Во всех путеводителях, изданных в России, постоянно повторяются замшелые тенденциозные выражения советского и имперского периода: «Киев захватили польские паны». Такова была логика советской историографии: если выполнено по приказу Москвы или Петербурга, то – освобождение, а если сделали литовцы, поляки, немцы – то захват, оккупация. Мне, историку, часто задают вопрос: почему литовские, а потом польские феодалы владели Киевом? Как это сказалось на его развитии? И как считать: в средние века феодализм был прогрессивной общественной формацией?
Не думаю, что для Украины Московия со своим азиатским правлением «грозных» или «кровавых» царей была бы лучше. Российская империя до 1861 года имела крепостных, причем этих рабов не привозили из Африки.
А Польша XVII века была самым демократическим политическим образованием Европы, что и погубило ее впоследствии. А разве в наше время все страны и их население доросли до демократии? В моей книге много критических высказываний против Московии и России. Но это касается только политико-административной стороны. Российская культура XVIII – XX веков сыграла большую роль в развитии духовности и интеллекта народа Украины, значительно бо́льшую, чем другие страны. Мой родной язык – русский и пишу я книги на этом языке. Я сформировался как украинский патриот, воспитанный на русской культуре. Мне претит сама суть российского империализма, неважно какого – царского или компартийного. От него всегда страдала любая интеллигенция: русская, украинская, еврейская, татарская… По И. Сталину, интеллигенция не класс, а прослойка (по-украински «прошарок»).
Были и другие страны, кроме Польши, которые не отказались от мысли оторвать куски пожирнее. Среди них – быстро развивающееся Московское царство, Крымское ханство, всячески поддерживаемое Оттоманской империей, которой на то время принадлежала не только вся Передняя Азия, но и Северная Африка, все Балканы, Румыния, Молдавия, почти вся Венгрия. За первые десятилетия нахождения в Речи Посполитой киевляне, как и все жители Украины, почувствовали позитивные сдвиги в своей жизни. Некоторые из них, в первую очередь украинская шляхта, даже пытались встать на защиту своих интересов, но с годами их запал стремительно уменьшался. Важно другое: расположенная ближе к Западной Европе Польша была значительно культурнее, чем Литва. Поэтому украинской знати, жившей в духовных традициях Киевской Руси, были предпочтительнее манеры и роскошь польских магнатов, высокий образовательный уровень школ и Краковского университета, начитанность священников и солидные библиотеки почти в каждом монастыре. Так, прельстившись чужой духовностью, они попали в паутину иезуитских патронов, теряя связь с верой отцов и дедов. Их можно понять, тогда православие переживало не лучшие времена. В Московии, в борьбе за власть, монастыри теряли свою привлекательность, а в Украине священники в силу бедности не могли научить грамоте своих детей, не было школ, где духовенство могло получить хоть какое-то образование. Поэтому магнаты и шляхта в Украине, постепенно отождествляя собственные желания с потребностью государства, готового идти им навстречу, менее охотно защищали местные национальные интересы. Общение украинцев с поляками, а посредством них и с Западной Европой, имело важное значение для эффективного экономического развития. Это обусловило организацию общества на западный манер. В украинской истории не было более сильного и позитивного влияния Запада на местную жизнь, чем во время господства литовцев и поляков.
Украинские земли составляли основную часть Речи Посполитой, ставшей самым большим государством Европы. Несмотря на приблизительность и условность подсчетов, из всего населения в 7,5 млн чел., православных (украинцев) было 2 млн, то есть 28 %. Самым малочисленным и отсталым воеводством было Киевское: площадь 117 тыс. км2, с численностью населения 234 тыс. и плотностью 2 чел. на км2. Для сравнения возьмем Галицкое воеводство: – 45 тыс. км2, 446 тыс., 10 чел. на км2. Малолюдность Киевского воеводства вполне обоснована. При литовцах, особенно в начале XV века, когда экспансия решительного князя Витовта достигла Черного моря, в степях начали строить крепости и укрепления вокруг поселений.
