– Пуаро, старина, – сказал я, – смена обстановки пойдет вам на пользу.

– Вы так думаете, мон ами?

– Я в этом уверен.

– А-а-а! – Мой друг расплылся в улыбке. – Стало быть, вы уже все устроили?

– Поедете со мной?

– Куда вы хотите меня отвезти?

– В Брайтон. Один приятель в Сити уговорил меня вложиться в очень выгодную сделку, и теперь у меня завелись лишние деньги, которые, в полном соответствии с народной мудростью, жгут мне карман. Вот я и решил, что неплохо бы нам провести уик-энд в «Гранд-Метрополитене».

– С большой благодарностью принимаю ваше приглашение. У вас доброе сердце – как великодушно с вашей стороны позаботиться о старине Пуаро. А доброе сердце, в конце концов, куда важнее, чем миллионы серых клеточек. Да-да! Хоть я порой и забываю об этом, каюсь.

Комплимент не то чтобы пришелся мне по вкусу. Иногда мне кажется, что Пуаро намерено занижает оценку моих интеллектуальных способностей. Но сейчас его радость была так очевидна, что я без труда поборол легкое раздражение и поспешно сказал:

– Что ж, значит, договорились.

В субботу вечером мы наслаждались ужином в «Гранд-Метрополитене» в окружении нарядной и оживленной публики. Зал ресторана был переполнен. Похоже, все лондонские шишки съехались в Брайтон, прихватив с собой жен. Туалеты дам были роскошны, а драгоценности ослепительны, хотя их обилие свидетельствовало скорее о богатстве, чем о хорошем вкусе.

– Вот это зрелище! – пробормотал Пуаро. – Друг мой, вам не кажется, что мы угодили на какой-то шабаш спекулянтов и прощелыг?

– Похоже на то, – ответил я. – Остается надеяться, что среди постояльцев все же затесались люди из приличного общества.

Пуаро беззастенчиво рассматривал посетителей ресторана.

– Знаете, при виде такого количества драгоценностей я начинаю сожалеть, что обратил свои гениальные умственные способности к раскрытию преступлений, вместо того чтобы их совершать. Сколько возможностей для вора-виртуоза! Взгляните на корпулентную даму, которая сидит возле вон той колонны, Гастингс! Ни дать, ни взять – рождественская елка!

Я проследил за его взглядом и воскликнул:

– Да это же миссис Опалсен!

– Вы с ней знакомы?

– Немного. Ее муж – биржевой брокер, сколотил целое состояние во время последнего нефтяного бума.

После ужина мы столкнулись с Опалсенами в гостиной и я представил им моего друга. Мы поболтали о том о сем и решили вместе выпить кофе.

Пуаро похвалил несколько особенно крупных дорогих камней, сверкавших на пышной груди миссис Опалсен, и та буквально растаяла от счастья.

– Это моя единственная страсть, мистер Пуаро! Я просто обожаю украшения. Эд знает мою слабость, и всякий раз, провернув удачную сделку, он покупает мне подарок. А вы хорошо разбираетесь в ювелирных изделиях?

– Доводилось пару раз иметь с ними дело, мадам. Моя профессия позволила мне свести близкое знакомство с кое-какими драгоценными камнями, знаменитыми на весь мир.

Используя прозрачные намеки и вымышленные имена, Пуаро поведал увлекательную историю о похищении исторического украшения, красы и гордости одного из королевских домов. Миссис Опалсен слушала затаив дыхание.

– Боже мой, это похоже на волшебную сказку! – восхищенно ахнула она, дослушав до конца. – А знаете, у меня есть жемчуг, о котором тоже можно рассказать много чего интересного. Я считаю, что мое колье – одно из самых красивых в мире, жемчужины идеально подобраны по размеру и по оттенку. Я сейчас же принесу его и покажу вам!

– Умоляю, мадам, не утруждайтесь ради меня, – запротестовал Пуаро.

– Нет-нет, вы непременно должны на него взглянуть!

И тучная леди на всех парусах понеслась к лифту. Ее муж прервал беседу со мной и вопросительно посмотрел на Пуаро.

– Мадам ваша супруга была так любезна, что решила позволить мне полюбоваться ее жемчужным ожерельем, – пояснил маленький бельгиец.

