Кобзон был абсолютно хладнокровный, храбрый, сдержанный и просто великий человек. Я не говорю о голосе, я не говорю о певце… Человек, который вывел из «Норд-Оста» от террористов женщин, проявил огромное мужество. Тогда я понял, что такое настоящее мужество — просто спокойствие.

…Он прекрасно пел, с таким большим достоинством. С таким же достоинством он появлялся у руководства и мог помочь любому. Он Карцеву, Ильченко помог с квартирами. Он помогал всем людям. Мне было нечего просить у него, потому что я сам был кумиром этих некоторых начальников.

…И я точно знал, что если Иосиф Давыдович говорит, то надо всегда к нему прислушиваться. Всегда прислушиваться, потому что он знает, что говорит. «Миша, когда мы поем с комсомольцами комсомольские песни каждую неделю, приходи, — приглашал он меня. — Надо приходить петь». Я хоть не прихожу, но все равно знаю, что надо приходить. Я всегда после этого разговора ухожу и все время думаю, что же это такое, может, я что-то пропускаю? Новый президент, выборы прошли, страна неизвестно куда пойдет, вдруг какой-то переворот? Уже поют комсомольские песни, а я почему-то поехал домой в этот острый момент.

А я знаю, что такое комсомольские песни в лесу петь. Я это знаю, потому что однажды был в Переделкине. База ЦК ВЛКСМ — туда приглашали артистов, космонавтов, были большие банкеты. Пастухов был секретарем ЦК ВЛКСМ, Мишин был секретарем ЦК ВЛКСМ. Мы сидели там иногда. Я при комсомоле был. Они все были такие подвижные. Довольно демократичные. Я сидел рядом с Сергеем и Таней Никитиными.

О чем мы тогда могли говорить? Где лекарства добыть? Как родственника прописать? Где что достать? Как телефон маме поставить? Вдруг Таня как мне в лицо запоет! Вам когда-нибудь пели в лицо? Вот посреди разговора вдруг человек поет в лицо: «А Ленин такой молодой…» Я говорю: «Чего?» Она продолжает: «…и юный Октябрь впереди». Я говорю: «Ты что, сдурела?» В это время мне кто-то кладет руку на плечо. Смотрю — Михаил Николаевич Пастухов: «Михаил Михайлович, все поют уже давно. А Вы разговариваете». И вы знаете, все уже давно поют, а я разговариваю. Песня у меня огнем уже горит в груди. До сих пор. И, когда поет Иосиф Давыдович комсомольские песни, нужно срочно присоединяться…