Еще ранее на Украине действовала система сословной организации общества, принятая в Киевской Руси. В отличие от классов, отображающих экономический статус определенных социальных групп, сословия возникали на основе определенных законом прав, привилегий и обязанностей. В начале правовые отличия между шляхтой (дворянством), духовенством и мещанами были размытыми, поэтому человек без особых трудностей переходил из одного сословия в другое. Но со временем размежевание между ними, особенно между шляхтой и другими сословиями, стало наследственным, поэтому переход в иное сословие мог состояться лишь в исключительном, четко оговоренном случае. Сословие в рассматриваемый период было значительнее важнее, чем вероисповедание и национальность, которая на то время еще и не сформировалась. Тогда говорили: «Какого вы роду, племени?», а не о 5-й графе, пункт «а». (Для молодых и тех, кто забыл старое: 5 графа – «национальность» – была важным определением для приема на работу, чтобы не дай Бог, в организацию не попали евреи. А они – «проныры», могли сменить национальность, тогда появилась буква «а», означавшая: «Какая национальность была раньше».)
В Украине в XIV – XV веках сформировалась шляхта, ее высокое положение обуславливалось «пролитой кровью» на военной службе королю или великому князю. При ВКЛ сердцевиной шляхетского сословия было от 20 до 30 княжеских или магнатских родов, происходивших от суверенных князей династий Рюриковичей и Гедиминовичей. Многие из этих родовитых семей находились на Волыни – твердыне украинской аристократии, где самыми богатыми были Острожские. Потом шли Сангушки, Чарторийские, Збаражские, Вишневецкие, Заславские и Четвертинские. Эти семейства занимали большинство высоких должностей в Литовском княжестве, а теперь остатки их суверенных прав заключались только в привилегии вести военные отряды под своими собственными знаменами и быть подсудными лишь великому князю.
Верхушка шляхты (впоследствии названная старшинами), насчитывающая несколько сотен семей в Украине, частично происходила из княжеских дружинников Руси, имела поместья в 10–15 сел и монополизировала местную власть. Но преобладающее большинство шляхтичей были бедными. Их семейного бюджета хватало лишь на то, чтобы оснастить и вооружить одного воина на коне. Звание шляхтича можно было получить за службу в кавалерии, при обороне замка и охране магната. Но жалования едва хватало, чтобы прокормить семью, а так как Речь Посполита перманентно сражалась, в военных особенно нуждались. И король, и магнаты сильно зависели от шляхты и не могли существовать друг без друга. В Польше шляхта, обладающая широкими правами, вплоть до «вето» на сеймах, была наиболее организованной и влиятельной. Она составляла около 8—10 % населения, при среднем показателе дворянства для Европы 1–2 %. Правда на Киевщине шляхты было всего 5 %. Вот почему Польша стала республикой. Не перестану отмечать, что среди всех стран мира именно в Речи Посполитой сложилась традиция народоуправления, так как 10 % населения вершили судьбу государства. О подобном не могут заявить более половины стран современной Европы. Нужно с этим согласиться. Даже при «всенародном строе» в СССР безраздельно правил 0,5–1 %!
Среди жителей в Киеве преобладали мещане. Вообще в Речи Посполитой городов было немного, и их обитатели-мещане были самым малочисленным слоем населения. Для привлечения жителей и роста населенных пунктов литовские князья, а потом польские короли давали крупным городам Магдебургское право, то есть самоопределение. Киев его получил в 1497 году, но предусмотренное этим правом равенство всех мещан перед законом не всегда выполнялось. В Киеве XVI века не было элитных семейств, которые в западных городах получили всю власть. Тут основную роль играли братчики, то есть члены братств и цеховых объединений, при этом не последнюю роль играли мелкие купцы и лавочники. Нельзя забывать и городских стражников. Люди, жившие вне городских укреплений и фактически лишенные прав, что было обусловлено их социальным положением, составляли большинство населения Киева. Горожане оставались пестрой этно-социальной группой (шляхтичи, урядники, немецкие ремесленники, греческие, московские, армянские, еврейские купцы). Жителями Киевского воеводства в основном были крестьяне, в городах они появлялись лишь на ярмарках, по бедности всё более отдаляясь от других социальных групп. Пограничный со Степью Киев был слабо защищен от набегов татар и волохов. Древние торговые пути, сделавшие город столицей Киевской Руси, были нарушены. Поэтому в нем проживало не более 3 тысяч жителей, размещавшихся на территории Подола: от нынешней Почтовой площади до Верхнего Вала.