– А, жемчуг! – Опалсен расплылся в самодовольной улыбке. – Да уж, там есть на что посмотреть! Надо сказать, эта безделушка обошлась мне в кругленькую сумму! Но это все равно что положить деньги в банк – в любой момент я могу выручить за это колье столько же, сколько заплатил, а то и подзаработать! Если дела и дальше так пойдут, возможно, этого не избежать. Сейчас в Сити туго с монетой – а все из-за чертова налога на сверхприбыль! – и он продолжил изливать свои жалобы, так густо пересыпанные специальным биржевым жаргоном, что я уже не мог понять ни слова.

Нескончаемые разглагольствования прервал мальчик-посыльный: он подбежал к Опалсену и что-то быстро зашептал ему на ухо.

– Э… что такое? Немедленно иду наверх. Надеюсь, она не заболела? Прошу прощения, джентльмены.

И он тотчас нас покинул. Пуаро устроился в кресле поудобнее и закурил одну из своих любимых русских папиросок. Затем очень тщательно выстроил пустые кофейные чашки в аккуратный ряд и с удовлетворением обозревал дело рук своих.

Время шло, но Опалсены не показывались.

– Странно все это, – не выдержал я. – Когда, интересно, они собираются вернуться сюда?

Пуаро поглядел на восходящие к потолку спирали табачного дыма и неторопливо произнес:

– А они не вернутся.

– Почему это?

– Видите ли, мой друг, что-то произошло.

– Что могло произойти? И откуда вы об этом узнали?

Пуаро снисходительно усмехнулся.

– Несколько минут назад из своего кабинета выскочил управляющий и с неприличной для его возраста и положения скоростью припустил вверх по лестнице. Мальчик-лифтер, забыв о своих обязанностях, о чем-то болтает с одним из рассыльных, да так увлеченно, что не обращает внимания на сигналы подъемника, а ведь звонок прозвучал уже трижды. И наконец, даже у наших официантов крайне взволнованный вид, а уж для того, чтобы официанты такого класса утратили обычную невозмутимость… – Пуаро с важностью покачал головой… – Должно случиться нечто из ряда вон выходящее. Да, я так и думал. Вот и полиция.

В холл гостиницы вошли двое – один в форме, другой в штатском. Они переговорили с посыльным, и их немедленно проводили наверх. Через несколько минут тот же парнишка сбежал по лестнице и направился к нашему столику.

– Мистер Опалсен со всем почтением просит вас, джентльмены, подняться к ним.

Пуаро словно только того и ждал – мигом вскочил на ноги. Я ринулся за ним с не меньшим азартом.

Апартаменты четы Опалсенов находились на втором этаже. Постучав в дверь, посыльный ретировался, а мы, услышав «Войдите!», тотчас последовали приглашению. В комнате, которая, без сомнения, являлась спальней миссис Опалсен, царил настоящий бедлам. Хозяйка безудержно рыдала, полулежа в кресле. Потоки слез произвели непоправимые разрушения на ее лице, проложив глубокие борозды в толстых пластах пудры. Мистер Опалсен сердито расхаживал взад-вперед. Сотрудники полиции стояли посреди комнаты, один держал в руке блокнот. До смерти перепуганная гостиничная горничная сжалась в уголке у камина, а на другом конце спальни причитала и заламывала руки молодая француженка, по всей видимости, камеристка миссис Опалсен. Она явно вознамерилась превзойти госпожу в роли убитой горем жертвы.

И вот посреди этого хаоса с улыбкой на устах явился Пуаро – воплощение элегантности и хладнокровия. С потрясающей для ее комплекции резвостью миссис Опалсен выскочила из глубин своего кресла и бросилась к маленькому бельгийцу.

– О, какое счастье… Пусть Эд говорит что угодно, но я верю в перст Судьбы! Мне было предначертано встретиться с вами нынче вечером, и я твердо знаю, что если вы не сможете вернуть мне мой жемчуг – то и никто не сможет!

– Мадам, умоляю, возьмите себя в руки! – И Пуаро ободряюще похлопал ее по пухлому предплечью. – Успокойтесь, прошу вас. Все будет хорошо. Эркюль Пуаро непременно вам поможет.

