Взаимоотношения Украины и Московского царства мало освещались историками не столько из-за скудости сведений, сколько потому, что как-то не хотелось ворошить неприятное прошлое. Особенно это касалось первой половине XVII века, когда Москва еще не мечтала стать великой Россией, а окраина Польши – независимой Украиной.

О гетмане П. К. Конашевиче-Сагайдачном известно многое, кроме года рождения. О нем написан прекрасный роман Зинаиды Тулуб «Людоловы». Этот выдающийся политический деятель, полководец и просветитель, родился в с. Вишеньки близ Самбора. Петр Кононович Конашевич получил на Запорожье прозвище Сагайдак от названия колчана для стрел, обтянутого кожей дикого козла). С 1616 года гетман Запорожского казачества совершал блистательные походы в Крым, где с 2000 воинов взял штурмом Кафу, освободив много пленников-христиан. Затем, переплыв Черное море, покорил Синоп и Трапезунд, разбив при этом пашу Цикало.

Петр Конашевич-Сагайдачный. Неизвестный художник XIX в.

Таким образом, при Сагайдачном украинские казаки стали полными хозяевами Причерноморья. Этого не смог пережить турецкий султан – он отправил грозную ноту королю Речи Посполитой с требованием обуздать своих подданных – казаков. При этом погнал крымского хана в Украину, чтобы наказать непокорных. Правительство решило принять меры по обузданию казачества. Но те, не воспринимая никаких уговоров, на чайках добрались до самого Константинополя и «замигали своими походными огнями в окна султанского сераля». Султан, взбешенный такой наглостью, приказал собрать громадное войско под началом Скиндер-паши для похода на польские земли с целью полного искоренения всего христианского населения.

Коронный гетман Станислав Жолкивский, неуверенный в благоприятном исходе, был вынужден 17 сентября 1617 заключить в Буше, на Винничине, мир, согласно которому обязался обуздать казаков и строго запретить им выходить к Черному морю. Однако поляки их приструнить не успели, потому что вскоре казаки с гетманом Сагайдачным понадобились королевичу Владиславу для борьбы с московским царем.

В 1620 в битве у Цецоры между войском Речи Посполитой и силами Османской империи, войско Жолкевского было разбито. А сам Жолкевский человеком чести. Будучи окружен турками, покинутый своими солдатами, в ответ на уговоры нескольких товарищей по оружию искать спасения бегством он застрелил своего коня! И погиб на поле боя. Голова его была увезена в Стамбул. Голову Станислава турки возили по стране, как военный трофей, и требовали выкуп в три миллиона злотых за возвращение его плененного сына и головы героя. В то время на такие деньги можно было построить несколько городов уровня Жовквы. Чтобы собрать такую сумму, там даже открыли монетный двор и начали чеканить деньги. Необходимый выкуп все-таки собрали и сына выкупили, однако он умер через несколько лет. Голова гетмана вместе с телом погребена в костёле Святого Лаврентия (Жовква).

Я неоднократно был в этом удивительно уютном городке, построенном в ренессансном стиле, и искреннне восхищен его памятниками истории и архитектуры. Особенно меня взволновали автобусы, которые регулярно привозят национально сознательных туристов из Польши. В Польше и других соседних с Украиной странах очень много связанных с нашим историческим прошлым мест. Но мои соотечественники там не бывают! Они чаще, значительно чаще, осваивают базары и другие торговые места, оставаясь лишь декларативными патриотами!