Почувствовавшая свою незаменимость и силу в защите государства шляхта постепенно становилась все более влиятельной. Многие из шляхтичей, преуспев в хозяйственных делах в своих поместьях, не рвались принимать участие в войнах. Они использовали военную добычу для развития своего производства, а в конце XV – начале XVI веков захватили власть в местных воеводских сеймиках, а вскоре и в главном сейме Речи Посполитой, которому принадлежала высшая законодательная власть в стране. Теперь шляхта эффективнее, чем знать любой страны Европы, могла ограничивать прерогативы своих королей. В 1505 году контролируемый шляхтой сейм утвердил закон «Nihil novi», по которому королю воспрещалось издавать законы без согласования с их представителями. А в 1573 году, когда умер последний из династии Ягеллонов, шляхта получила право выбирать себе монархов и определять их прерогативы путем соглашения, что называлось «Pacta conventa». Ограничение королевской власти было лишь одной из задач шляхты. Она также активно боролась против магнатов, и в течение столетия шляхте удавалось ограничивать их доступ к государственным должностям и землям.
Важным объектом притязаний шляхты стали города, в том числе и Киев. В 1505 году большинство городов лишили права голоса в сейме. А через 60 лет шляхетский сейм запретил местным купцам ездить за границу за товаром. Поэтому чужестранцы торговали непосредственно со знатью. Для получения полных прав нужно было становиться католиком, но это позже, а вначале среди шляхты было немало протестантов или православных. Всегда важным был вопрос вероисповедания, тогда служивший синонимом культуры, особенно для украинцев. При отсутствии собственной государственности церковь служила им единым институтом проявления их самобытности. Но именно тогда, когда возникла необходимость в сильной церкви, наступили времена безысходности и упадка. Литовские князья и польские короли покровительствовали и управляли церковными делами и сами назначали православных епископов и даже митрополита, что имело катастрофические последствия и подорвало авторитет православной церкви. В таких условиях культурное влияние православия становилось все более ограниченным. Школы, как наиболее привлекательные учреждения церкви, приходили в упадок. Малограмотные учителя мало чему могли научить, в отличие от иезуитов, проводивших обучение на высоком уровне. Все великие люди XVI – XVII веков первоначальное образование получали у иезуитов. Да что там говорить, родись А. С. Пушкин на пару лет раньше, обучался бы у иезуитов, имевших свою школу в Санкт-Петербурге. Но как раз ко времени его обучения открылся Царскосельский лицей. Завоевание турками Константинополя в 1453 году углубило интеллектуальный и культурный застой, лишило православие передового и вдохновляющего образа. Потеряв внешние и внутренние стимулы, православная культура скатилась в обрядовость, ограниченность и упадок.