Мистер Опалсен повернулся к инспектору полиции.

– Полагаю, у вас не будет возражений, если я… э-э… привлеку к делу этого джентльмена?

– Ни малейших, сэр, – ответил детектив вежливо, но с полным безразличием. – А теперь, если ваша леди немного оправилась, может быть, она расскажет, что именно случилось?

Миссис Опалсен с мольбой посмотрела на Пуаро. Он взял ее под руку и препроводил на прежнее место.

– Садитесь, мадам, и поведайте нам все. Спокойно и по порядку.

Эти уговоры возымели действие. Миссис Опалсен осушила слезы платочком и приступила к рассказу.

– После ужина я поднялась наверх за жемчужным колье, которое обещала показать мистеру Пуаро. В спальне находились горничная и Селестина– как обычно.

– Пардон, мадам, но что вы имеете в виду под словами «как обычно»?

Тут вмешался мистер Опалсен.

– Я распорядился, чтобы никто из служащих отеля не входил в эту комнату без сопровождения Селестины. Горничная убирает в спальнях по утрам и готовит постели вечером лишь при условии, что здесь находится наша служанка, в противном случае персоналу запрещено появляться в комнате.

– Значит, как я уже говорила, я зашла в спальню, – продолжала миссис Опалсен, – и открыла вот этот ящик. – Кивком она указала на нижнее отделение в левой тумбе туалетного столика. – Достала шкатулку с драгоценностями, отперла замок. Все на месте, а жемчужное колье исчезло!

Инспектор лихорадочно строчил в блокноте.

– Когда вы видели его в последний раз? – спросил он.

– Перед тем, как спуститься к ужину.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Я еще подумывала надеть его, но потом остановила выбор на гарнитуре с изумрудами и положила жемчуг назад в шкатулку.

– А кто запер шкатулку?

– Я сама. Я всегда ношу ключ от замка на цепочке. – Миссис Опалсен извлекла из недр декольте ключик и продемонстрировала его нам.

Инспектор, осмотрев его, пожал плечами.

– Должно быть, вор сделал дубликат. Это не составило труда, замок довольно примитивный. А что вы сделали со шкатулкой после того, как заперли ее?

– Положила в этот ящик, как всегда.

– Ящик вы тоже заперли?

– В этом не было нужды. Селестине запрещено выходить из спальни до моего возвращения.

Инспектор нахмурился.

– Правильно ли я вас понял, мэм? Когда вы отправились ужинать, колье оставалось в спальне, а служанка не покидала комнату ни на минуту?

Селестина как будто лишь сейчас осознала до конца весь ужас своего положения. Внезапно она испустила пронзительный вопль и подбежала к Пуаро, изливая поток бессвязных восклицаний на французском.

Что за гнусное обвинение! Они смеют подозревать ее – ее, Селестину! – в том, что она обокрала мадам! Безграничная тупость этих английских полицейских известна всему миру! Но, разумеется, мсье, будучи истинным французом…

– Бельгийцем, – ввернул Пуаро, – но Селестину было не смутить такими мелочами.

… мсье, конечно, не станет стоять в стороне пока ее, Селестину, несправедливо оговаривают, и не позволит выйти сухой из воды этой нахалке горничной – ведь всем известно, что гостиничные слуги тащат все, что не прибито! Она, Селестина, сразу поняла, с кем имеет дело – посмотрите на эту краснорожую англичанку, прирожденная воровка! Уж она-то, Селестина, всегда была настороже, пока эта девка прибиралась в спальне мадам! Пусть болваны-полицейские немедленно ее обыщут, и провалиться ей, Селестине, на месте, если ожерелье мадам не обнаружится за пазухой этой прохиндейки!

Хотя все эти обвинения излагались яростной французской скороговоркой, благодаря красноречивой жестикуляции от горничной не укрылся смысл монолога Селестины. Она покраснела и сердито выкрикнула:

– Если эта иностранка утверждает, что я украла жемчуг, она лжет! Я в глаза его не видела!

– Обыщите ее! – завопила француженка! – И тогда мы узнаем, кто из нас лгунья!

