Киприан[12] родился около 1330 года в г. Тырново, столице Болгарии. Предполагают, что он принадлежал к болгарскому роду Цамблаков, однако единственное основание для такого утверждения содержится в «Слове надгробном митрополиту Киприану», написанном Григорием Цамблаком: «Брат бяше нашему отцю», что является достаточным основанием для того, чтобы считать Киприана принадлежащим к этому знатному роду. Однако из контекста самого документа трудно сказать, что имел в виду автор, называя его «братом нашего отца». Год пострижения Киприана неизвестен. Предполагают, что монашеский путь христианского служения он начал в Килифаревском монастыре преподобного Феодосия Тырновского и был духовно близок с будущим патриархом Болгарии, тоже килифариевским пострижеником, св. Евфимием Тырновским. По всей видимости, Киприан довольно рано оставил Болгарию и уехал сначала в Константинополь, а затем – на Афон, где подвизался в одном из монастырей.
Святой Киприан, митрополит Киевский
В русле своей объединительной политики Константинополь стремился к сохранению единой Руськой митрополии, сделав ставку на более верную Москву. Главной опасностью, угрожающей единству митрополии, было соперничество литовского и московского государств за право объединения под своим началом всех руських земель, часть которых принадлежала также Польше, Венгрии, Молдавии. Это противостояние отражалось на состоянии обширнейшей Киевской митрополии, оказавшейся фактически разделенной по границе этих государств. Положение усугублялось тем, что митрополит всея Руси Алексий был по существу главой Московского государства. В результате он потерял возможность посещать свои западные епархии, а великий князь литовский Ольгерд требовал водворения Алексия в титульном городе митрополии Киеве, находившемся под его контролем. Другим вариантом, приемлемым для Литвы, было создание отдельной Литовской митрополии. О «своей» митрополии задумывались и в Москве. Константинополь вначале последовательно вел промосковскую политику, но это привело к недовольству Ольгерда, который писал жалобы на митрополита и угрожал переходом в «латинство». Эту идею поддерживали и союзники Ольгерда, тверские князья. На этом пути сохранить единство Руськой митрополии и всего православного мира было весьма затруднительно. Требовалась коррекция слишком промосковской политики. Для начала Константинопольский патриарх отправил в Литву доверенного человека, который смог бы примирить Ольгерда и митрополита Алексия. Им и стал Киприан. Около 1373 года он был послан в Литву и на Русь для примирения литовских, смоленских и тверских князей с митрополитом всея Руси Алексием. Во время поездки через литовские земли ему удалось найти поддержку у местных князей. В будущем его обвинят в Москве именно за «литовство», но задачи у Киприана были явно более широкие, чем подыгрывать одной из противоборствующих сторон.
В результате усилий патриаршего посла зимой 1373 года тверской князь Михаил отказался от претензий на Владимирское великое княжение, и митрополит Алексий снял с него наложенное ранее отлучение. В Тверь на пустующую кафедру был поставлен новый владыка Евфимий (Вислень). Киприан участвует в этом поставлении. В конце зимы Алексий ставит епископом Суздальским и Нижегородским печерского архимандрита и друга Киприана Дионисия, еще одно яркое лицо церковной истории православия. Литва принимает активное участие в антитатарском движении: «Ходила Литва на татарове, на Темря, и быша межи их бой». Складывается мощная православная коалиция. Основу ее составляли, кроме Москвы, великие княжества Нижегородское и Тверское, Великое княжество Литовское.