В это же время поляки переживали период культурного подъема. Мощные всплески творческой энергии с Запада, где процветало Возрождение, будили новое мышление. Распространению прогрессивных идей благоприятствовали выпускники Ягеллонского университета в Кракове и польские студенты университетов Италии и Германии. Среди них попадались, правда, в меньшинстве, и украинцы. Так, например выше упомянутый Юрий Котермак из Дрогобыча, который стал ректором университета. В начале XVI века в Польше насчитывалось более 20 типографий и более трех тысяч парафиальных школ. Реформацию, влияние которой стало заметным в Речи Посполитой в середине XVI века, сформировали потоки творческого пробуждения и развития. Своих последователей среди 1/3 шляхты нашел кальвинизм – течение протестантизма, где важная роль в управлении церкви отводилась мирянам. Радикальное течение протестантизма – социнианство (название получило по имени Фауста Социна), которое не принимало догмат о Троице и проповедовало пацифизм, возникло и было распространено в Речи Посполитой. Социниане создавали небольшие, но влиятельные парафии по всей стране и даже в окрестностях Киева. Они имели свою высшую школу в Гоще (Волынь), где обучался царевич Димитрий. Несмотря на острые конфликты, которые возникали на религиозной почве в XVI веке, Речь Посполита, в отличие от большинства европейских стран, оставалась оазисом религиозной терпимости. И эта демократия получала защиту от шляхты – нерушимость прав, предусматривающих уважение религиозных взглядов, пусть даже не принятых большинством окружающих. Политическое благополучие и прогрессивное развитие общества погубила католическая реакция, начавшаяся в конце XVI века. Восстание Богдана Хмельницкого стало ее результатом. Здесь четко просматривалась злая воля иезуитов – ударной силы контрреформации, появившейся в 1564 году в Польше. Объединив в своих рядах преданных, хорошо образованных и умных членов, этому дисциплинированному религиозному ордену удалось вернуть в лоно католицизма немало «заблудшей паствы». Образовав на территории Речи Посполитой целую сеть блистательных коллегий, в том числе и в Киеве, иезуиты воспитывали молодежь, в первую очередь, из протестантских и православных семей. Постепенно религиозная терпимость сменилась фанатичным и воинствующим католицизмом. Украинские аристократы стали массово отрекаться от веры отцов, принимали католичество, а с ним и польский язык и культуру. В 1610 году в полном скорби трактате «Тренос, или Плач по Святой Восточной церкви» ведущий публицист Милетий Смотрицкий оплакивал Русь, потерявшую свои знатнейшие роды: «Где теперь бесценные диаманты православной короны, прославленные роды руських князей, как Слуцкие, Заславские, Збаражские, Вишневецкие, Сангушки, Чарторийские, Пронские, Ружинские, Соломирецкие, Головчинские, Лукомские, Пузыны и другие, которым нет числа? Где теперь те, которые окружали их… благородные, прославленные, отважные, сильные и древние дома руського народа, что на весь мир славился престижем, могуществом и отвагою?» За этим риторическим замечанием стоял общеизвестный факт перехода всех этих магнатских родов в лагерь католиков.
Знаменательно, что через Киев проходили все паломнические маршруты в Иерусалим, на Святую землю. Так и должно было происходить, так как все православные святыни находились в Святом городе над Днепром. Вот и первоначальную подготовку люди должны были проходить в нем. Посетив «Иерусалим земли Русской», так в своем рескрипте назвал Киев император Александр II в 1856 году, паломники отправлялись на Святую Землю.
«Хожения в Святую Землю» были популярны необычайно. Их пересказывали и переписывали, каждый переписчик хотел добавить свое, сокровенное. Бывали случаи, когда индивидуум не совершал далекого путешествия, но для привлечения к себе внимания брал наиболее любимые отрывки, добавлял свое и производил на окружающих ошеломляющее впечатление. Сегодня не составляет труда отличить оригинал от фальсифиций. Так, «Путник о граде Иерусалиме», составленный неизвестным галицким паломником где-то между 1597–1607 годом, обнаруженный и опубликованный в Львове в 1872 году А. С. Петрушевичем, при детальном рассмотрении специалистами оказался очень похож на текст греческого проскинитария.
В 1652 году через Венецию в Иерусалим отправился один из богатейших волынских магнатов, князь Николай Христофорович Радзивилл, более известный под многозначительным именем Сиротка. Он оставил довольно «живое» описание своего вояжа, ставшее одним из популярных литературных памятников. Нельзя не упомянуть знаменитого паломника XVII века, архидиакона Чудовского монастыря и приближенного Московского патриарха Арсения Суханова. По просьбе последнего Суханов выполнял дипломатические и более деликатные поручения среди украинских казаков, у Богдана Хмельницкого и вообще на Украине. Побывав в Киеве и потом в Иерусалиме, он так вдохновился, что решил нечто подобное создать под Москвой. Согласно его описанию Святого города был построен Новый Иерусалим на подмосковной речке Истре.
Особняком стоит путешествие 1697 года студента Киево-Могилянской академии, где чуть ли не читался курс об Иерусалиме, иеромонаха черниговского Елецкого монастыря Тарасия Каплонского.