Начиная с 1606 года бояре неоднократно приглашали королевича Владислава на московский трон. Продажная знать, самозабвенно занятая придворными интригами, упрашивала его и его отца короля Сигизмунда III подождать: мол нужно подготовить почву. Владиславу пришлось очень долго ждать обещанной хитрыми боярами царской короны. Наконец королевичу это надоело, и он отправился с войском завоевывать Московию. Весной 1618 года Владислав уже был под Вязьмой и с нетерпением ждал от сейма обещанной помощи. Но шляхта и магнаты воевать не хотели, и у претендента оставалась единственная надежда – украинский гетман. Королевич начал его уговаривать еще за год до похода. Но Сагайдачный не спешил. У него были дела на Черном море и в Литве, но он понимал, что будущее казачества зависит от Владислава, да и казаки немного заскучали без ратных дел и военной добычи, дав слово полякам не ходить на «татарву». Мудрый полководец понимал, что поход по голодной и нищей от многолетнего безвластья Московии не принесет много добычи. Поэтому нужно было запастись провиантом, так как у населения отбирать было нечего. Это характерно для Средневековья, когда бедные страны эффективно защищались больше нищетой, чем мощью стен крепостей. Тогда, как и впоследствии, первостепенной целью походов был грабеж.

А тем временем польское войско пассивно стояло под Вязьмой. И лишь 2 июля нерешительно двинулось вперед и осадило Можайск, куда всё-таки пришло обещанное сеймом пополнение. Поляков было 25 тысяч. Этого было недостаточно, чтобы идти на Москву, поэтому весть, что украинское казачество отправилось в поход, «наполнило души необычайной радостью». Они без сопротивления захватили Звенигород и стали лагерем. Туда и прибыли посланники Сагайдачного, полковники Михайло Дорошенко и Богдан Конша. Они привезли письмо гетмана, в котором шла речь о встрече под Москвой, в Тушино.

По плану Владислава, Сагайдачный должен был соединиться с ним под Вязьмой, но гетман считал иначе. Его главные силы (20 000 казаков) в начале лета, обеспечив себя боевыми припасами и продуктами, отправились на Москву. Казачье войско пошло по пути, выбранном Сагайдачным: Путивль, Курск, Ливны, Елец, Коломна. Вокруг рассылались летучие отряды, которые мимоходом тревожили противника, разрушали города и крепости. Одновременно они препятствовали организации московского войска, разбивая по очереди наспех собранные полки.

Все проводимые Сагайдачным военные кампании долго и тщательно подготавливались. Необычный путь по Московии разрабатывался в течение года с помощью разведчиков: купцов, монахов и, особенно, паломников и кобзарей, всегда выполнявших разведывательные функции. Это были казаки, потерявшие зрение в боях. От союзника Владислава гетман свои разработки держал в секрете, не очень доверяя его окружению, падкому на деньги. Сагайдачный славился своей скрытностью: никого не посвящал в свои планы, по мнению современников, был скупым в словах, но щедрым на награды.

Вначале главные силы направились из Путивля на Курск вдоль реки Сейм. Оттуда – на Ливны-Елец по реке Сосны. Ливны осадили в день Св. Петра, то есть 29 июня, и в тот же день взяли штурмом, разрушив и спалив дотла. Такая же участь постигла через несколько дней и более населенный Елец. Города Лебедян, Данков, Скопин захватывал Михайло Дорошенко. Достойное сопротивление оказал Михайлов, к которому украинцы подошли 22 августа. Сагайдачный приказал готовиться к серьезному штурму с двух сторон, поставив целью поджечь город. Для этого стреляли раскаленными ядрами, а оставшиеся свободные возы заполняли горючими материалами и подкатывали под деревянные стены. Это длилось два дня и ночь. По версии российских историков, штурм не удался, так как город охраняла сама Богородица, хотя его штурмовали такие же православные люди. Сагайдачный дал отбой, заявив, что завтра город «яко птицу рукою моею возьму», и взял его 6 сентября. По московским сказкам, «окаянный всепогубный враг» также покорил Касим и Каширу.