– Да уж, давай-ка разберемся, – горничная с угрожающим видом приблизилась к ней вплотную. – Может, это ты стибрила побрякушки и хочешь все повесить на меня? Я ведь пробыла в спальне минуты три, не больше, и тут же появилась леди. А ты все время караулила, точно кошка у мышиной норки!

Инспектор вопросительно посмотрел на Селестину:

– Это правда? Вы не покидали спальню?

– Ну, надолго я ее не оставляла, – неохотно признала француженка. – Но я дважды выходила в свою комнату – за катушкой ниток, а потом за ножницами. Должно быть, тогда-то она все и провернула.

– Ты даже минуты там не пробыла! – взвилась горничная. – Выскочила, и снова тут как тут. Впрочем, дело за полицией. Я-то не стану возражать против обыска. Мне-то бояться нечего.

Раздался стук в дверь, и инспектор отправился открывать.

– А вот и вы! Наконец-то! – Он повернулся к нам с просветлевшим лицом. – Я послал за одной из наших сотрудниц, она поможет нам в этом деликатном деле. Будьте так добры, мисс, пройдите в соседнюю комнату.

Он выразительно посмотрел на горничную, та гордо вздернула подбородок и проследовала в указанном направлении в сопровождении сыщицы.

Француженка рухнула в кресло и снова зашлась в плаче. Пуаро тем временем внимательно разглядывал спальню.

– Куда она ведет? – он кивком указал инспектору на дверь возле окна.

– Должно быть, в соседний номер, – сказал инспектор. – Впрочем, какая разница, ведь с этой стороны она все равно заперта.

Пуаро подошел к двери, попытался открыть, переместил задвижку, и снова подергал ручку.

– И с той стороны тоже, – заметил он. – Этот путь можно исключить.

Он подошел к окнам и внимательно осмотрел рамы и шпингалеты.

– Отсюда тоже не пробраться. Даже балкона нет…

– А если бы и был, – оборвал его инспектор, – не вижу, как бы преступник сумел им воспользоваться, если служанка безвылазно сидела в спальне.

– Да, я и забыл, – отозвался Пуаро, ничуть не смущенный этой отповедью. – Конечно, раз мадемуазель утверждает, что не покидала комнату…

Тут вошли горничная и женщина-констебль.

– Ничего, – лаконично объявила сыщица.

– Что и требовалось доказать! – фыркнула горничная с видом оскорбленной добродетели. – Эта французская потаскушка еще поплатится за то, что возвела поклеп на честную девушку!

– Ну-ну, дитя мое, все уже позади. Никто тебя ни в чем не обвиняет, примирительно сказал инспектор и распахнул перед ней дверь. – Иди, займись своими делами.

Горничная не торопилась уходить.

– А её вы не собираетесь обыскать? – она ткнула пальцем в Селестину.

– Да-да, непременно! – И, захлопнув за ней дверь, инспектор с облегчением запер ее на ключ.

Настала очередь Селестины проследовать в смежную комнату под конвоем женщины-констебля. Через несколько минут они вернулись – с тем же отрицательным результатом.

Лицо инспектора омрачилось.

– Боюсь, мисс, вам все же придется проехать с нами. – Он повернулся к миссис Опалсен: – Простите, мадам, но многие обстоятельства свидетельствуют против этой молодой особы. Раз жемчуг не нашли при личном обыске, стало быть, он спрятан где-то в номере.

Селестина издала очередной душераздирающий вопль и вцепилась в рукав Пуаро. Он наклонился и что-то зашептал ей на ухо. Девушка перестала плакать и с недоумением посмотрела на маленького детектива.

– Да-да, дитя мое, не спорьте, так будет лучше, – кивнул Пуаро и обратился к инспектору: – Мсье, позвольте мне провести небольшой эксперимент? Просто любопытства ради.

– Ну, смотря что вы собираетесь сделать, – заколебался инспектор.

Пуаро снова обратился к Селестине:

– Вы сказали, что ходили в свою комнату за катушкой ниток. Где у вас лежат нитки?

– В комоде, мсье.

– А ножницы?

– Там же.

