Его похоронили рядом с мамой Идой Исаевной, как он и хотел. Один лишь раз я видела ее: мы с Николаем Добронравовым были у Кобзона в гостях, и она угощала нас фаршированной рыбой — было так вкусно, никогда в жизни я не ела такой рыбы!

Во второй раз мы вместе провожали Иду Исаевну…

Когда Кобзон оканчивал Гнесинский институт, я присутствовала на его госэкзамене. Он мог бы стать солистом оперы любого города на планете. А он отдал весь свой талант песне на восемь тактов с одним припевом, отдал ей всю свою жизнь!

Иосиф всегда хотел ездить по стране, его никто не гнал на сибирские стройки, в Афганистан, не агитировали туда поехать, не просили. Он по собственному желанию собирался и ехал. Один военный человек из Афганистана рассказывал, как после страшного боя у одного из раненых спрашивают: «Чего тебе, воды?» А парень отвечает: «Ничего, кроме воды и Кобзона».

Мы все живем в мире просьб, а это часто отнимает 3/4 жизни. Но Иосиф никогда не жаловался: откликаться на них считал миссией своей жизни.

Все знают, что он был настоящей энциклопедией анекдотов. Пока ведущий на сцене, приглашая Кобзона, объявлял все его титулы, он успевал рассказать новый анекдот…

…Помню, как однажды Кобзон пел в черном накомарнике. Он пел вдохновенно и гордо, и казалось, не только люди, но и вековые таежные сосны с уважением и признательностью слушали его голос. Мы выступали с ним у строителей и летчиков, у солдат и пионеров, в палатках таежного Усть-Илима и солнечного Артека, в Ангарске и Кургане. И, поверьте, везде, даже на импровизированной встрече где-нибудь у костра, в присутствии 15–20 зрителей, Иосиф Кобзон пел так же, как он поет в Кремлевском Дворце съездов или Колонном зале…

Песня — это потрясающий жанр. Песня — как человек. Бывает и как девчонка — не очень воспитанная, но хорошенькая. А бывает песня, как святая мать. Для Кобзона песня — святое существо. Он с уважением относится к материалу, даже если это простенькая песенка. И с огромным уважением относился к публике, которая слушает эти песни. Это уважение к сцене и к зрителю он пронес через всю свою жизнь.

То, что он ушел, — ужасно! Судьба должна давать таким людям жить долго-долго-долго. Но мы будем ему верны, будем верны его принципам. Он был человеком невероятной чистоты и высоты. И дай Бог, чтобы у него были продолжатели…