVIII века В. В. Измайлов в своей книге «Сентиментальное путешествие в полуденную Россию» пишет: «Самый Подол, более населенный, чем другие части города, не имеет совсем вида города. Деревянные кровли, низкие хижины прикрываются церквями и монастырем. Улицы так узки, что едва двое дрожек могут разъехаться. Сообщение между тремя частями города весьма затруднительно. Кажется, что вы видите три разных селения. Я говорю селения, ибо весь Киев едва заслуживает название города», – в конце восклицает писатель. Да и откуда взяться городскому облику, если ощутимым единственным доходом, регулярно взимаемым магистратом, был по-прежнему винный откуп. К тому же нужно было содержать полицейскую команду в 56 человек, обеспечить помещением, амуницией и жалованием. Она была учреждена 11 июня 1799 года по указу из Санкт-Петербурга военным губернатором А. Беклемишевым.

Как я уже писал, строения Межигорского монастыря были уничтожены пожаром. С учетом значительных запасов глины высокого качества, приближенной к каолину, на месте закрытого монастыря организовали фабрику фаянсовой посуды. Павел I 5 июня 1798 года подписал об этом указ, подчинил фабрику Киевскому магистрату и передал городу территорию. Но с первых дней своего существования, несмотря на неусыпный контроль со стороны губернатора и меры, принимаемые государством по ее усилению, фабрика не давала прибыли, а приносила систематические убытки городу. Это, в конце концов, стало причиной того, что ее передали 21 января 1822 года в ведение кабинета его императорского величества, о чем свидетельствовал указ Александра I.

М. А. Максимович много писал о Межигорье, потому что его волновала судьба этой местности. Эта важная историческая территория до сих пор волнует общественность. Поэтому считаю нужным привести часть статьи Михаила Александровича из газеты «День», № 45,1865 г.: «В сентябре прошлого года я смущен был в Киеве известием, что через несколько недель Межигорье будет продаваться с публичного торга. Тогда я написал следующие строки: Скорбная мысль не покидает меня и в моем хуторском уединении: что если Межигорье достанется в руки какого-нибудь предприимчивого жида?… Оскорбительно было бы для нас его обладание тем дорогим для здешнего края местом, куда являлись некогда на молитвенные подвиги и пострижение такие люди, как патриарх Иоаким Савелов, митрополит Тимофей Щербацкий, епископ Иоасаф Горленко и многие другие, тем заветным местом, которое в тяжелые времена Киевской Руси посещал благодетельный для нее иерусалимский патриарх Феофан и подтвердил тут ставропигию, и в беседе с Межигорской братией рассказывал об огне, сходящем перед Светлым Воскресением на Гроб Господний.

Но нет! Межигорье не должно переходить ни в жидовские руки, ни в частную собственность всякого торгаша и промышленника; и мне сдается, что до того не допустят ни Печерская Лавра, ни другие монастыри киевские со своим архипастырем, что они общими силами при содействии благотворительных мирян оплатят Межигорье и откроют его по-прежнему для общежительства братского; что новособранная здесь братия весьма могла бы продолжать с успехом и выработку фаянсовой посуды…

Неужели такой слух основателен? Неужели этот достопамятный уголок Святорусской Киевской земли, где в продолжение стольких веков воздавалась повседневная хвала Всевышнему от общежительной православной братии, где и теперь красуется величавый храм Преображения, воздвигнутый здешним постриженцем московским патриархом Иоакимом, неужели и в самом деле Межигорье ныне достанется не в распоряжение Печерской Лавры, а в собственность какого-нибудь торгаша?» В начале ХХІ века судьба Межигорья как-то странно изменилась…

Вид на Ближние и Дальние пещеры Киево-Печерской лавры. Неизвестный худ., кон. XIX в.

С организацией в 1782 году в Киеве наместничества и причисления к нему почти всей южной части Полтавщины и части Черниговской губернии, личный состав служебной администрации в губернских учреждениях, начиная с высших должностей и кончая канцелярией, стал пополняться всецело с Левобережной Украины. Впоследствии, при отделении левобережных уездов другим губерниям, число русских дворян стало уменьшаться, что привело к усилению влияния в крае польской шляхты. В администрации стало больше служащих поляков. Павел I из всех правящих до этого был более снисходителен к представителям разных национальностей Юго-Западного края. Польский язык был разрешен в судопроизводстве, представители польской знати стали селиться в Киеве, особенно при военном губернаторе Беклемишове. Правда, 28 мая 1801 года на докладе Сената Павел I наложил резолюцию о запрете пользоваться польскими медными монетами для торговли в Киеве, но при этом позволил появляться в национальной одежде, чем сразу воспользовались в свете и на службе поляки, а на базарах – евреи. Украинцы, за исключением немногочисленных женщин в зрелом возрасте, этим правом не воспользовались. Постепенно евреи усилили свое влияние в Киеве. На них распространилось указание императора Павла I, прозвучавшее относительно их единоверцев в Каменец-Подольском: «Оставить на том основании, как они и в других городах свободное пребывание имеют». До этого 13 февраля 1801 года император «соизволил» еврейским ремесленникам и купцам проживать в Киеве. Но сбор налога с них был увеличен, особенно от продажи мяса.

Сначала Павел I современникам казался вежливым, образованным и толковым юношей. Получив возможность показать себя настоящим мужчиной, он ударился в крайность, превратил свой дворец в Гатчине в настоящую казарму, безжалостно и формально придираясь к своим солдатам. Но при этом все-таки навел порядок в российском престолонаследии, последующие поколения Романовых четко исполняли его.

Как замечено, правители России, сменяя друг друга, непременно восставали против порядков, установленных предшественниками. Сталин быстро расстался с прагматичной политикой, проводимой Лениным. Хрущев «разоблачил» культ личности Сталина. Брежневская эпоха была реакцией махровой советской бюрократии на нововведения Хрущева. Андропов, сменивший Брежнева, намеревался навести дисциплину, расправляясь с коррумпированным брежневским окружением. При Черненко за несколько месяцев эта бюрократия пыталась возродиться, и не без успеха. Горбачев со своей «перестройкой» пытался создать «социализм с человеческим лицом», а в новой России Ельцин поощрял развивающихся олигархов, с которыми теперь пытаются бороться Путин-Медведев-Путин… Эту схожесть происходившего и при царях, отметил историк Василий Ключевский, отличавшийся значительной долей скептицизма.

Но вернемся к Павлу. Его режим порывал с предыдущей эпохой, проходившей в основном под знаком его матери, когда традиционное деспотичное самодержавие и распущенные придворные нравы ХVIII века «покрылись еле заметным налетом» небольшого просвещения. Сам Павел I был более-менее добродетельным, его внебрачные связи считались весьма скромными по сравнению с похождениями его матушки: список ее любовников напоминал реестр лейб-гвардейского эскадрона, а то и полка. В первую очередь он порвал с теми кругами, которым покровительствовала его мать, что и стало основной причиной его гибели. Он был убит 11 марта (как показала история – этот месяц стал роковым и для Александра II, и Николая II) в Михайловском замке, в комнате, соседствовавшей со спальней его сына, престолонаследника Александра, который, по его собственному признанию, был готов к случившемуся, из-за чего переживал всю жизнь. Сострадательные историки, трогательно заботясь о репутации наследника, сообщают о его полном неведении. Бог им и Александру I судья!