Смутное время. Худ. С. В. Иванов

Реку Оку украинское войско перешло во время сражения за овладение переправой. Захват Коломны без осады дал гетману возможность быстро продвинуться вперед. Путь на Москву был открыт, при этом отряды казаков, рыскающих по округам, сдерживали и распыляли войска воевод. Из Пафнутьего монастыря против украинцев царь послал рать известного князя Пожарского, но он по дороге заболел и вернулся в Москву, а скорее всего, просто поостерегся потерять свою славу «непобедимого защитника отечества». При обходе казаков вокруг Москвы произошло сражение со славным воеводой Бутурлиным. Встреча была особенной, в давних рыцарских традициях, так как полководцы схлестнулись в поединке. Старый Сагайдачный скинул Бутурлина с коня ударом булавы. Это значительно подняло дух казаков и так почитавших своего полководца. Многих пленив, украинцы дошли до Тушина, где 8 октября встретились с Владиславом. При встрече гетман передал королевичу пленных – воеводу Никиту Черкасского, комендантов Ливнов и Ельца, а также перехваченных послов в Крым – Степана Хрущева и Семена Бредихина: бояре надеялись уговорить татар напасть на Украину. Направленные из Москвы воеводы, чтобы не допустить соединений войск гетмана и королевича, вернулись ни с чем, по словам летописца, «их обуял великий ужас».

Если смотреть на поход Сагайдачного стратегически, заметим, что гетман повел своих воинов не тем путем, что королевич. Опытный полководец Сагайдачный, которого под Хотином турецкий султан в ярости назвал «хитрым, седым псом», решил напасть на северного соседа с неожиданной стороны. Это разрушило оборонные планы Москвы, раздробило силы, ввело в заблуждение воеводу Бутурлина. Он вынужден был перекинуть полки с польского фронта на украинский, оставив королевичу открытую дорогу на Москву. Поэтому те и не встретили сопротивления на пути – московиты лучшие свои силы направили к Сагайдачному.

Настал кульминационный момент похода – взятие Москвы. В ночь с 1 на 2 октября, в праздник Покрова, был подготовлен первый штурм Москвы. Польская артиллерия должна была разбить укрепления, после чего казаки смогли бы взять город. Два перебежчика – «французские немцы» – предупредили московитов, вставших на защиту. В полночь Сагайдачный оказался возле Арбатских ворот. Был отдан приказ о наступлении, взломаны Острожные ворота, и казаки начали приступ. Но Сагайдачный дал приказ прекратить наступление и отойти от стен Москвы.

Почему так случилось? Скорее всего гетман, как мудрый политик, понимал, что зависит от Польши являясь ее подданным, но и окончательное унижение православных братьев не входило в его планы. От Московии можно было получить поддержку в случае давления католиков на права православных, а оно бы усилилось при фанатичном католике Сигизмунде III. Тем более что жолнеры не пошли на штурм и отошли к Серпухову, требуя денег. К тому же закончились три месяца, которые сейм дал на ведение войны.

Начались холода, к которым поляки не были готовы. Королевич снял осаду и отступил сперва к Троицко-Сергеевскому монастырю, а потом к с. Рогачеву в 12 верстах от знаменитой обители. Тут неподалеку, в с. Деулине, начались переговоры. Как бы ни было, но судьба Московии в то время пребывала в руках Сагайдачного. Стратегически мыслящий гетман, исполнив свой долг перед Польшей, отступил от Москвы. Затем отошел на север и внезапно занял мирно дремавший Серпухов и подошел к Калуге. Там стал лагерем, окружив его по казацкой стратегии возами, наполненными доверху награбленным. Летучие сотни после каждого набега увеличивали добычу. Такие действия подгоняли бояр к перемирию, выгодному полякам. Гетман послал к Владиславу казака Путивльца и посоветовал королевичу не покидать пределы Московии.

1 декабря мучительные переговоры закончились. Был заключен мир на 14,5 года. К Речи Посполитой отошли Смоленск и Новгород-Сиверский.

