Когда пару раз к нам домой в гости заезжал Иосиф Давыдович, моя жена Алена говорила: «Когда придет Кобзон, учись у него, как нужно держать зал, держать внимание людей». У нас в саду стоял большой шатер, там была сцена с аппаратурой и свободно могло разместиться человек 120. Мы там встречали Новый год, дни рождения и прочие праздники. Когда из-за стола вставал Кобзон, все в зале смолкали. Говорил он всегда тихо и убедительно, все взоры были обращены на него. Он был великий оратор. Я слышал много раз его речи по разному поводу — и в Кремле, и у нас в шатре, и в МВД, и в Министерстве обороны, где мы встречались, на концертных выступлениях где-то в горячих точках. Когда вставал Кобзон, наступала гробовая тишина. Он всегда находил нужные слова, у него не было никаких штампов. Его речь лилась свободно и легко. А если он шутил, это всегда было к месту, причем шутка выдавалась ровно в тон сказанному, он не выделял ее среди своих фраз. Его ораторские способности не менее блестящие, чем его великолепный голос. И кстати о голосе. Он никогда его не форсировал, его голос всегда был мягким. Он и о страшных событиях пел так, что люди плакали.

…Однажды Давид Тухманов предложил мне романс под названием «Посвящение другу» на слова Раисы Саед-Шах. Когда у Тухманова был юбилей, он предложил спеть этот романс, а я сказал, что хотел бы его исполнить с Иосифом Давыдовичем. И где-то в это же время мы случайно встречаемся с Кобзоном в кулуарах Кремлевского дворца. И вдруг он мне говорит: «О, Буйнов, а давай романс „Посвящение другу“ вместе споем!» В первый раз мы его спели в Лужниках, потом в Кремле, а потом пели и сольно, и каждый по отдельности, и вместе. Но романс лучше послушать, чем говорить о нем.

А потом на банкете в честь какого-то праздника я предлагаю: «Иосиф Давыдович, хотите правду?» В то время я уже был народным артистом России, прошло много времени, все взрослыми стали. Он соглашается: «Ну, валяй». И я рассказал, что когда-то, в далекие 1960-е, когда я был подростком, из каждого окна на моей улице звучала песня «А у нас во дворе…», которую пел Кобзон. Я так ненавидел эту песню! Я не понимал: ну сколько же можно слушать советские песни?! Мы же жили на волне битломании и рок-н-ролла, нам хотелось Элвиса Пресли, а тут из каждого окна — Кобзон! И вот прошло сколько-то десятков лет, и я также нахожусь на волне битломании с Александром Градским, потом — с группой «Скоморохи», а Кобзон все поет, в том числе и «А у нас во дворе», и «День Победы», и многие-многие и военные, и гражданские песни, и романсы. Я ушел служить в армию, потом вернулся в «Веселые ребята», а Кобзон все поет… И все им восхищаются, в том числе и я!

Бог распорядился так, чтобы наши параллельные дорожки вдруг сошлись однажды в этом шикарном романсе «Посвящение другу». Кто бы мог подумать тогда, что через десятки лет судьба сведет меня с Иосифом Давыдовичем и мы с ним будем на сцене Кремлевского дворца петь вместе. О чем еще можно было мечтать?