– Вас не слишком затруднит повторить для нас оба эти действия, мадемуазель? Итак, вы сидите вот здесь и занимаетесь рукоделием…

Селестина послушно села. Затем, по знаку Пуаро, поднялась с места, прошла в свою комнату, взяла из ящика комода нитки и вернулась в хозяйскую спальню.

Пуаро попеременно следил то за ее действиями, то за стрелкой своих часов-луковицы, которые он держал на ладони перед собой.

– И еще раз, пожалуйста, мадемуазель.

После показательного похода служанки за ножницами он сделал пометку в своем блокноте и сунул часы обратно в жилетный карман.

– Большое спасибо, мадемуазель. И вам, мсье, – он поклонился инспектору, – я тоже бесконечно благодарен за вашу любезность и проявленное терпение.

Инспектора эта церемонность, кажется, изрядно позабавила. Женщина-констебль и полицейский в штатском увели всхлипывающую Селестину.

Затем, бегло извинившись перед миссис Опалсен, инспектор приступил к тщательному обыску спальни. Он выдвинул все ящики, заглянул во все шкафчики, переворошил постель и простучал половицы паркета. Мистер Опалсен следил за его действиями с весьма скептическим выражением лица.

– Вы и впрямь рассчитываете обнаружить украденное колье здесь?

– Это же очевидно, сэр. Раз ни у одной из девиц не было возможности вынести его из номера, значит, воровка припрятала его здесь. И, как по мне, маловероятно, что это была горничная.

– Не то, что маловероятно – попросту невозможно! – ввернул Пуаро.

– А? – Инспектор уставился на него с дурацким видом.

Пуаро скромно улыбнулся.

– Сейчас вы сами все поймете. Гастингс, дорогой, возьмите мои часы – только ради бога, не уроните, это семейная реликвия! Я засекал время передвижений мадемуазель камеристки – первый раз она отсутствовала двенадцать секунд, второй – пятнадцать. Мадам, доверьте мне ненадолго ключик от вашей шкатулки с драгоценностями. Благодарю вас. А теперь внимание! Следите за моими действиями. Мой добрый друг Гастингс отдаст команду «Вперед!»

– Вперед! – сказал я.

С почти сверхъестественной быстротой Пуаро выдвинул ящик туалетного столика, достал шкатулку, вставил ключ в замок, выхватил один из футляров, извлек из него украшение, снова запер шкатулку и поместил ее в ящик – все это он проделал молниеносно.

– Ну, что, мон ами? – спросил он, пытаясь отдышаться.

– Сорок шесть секунд! – провозгласил я.

– Теперь-то вам все ясно? – Пуаро с победоносным видом оглядел нас по очереди. – Горничная не могла украсть колье, и тем более его спрятать – она даже не успела бы достать его из шкатулки!

– Значит, это француженка, – инспектор явно был очень доволен и тут же приступил к обыску комнаты камеристки.

Пуаро свел брови на переносице, размышляя о чем-то. И вдруг выпалил, обращаясь к мистеру Опалсену.

– А колье, конечно, было застраховано?

Биржевой делец, кажется, удивился вопросу.

– Ну да, – сказал он нерешительно.

– Да какое это имеет значение? – со слезами на глазах вмешалась миссис Опалсен. – Я хочу получить назад свое ожерелье! Оно уникально! Никакие деньги мне его не заменят!

– Понимаю вас, мадам, – успокаивающе сказал Пуаро. – Прекрасно вас понимаю. Для женщины самое главное – чувства, не так ли? Но представителя сильного пола, который не может похвастаться такой восприимчивостью, компенсация несомненно утешит.

– Конечно-конечно, – все еще не очень уверено произнес мистер Опалсен. – Но, с другой стороны…

В это время раздался торжествующий возглас инспектора. Он вошел в спальню, с его пальцев свисала сверкающая вещица.

Миссис Опалсен вскрикнула и вскочила с кресла. В нее словно вдохнули новую жизнь.

– О, мое колье!

Она выхватила ожерелье у инспектора и нежно прижала к груди обеими руками. Все столпились вокруг нее

– Где же оно было? – спросил Опалсен.

– В кровати служанки, среди пружин матраса. Должно быть, она спрятала его до прихода горничной.