Разумеется, возникла необходимость в едином владыке. 1 октября 1389 года Киприан покинул Константинополь и через Киев 6 марта 1390 года прибыл в Москву. Единство митрополии наконец восстановилось и начался, пожалуй, самый плодотворный период его деятельности. Вне реальной юрисдикции Киприана оставалась Галицкая епархия, которая находилась в составе Польши, кроме того фактически независимым оставался новгородский архиепископ, который еще в середине XIV века получил право обращаться непосредственно к Константинопольскому патриарху. Одной из проблем, доставшихся Киприану со времен церковной смуты, была утрата митрополичьего апелляционного суда в Новгороде Великом. Новгородцы с 1385 году, пользуясь слабостью власти первоиерарха при Пимене, перестали принимать митрополита в делах суда, отдав эти прерогативы своему архиепископу. Высокий сан архиепископа делал новгородского владыку практически непосредственно подчиненным патриарху, а выборность его новгородцами устраняла возможность митрополита влиять на церковную политику этого важного региона. Независимость Новгорода, граничащая с автономией, разрушала единство митрополии. Ни усилия патриарха, который в своих посланиях назвал новгородского владыку просто «епископом», ни отлучение, наложенное митрополитом на новгородцев, не возымели действия. Лучше первосвятительского гнева подействовало московское войско, которое в 1393 году вторглось в новгородские земли. Новгородцы митрополита признали, но когда в 1395 году Киприан вместе с патриаршим послом прибыл в Новгород, в праве апелляционного суда было вновь отказано. На этот раз санкций со стороны митрополита не последовало.
Еще хуже обстояло дело с Галичем. Трудно что-либо сказать о судьбе Галицкого митрополита Антония. Его самоотверженная борьба против деятельности Римской церкви не была успешной: фактор силы был не на стороне православного иерарха. Однако благодаря дипломатическим действиям Киприана к концу 1390-х годов ситуация в галицких землях временно стабилизировалась.
В 1395 году, когда армия Тимура (Темир-Аксака) вступила в Московию, по инициативе Киприана из Владимира в Москву была перенесена Владимирская икона Божией Матери, в свое время вывезенная Андреем Боголюбским из Киева. На месте встречи святыни вскоре был основан Сретенский монастырь.
Владимирская икона Божией Матери
Одной из важнейших забот митрополита стало заключение унии с Римской церковью. Киприан в этом в опросе действовал в соответствии с политикой своей византийской партии. Они, в отличие от своих противников, допускавших непосредственное подчинение власти римского первосвященника, придерживались мнения, что соединение церквей возможно, но только после Собора, на котором обсудят догматические расхождения. Необходимость военной помощи «франков» в условиях надвигающейся исламской угрозы делала идею унии условием для выживания остатков некогда Великой империи ромеев. В конце шестидесятых годов экс-император и монах Иоасаф Кантакузин и патриарх Филофей вели переговоры об этом с папским легатом. «Мы согласились с папскими послами, что, если наше учение на соборе окажется не хуже любого латинского, они придут к нам и примут нашу веру; перед Богом осмеливаемся мы сказать, что это действительно произойдет», – писал в 1367 году патриарх Филофей по этому поводу архиепископу Охридскому.
У православных не было сомнения, что византийское богословие, основанное на учении святых отцов, одержит безусловную победу над схоластическим богословием Запада. Так или иначе, но идея собора нашла много сторонников и в западной церкви. Однако попытки ревизии латинского богословия вряд ли могли устроить римских первосвященников. В 1396–1397 годах Киприан находился в Литве, неоднократно вел переговоры с великим литовским князем Витовтом и польским королем Владиславом II Ягайло по этому вопросу. В рамках этой политики митрополит и выдвинул идею проведения собора в Литве, идея унии была нужна и для защиты православия в землях Польской короны. В 1397 году он обратился с этим предложением в Константинополь, но патриарх проведение собора счел не своевременным: Константинополь с 1395 года осаждали войска Баязида. А армия венгерского короля Сигизмунда, поспешившая на помощь осажденным, потерпела тяжелое поражение под Никополем. Патриарх выдвинул условие: руський митрополит, используя свое влияние на польского короля, уговорит его вместе с Сигизмундом Венгерским вновь выступить против осман, и только после этого можно будет говорить о соборе. Не устраивало патриарха и место проведения.
Результатом деятельности Киприана в это время стало распространение власти Киевского митрополита на Галицию и Молдовлахию. По его совету руськие князья в 1398 году послали Византии, находящейся в весьма бедственном положении, 20 тысяч рублей.