Отягощенные добычей войска Сагайдачного возвращались в Украину самым коротким путем, мимоходом грабя и сжигая населенные пункты – Лихвин, Белев, Болхов, Орел. По пути казаки получали необходимый провиант для возвращения домой, успех поддерживал дух воинов. Сагайдачный понимал, что только в сражении можно победить врага. Если для Владислава поход был неудачным – он не достиг своей цели – Москву не одолел, то для украинского полководца все сложилось весьма благоприятно, укрепилась слава казаков. От них зависит судьба королевича, ведь они ведь взяли инициативу кампании на себя.

Сагайдачный в Москве

Необходимо отметить социальные различия служилого московита и польского шляхтича. Когда Лжедмитрий II, по прозванию Тушинский вор, вошел в 1608 году с отрядом в Коломну, местные начали роптать, что, мол, это не царь – самозванец. Тогда тот заорал на них: «Что, бляди, царя не узнаете?!» Те, испугавшись – кто кроме властелина мог на них кричать – повалились в ноги: «Прости царь-батюшка, вели миловать!» Спустя некоторое время уже в Тушино, Лжедмитрий II пытался урезонить поссорившихся шляхтичей: «Что, бляди, царя не слушаете?» те, остолбенели, потом все вместе, вытащив сабли, рванули за бедолагой. Еле тот ноги унес. Вот и разница в менталитете! А казаки? У них завоевать авторитет и стать предводителем было невероятно трудно, но это всегда удавалось Конашевичу-Сагайдачному. О нем очевидцы писали: «Смолоду он умел натягивать лук, хорошо владел оружием. Был выносливым, легко сносил любые трудности, голод. Врага не боялся, в опасности проявляя трудность. На заседаниях умел выслушать всех, а потом принять единственное правильное решение мудрого стратега». Каштелян краковский Яков Собеский в своих «Записках о хотинской войне» писал: «Сагайдачный отличался острым умом, зрелостью мысли, редчайшим кругозором. Человек большого духа, в бою первый, при отступлении последний. В лагере осторожный, мало спал, не пьянствовал. Молчаливый». В оде Петру Конашевичу-Сагайдачному Касиана Саковича есть строки о походе в Московию:

Так и в московской кампании мы видим у Сагайдачного необычайную смелость, при этом логику и понимание в достижении цели. Политическим результатом похода сталоукрепление позиций украинского казачества, они стали практически королевским войском, а Сагайдачный гетманом всей Украины. Но права православных королем Сигизмундом III и после московского похода ущемлялись и послаблений не предвиделось. Не таков был Сагайдачный, чтобы это допустить. И когда в 1619 году польские эмиссары прибыли в Киев, чтобы продолжить бесплодные переговоры, гетман демонстративно собрал казаков под Белой Церковью. Это заставило короля уравнять в правах православных с католиками.

Одна из славнейших страниц отечественной истории – хотинская победа, где Сагайдачный в очередной раз проявил себя мудрым и мужественным полководцем. Он с помощью казаков нанес сокрушительное поражение султану Осману II, имевшему значительно превосходящие силы. Это публично оценил и Владислав, командовавший объединенной украинско-польской армией. Королевич, получив популярность среди шляхты и славу защитника христианства в Европе, через 10 лет стал королем Польши. Благодаря совместным с Сагайдачным походам он сразу после коронации легализовал православную церковную иерархию во главе с митрополитом Петром Могилой.

Гетман своим хотинским походом закончил военную стезю и последние пять месяцев жизни посвятил внутренним делам Украины, особенно Киевскому Богоявленскому братству и его школе. Умер он 10 октября 1622 года и похоронен «при церкви школы Славянской на Подоле, с почестями, в доме братства церковного». Место его захоронения известно приблизительно – где-то на территории современной Могилянки.

Рассматривая памятник гетману Сагайдачному в Киеве с булавой, устремленной в небо, понимаешь, что у него было больше оснований указывать символом власти на Москву, чем у Богдана Хмельницкого.