– Разрешите, мадам? – мягко сказал Пуаро. Он взял колье, внимательно осмотрел, и с поклоном вернул владелице.

– Боюсь, мадам, на время следствия нам придется его изъять, – предупредил инспектор. – Оно понадобится как улика. Но, разумеется, мы постараемся как можно скорее его вернуть.

Мистер Опалсен нахмурился.

– Это так необходимо?

– Боюсь, что да, сэр. Такова процедура.

– Пусть возьмет его, Эд! – воскликнула жена брокера. – В полиции колье будет в большей безопасности! Я глаз не могла бы сомкнуть теперь, думая, что его опять могут украсть! Боже мой, бедная девушка! Никогда бы не подумала, что она способна на это!

– Ну-ну, милая, не стоит так переживать.

Я почувствовал, как кто-то тихонько пожал мне локоть. Это был Пуаро.

– Друг мой, может быть, нам улизнуть? Кажется, наши услуги больше не требуются.

Но, очутившись в коридоре, он, к моему огромному удивлению, заметил:

– Я хотел бы заглянуть в соседний номер.

Дверь была незаперта, и мы вошли. Номер состоял из двух больших комнат и сейчас в нем никто не жил. На мебели лежал довольно толстый слой пыли и мой болезненно чувствительный к таким вещам друг, скривившись, провел пальцем по столу, стоявшему у окна.

– Однако, уровень обслуживания оставляет желать лучшего, – сухо заметил он.

Он задумчиво смотрел в окно. Казалось, какая-то мысль не дает ему покоя.

– Ну? – не выдержал я наконец. – Зачем мы сюда пришли?

Пуаро очнулся.

– Пардон, мон ами, – извинился он. – Хотел проверить, действительно ли дверь заперта с этой стороны

– Что ж, – сказал я, взглянув на дверь, ведущую в номер, который мы только что покинули. – Она заперта.

Пуаро кивнул, но мысли его все еще витали где-то далеко.

– Да и вообще, – продолжал я, – какое это имеет значение? Дело-то кончено. Жаль, конечно, что у вас не вышло блеснуть на этот раз. Но случай настолько простой, что справился даже этот осел-инспектор.

Пуаро покачал головой.

– Дело отнюдь не кончено, мой друг. И не закончится, пока мы не выясним, кто украл жемчуг.

– Но это же сделала служанка!

– Почему вы так решили?

– Ну, как «почему»? – растерялся я. – Колье же нашли в ее матрасе!

– Та-та-та, – раздраженно сказал Пуаро. – Да только это не настоящее колье!

– Что вы такое говорите?

– Подделка, мон ами.

Я онемел от удивления. Пуаро безмятежно улыбался.

– Наш добрый инспектор совершенно не разбирается в драгоценностях. Ну и шум поднимется, когда все выяснится!

– Пойдемте скорее! – я вцепился в его рукав.

– Куда?

– Мы должны немедленно сообщить Опалсенам.

– Зачем?

– Но ведь эта бедная женщина…

– Э бьен, эта «бедная женщина», как вы ее называете, будет спать гораздо спокойнее, думая, что ее украшение в безопасности.

– Но вор может сбежать с настоящим ожерельем!

– Вы, мой друг, как всегда, говорите, не подумав. Откуда нам знать, что жемчуг, который миссис Опалсен этим вечером спрятала под замок, не был фальшивкой? Может быть, кража была совершена давным-давно?

– Ой! – я растерялся.

– Вот именно, – сказал Пуаро, лучезарно улыбаясь. – Надо начинать с самого начала.

Он вышел из номера, помедлил мгновение, о чем-то размышляя, а потом направился в конец коридора. Там находилось подсобное помещение для обслуги этажа. Сейчас там, окруженная толпой благодарных слушателей, стояла наша горничная и рассказывала о том, что ей довелось пережить. Завидев нас, она умолкла на полуслове. Мой друг, неизменно вежливый, отвесил ей поклон.

– Простите за беспокойство. Не могли бы вы отпереть номер мистера Опалсена?

Девушка охотно согласилась, и в ее сопровождении мы вновь двинулись по коридору. Номер мистера Опалсена был как раз напротив номера его жены. Горничная отперла замок и мы вошли.