25 ноября 1402 года по благословению митрополита был заключен договор великого князя Василия и князей Владимира Андреевича и Юрия Андреевича, Андрея и Петра Дмитриевичей с великим князем рязанским Федором Ольговичем о дружбе, согласии и общей политике в отношении Золотой Орды и Литвы. Активно проводя политику объединения христиан перед лицом угрозы османского завоевания, митрополит Киприан за время своей деятельности (1390–1406) однако ни разу не был ни в Орде, ни в Константинополе, но дважды на длительные сроки (с 1395 по 1397 и с 1404 по 1405 годы) оставался в «землях королевства Польского», то есть в Киеве. В Москве полагали, что основной заботой Киприана «явно было сохранение там православия».
В январе 1406 года он вернулся в Москву, где жил в подмосковном селе Голенищево. За четыре дня до смерти Киприан продиктовал Духовную грамоту, которую велел прочесть во время своего погребения. Почил 16 сентября 1406 года. Тело его было предано земле в Успенском соборе Кремля.
С Киприаном в исторической науке связывают одно из известных приложений к летописям и сборникам XV–XVII веков «Список русских городов дальних и ближних». Протограф «Списка» не сохранился, и судить о нем можно лишь по более поздним редакциям. Самая ранняя из известных, новгородская, написана в середине XV века и находится среди приложений к Комиссионному списку Новгородской I летописи младшего извода. Приложение со списком городов озаглавлено: «А СЕ ИМЕНА ВСЂМ ГРАДОМ РУСКЫМ, ДАЛНИМ И БЛИЖНИМ». Термином РУСКЫИ в XIV веке обозначали принадлежность к Руськой митрополии, традиционно находившейся в подчинении Константинопольскому патриархату. Перечисленные в «Списке» города представляли собой совокупность церковных пунктов, сгруппированных не по этническим или государственно-территориальным признакам, а по принадлежности к той или иной епископии Руськой церкви.
Также следует отметить, что Руськая митрополия не была единой, а с конца XIII века из ее состава периодически выделялись митрополии, получавшие отдельные или комбинированные названия – Литовской, Галицкой, Малой Руси, Киевской, всея Руси. Связь этих митрополий с Константинопольским патриархатом не всегда была прочной. В середине XIV века митрополиты Феодорит и Роман, управлявшие большей частью руських епархий, получали поставление не в Константинополе, а от Тырновских патриархов Болгарской церкви. Периодически обострявшиеся споры о подчиненности епархий епископатам относительно независимой «литовской» и зависимой от Орды «московской» партий перерастали в вооруженные конфликты, наиболее острые из которых решались с привлечением княжеских дружин. Эти проблемы предполагалось разрешить с помощью иеромонаха Киприана. Историки, особенно Б. А. Рыбаков, связывали «Список» с Киприаном, работа над его составлением началась в 1373 году, когда посланник Константинополя иеромонах Киприан ехал на решение территориально-административных споров в митрополию всея Руси. Несмотря на широкую известность «Списка», посвященных ему исследований и связанных с ним публикаций, причина, обстоятельства, время и место создания этого документа остаются неясными. В силу уникальности содержащейся в нем информации «Список» является ценным источником в исследованиях по исторической географии, церковной истории, истории межгосударственных отношений.
Возможным автором Летописи за 1254–1425 годы считают митрополита Мисаила (Пеструча) – митрополита Киевского, Галицкого и всея Руси (1475–1480). Происходил он из рода князей Пестручей. В 1445–1474 годах был архиепископом Смоленским и обращался к московскому великому князю Василию Васильевичу за чудотворной иконой Божией Матери Смоленской. В Москву ее увез в 1404 году смоленский князь Юрий Святославич, восставший против Витовта. Просьбу, переданную через Мисаила, исполнили, и смоленская икона была «отпущена из плена». Когда из Рима в Литву прибыл Григорий, епископ Мисаил был одним из тех архиереев, которые вначале его не приняли. Он писал об этом митрополиту Ионе в Москву, за что заслужил похвалу. Но вскоре православные епископы приняли формально унию, а затем вновь стали православными. После смерти Григория Казимир IV, очевидно, под давлением Польши и Рима, целых два года не утверждал намеченных в преемники Григорию новых иерархов Руськой церкви. В конце концов его выбор состоялся.