Девушка хотела уйти, но Пуаро ее задержал.

– Минуточку! Скажите, видели ли вы среди вещей мистера Опалсена вот такую карточку?

Он протянул ей странный картонный прямоугольник, покрытый глянцевой пленкой. Горничная взяла его и внимательно осмотрела с обеих сторон.

– Нет, сэр, я раньше ее не видела. Но вообще-то комнаты джентльменов обслуживает лакей.

– Ну, разумеется. Благодарю вас.

Пуаро сунул карточку в карман, горничная удалилась. Пуаро снова о чем-то задумался, потом резко тряхнул головой.

– Не сочтите за труд позвонить, Гастингс. Три раза, чтобы вызвать коридорного.

Я послушно исполнил просьбу, снедаемый любопытством. Тем временем Пуаро перевернул вверх дном корзину для бумаг, высыпал содержимое на пол и принялся в нем копаться.

Спустя пару минут появился лакей. Пуаро вручил ему белую карточку и задал тот же вопрос, что и горничной. Но получил такой же ответ. Лакей никогда не видел ничего подобного среди вещей мистера Опалсена. Пуаро поблагодарил его, и коридорный удалился, напоследок кинув любопытный взгляд на опрокинутую корзину и мусор на полу. И несомненно он не мог не услышать слова маленького бельгийца, задумчиво складывавшего бумажные обрывки назад.

– А ведь ожерелье было застраховано на кругленькую сумму…

– Пуаро! Я все понял! – вскричал я.

– Ничего вы не поняли, мой друг, – нетерпеливо сказал Пуаро. – Уверяю, вы по-прежнему блуждаете в потемках. Давайте вернемся к себе.

Оказавшись в своем номере, Пуаро, к моему изумлению, начал переодеваться.

– Я еду в Лондон вечерним поездом, – объяснил он. – Это необходимо.

– Но зачем?

– Говорю вам, так надо. Началась настоящая работа, работа славных серых клеточек! Ах! Я еду искать подтверждение своим догадкам и я его отыщу! Эркюля Пуаро не проведешь!

– Надеюсь, вы потерпите неудачу и поумерите вашу спесь! – сказал я, кипя от негодования.

– Мон ами, умоляю, не гневайтесь! Я рассчитываю, что вы окажете мне услугу ради нашей старой дружбы.

– Конечно, – я устыдился своей вспыльчивости. – Что надо сделать?

– Взгляните на рукав пиджака, который я только что снял – его необходимо почистить! Видите следы белого порошка? Вы ведь заметили, как я провел пальцем по бокам ящика туалетного столика мадам Опалсен?

– Нет, не обратил внимания.

– Вам следует быть наблюдательнее, мой друг, и следить за моими действиями. На пальце остались следы белого порошка, и я, занятый своими мыслями, машинально вытер его о рукав – поступок, идущий вразрез с моими жизненными принципами.

– Но что это был за порошок? – нетерпеливо спросил я. Жизненные принципы Пуаро меня не особо интересовали.

– Ну, уж конечно, не яд Борджиа, – подмигнул Пуаро. – Укротите свое воображение, а то я уже вижу, как у вас загорелись глаза. Я вас разочарую – это был французский мелок.

– Французский мелок?

– Ну да, им еще пользуются краснодеревщики. Чтобы ящики легко скользили в полозьях.

Я рассмеялся.

– Ах вы, старый плут! Я-то думал, вы сообщите нечто невероятное!

– Мне надо бежать, мой друг! До свидания!

Дверь закрылась. С насмешкой на устах и умилением в душе я поднял с кровати пиджак и потянулся за платяной щеткой.

* * *

На следующее утро, не получив никакой весточки от Пуаро, я вышел размяться, встретил старых приятелей и отобедал в отеле в их компании. После обеда мы отправились на автомобильную прогулку. Нас задержала проколотая шина. В «Гранд-Метрополитен» я вернулся уже около восьми.

Первое, что предстало моим глазам – Пуаро, выглядевший совсем крошечным, ибо он был зажат между внушительными тушами Опалсенов. Мой друг был не просто доволен – он светился от гордости.

– Мон ами Гастингс! – кинулся он ко мне. – Обнимите меня, мой друг! Все разъяснилось чудесным образом!

К счастью, на этот раз объятия были чисто символическими – имея дело с Пуаро никогда не знаешь, чего ожидать.

– Вы хотите сказать… – начал я.

– Я считаю, это просто потрясающе! – Сдобное лицо миссис Опалсен расплылось в счастливой улыбке. – Я ведь говорила, Эд, что если он не сможет вернуть мой жемчуг – никто не сможет этого сделать?

– Да, дорогая, именно так ты и говорила и оказалась права.

Я растерянно взглянул на Пуаро, и он решил сжалиться надо мной.

– Мой друг Гастингс, как выражаетесь вы, англичане, плывет без руля и без ветрил. Садитесь, Гастингс, и узнайте, чем закончилась эта история.

– А она закончилась?

– Конечно. Они арестованы.

– Кто арестован?

– Ну, разумеется, горничная и лакей. А вы так ничего не поняли? И пропустили мимо ушей мой намек насчет французского мелка?

– Вы сказали, им пользуются краснодеревщики.

– Конечно, чтобы ящики легко выдвигались. Ну, а еще им пользуются те, которые хотят достать что-то без лишнего шума. Кто бы это мог быть? Никто иной, как наша горничная. План был до того остроумный, что даже Эркюль Пуаро не сразу смог его разгадать. Вот как было дело. Коридорный затаился в номере по соседству, ждет. Камеристка-француженка выходит из спальни. Горничная молниеносно выдвигает ящик, достает шкатулку, отпирает задвижку и сует шкатулку сообщнику. Лакей, не торопясь, открывает ее – они заранее запаслись дубликатом ключа – достает колье и снова ждет подходящего момента. Селестина опять выходит из номера и – вуаля! Шкатулка возвращается в ящик. Появляется хозяйка, кража обнаружена. Горничная настаивает, чтобы ее немедленно обыскали, и преисполненная праведного негодования выходит из комнаты полностью оправданная. Копия ожерелья еще утром, во время уборки, была припрятана в матрасе камеристки.

– Но зачем вы ездили в Лондон?

– Помните белую карточку?

– Конечно. Я еще ломал голову – для чего она понадобилась. Я-то подозревал что… – и я, немного смущенный, краем глаза глянул на мистера Опалсена.

Пуаро от души рассмеялся.

– Вы опять не догадались, в чем дело! К счастью, как и наш коридорный! У этой карточки специальное покрытие – на ней остаются превосходные отпечатки пальцев! Я направился прямиком в Скотленд-Ярд и попросил нашего доброго друга инспектора Джеппа кое-что проверить. Как я и подозревал, отпечатки пальцев принадлежали парочке похитителей драгоценностей, которых уже давно разыскивала полиция. Джепп прокатился со мной до Брайтона, преступников арестовали, ожерелье нашли в комнате лакея. Смышленые мошенники, но у них была неверная мето́да. Я раз тридцать говорил вам, Гастингс, что без правильной мето́ды…

– Не тридцать, а как минимум тридцать тысяч раз! – прервал его я. – Но где же они прокололись?

– Сама по себе идея устроиться в штат обслуги отеля превосходна, но было неосмотрительно с их стороны пренебрегать своими прямыми обязанностями. Они не вытирали пыль в пустующем номере, а когда лакей поставил шкатулку на стол, остался след…

– Теперь припоминаю! Я его видел! – вскричал я.

– До этого я лишь подозревал. А увидев отметину, я уже знал и …

Воцарилась тишина.

– … И вот мой жемчуг вернулся ко мне, – провозгласила миссис Опалсен на манер хора из древнегреческой пьесы.

– Что ж, – сказал я, – пора бы поужинать.

Пуаро решил составить мне компанию.

– А слава в этом деле достанется не вам, – заметил я, когда мы уже сидели за столом.

– Пустяки, – отмахнулся мой друг. – Пусть пожинают лавры Джепп и местный инспектор. А мне… – он похлопал по карману, – … мне достался чек от мистера Опалсена, и знаете, что, друг мой? Мы провели эти выходные совсем не так, как планировали. Давайте приедем сюда на следующий уик-энд – и на этот раз за мой счет!