Мисаил, став митрополитом, 12 марта 1475, обращается с новым письмом к Папе Сиксту IV. Письмо также подписали киевский князь Михаил Олелькович, князь Дмитрий Бельский, князь Вяземский, Иосиф Солтан, Иван Ходкевич, и другие видные деятели того времени. На это письмо Папа ответил буллой, в которой признал восточный обряд равноправным латыни. Однако польские власти и священники продолжали притеснять православных.
Константинопольский патриарх в 1476 году прислал своего митрополита Спиридона, монаха Афонского монастыря. Однако его арестовали польские власти и не допустили к управлению церковью. Мисаил управлял Киевской митрополией до 1480 года.
Мы уже вспоминали еще об одном киевлянин – Григории Цамблаке (Цамвлах, Семивлах; ок. 1364—ок.1420), писателе и книжнике, представителе Тырновской книжной школы, митрополите Киевском (имел титул «митрополит Литовский и всея Руси»), избранном для православных епархий Великого княжества Литовского.
Григорий, как уже упоминалось, родился в Тырнове, происходил из знатного рода, был предположительно племянником митрополита Киприана. Образование получил в Тырнове и Константинополе. Потом был игуменом монастыря Дечани в Сербии и служил в Сучаве «пресвитером великой церкви Молдавской». Под влиянием Витовта, стремившегося к открытию в своих владениях особой православной митрополии, отдельной от московской, Григорий был избран Собором руських епископов в митрополиты и отправился для посвящения в Константинополь, но там получил отказ. Когда и повторная попытка посольства Витовта в Константинополь оказалась безуспешной, Собор епископов 15 ноября 1415 года рукоположил в Новгородке-Литовском Григория в митрополита Киевского и Литовского. В Москве это разделение митрополии сочли отступничеством Григория; его обвинили в том, что он вступил в единение с Папой; имя его было включено в статью проклятия, провозглашавшегося в Москве в неделю Православия. В 1418 году он отправился с посольством на Констанцский собор, и заявил там, что прибыл единственно по повелению своего князя, подчиняться же Папе не желает. На литургии, которую Цамблак служил в Констанце, присутствовали византийские послы. Это свидетельствует о том, что сан митрополита Григория уже был признан Константинопольским патриархом. Возвратившись в Литву, Григорий основал свою кафедру в Вильно, при Богородицкой церкви. Опасаясь гонений со стороны великого князя литовского и зная отношение к себе некоторых православных епископов, не желающих отделяться от митрополита Московского, Григорий удалился в Сербию, где стал игуменом монастыря Дечан. Согласно летописным известиям умер в Киеве зимой 1420 года.
Сочинения Цамблака пользовались большим уважением и в Московской Руси. Уже в XV веке некоторые его проповеди вносились в сборники церковных поучений наряду с проповедями Иоанна Златоуста и других святых отцов, хотя и без указания автора, а в XVI веке упоминались под чужими именами. Московский митрополит Макарий внес сочинения Григория в свою Четью-Минею, поместив их под разными числами и потом соединив большую их часть в конце июльской книги под заглавием «Книга Г. Самвлака». Как проповедник, Григорий слишком подражал византийским образцам и иногда доходил до такой степени напыщенности, что его сочинения становились маловразумительными. Всего известно около 26 сочинений Григория. Это почти исключительно слова-выступления на различных праздниках или по особым случаям. Большой интерес представляет его «Слово о мучениях Иоанна Нового» в Белграде (ныне Аккерман), имеющее важное значение для исторической этнографии и для истории торговли на южном берегу Черного моря. «Слово» это приложено к сочинению румынского епископа Мельхиседека, написавшего биографию Григория под заглавием: «Viéta si scrierile lui Grigorie Samblacu».
Читатель, возможно, устал от вереницы жизнеописаний этих духовных пастырей… Но позвольте мне хотя бы напомнить об их существовании! Тем более что все они носили титул митрополитов Киевских и всея Руси! О них почти не писали в царское время, так как они были греками, болгарами или бог знает кем. В СССР их не вспоминали – зачем советским гражданам знать о каких-то «необразованных попах», а на Украине как-то не пришло время о них сообщать. Но они-то были! И сыграли немалую роль в становлении духовности и гражданского сознания. Так что терпите! Бог терпел и вам велел! Или пропустите эти страницы.