– Леннокс! Смотри на меня! – скомандовал Роган, когда я сама чуть не начала задыхаться от страха, подкатившего к горлу.

Наши взгляды встретились. Жесткий неумолимый блеск в его глазах оказался именно тем, что мне было нужно, чтобы взять себя в руки.

– Я помогу тебе его провести, – сказал он мне.

Затем сунул руку под рубашку и выдернул то, что было спрятано под ней. В руке у него оказался шелковистый красный мешочек. Ремешки, на которых он держался под рубашкой, растянулись и порвались от резкого рывка. Роган развязал мешочек и вытащил горсть сушеных трав. Он рассыпал их вокруг Тада, почти переставшего сопротивляться. Его тело содрогалось от слабых спазмов, пока порча вытягивала из него остатки сил.

– Адхэйнт, – приказал Роган.

Травы загорелись и тут же погасли, оставив после себя лишь кольцо душистого дыма.

Пока я наблюдала за тем, как Роган окропляет Тада какой-то жидкостью, меня окутал аромат шалфея, успокоивший взбудораженные нервы.

– Дай сюда руки.

Я тут же потянулась к Рогану и положила свои ладони поверх его. Как только я это сделала, то ощутила, что он задействовал связь с фамильяром и принялся тянуть из меня магию. Я охнула, а он некоторое время изучающе смотрел на меня, прежде чем сказать:

– Твоя очередь.

Я закрыла глаза и постаралась полностью раскрыться, лихорадочно нащупывая связь между Роганом и собой. Точно так же я делала с Забиякой, когда впервые удостоверилась, что связь между мной и фамильяром установлена. Я обнаружила нечто легкое, теплое и мощное. Оно обвивало то, что являлось моей сущностью, моей душой.

Я отмахнулась от промелькнувшего внутри изумления. Я же не ведьма души, так что могу ошибаться! Сейчас не время разбираться в том, какого черта там делает магия Рогана.

Я потянула нить нашей связи. Роган тихо заворчал, и я поняла, что он тоже это почувствовал. Глядя на него, я не упустила того самого беспокойства на его лице, которое испытывала и я, открывая кому-либо доступ к тому, что принадлежит мне одной. Он словно начертал свое имя у меня внутри, и больше всего на свете я хотела стереть его. Отбросив все опасения и рефлексию по этому поводу, я заставила себя сосредоточиться на спасении Тада.

– Повторяй за мной, – велел Роган, а затем медленно произнес заклинание.

Как только он закончил, сразу же повторил все сначала. Я внимательно слушала и, когда он начал снова, принялась произносить заклинание очищения вместе с ним. Дым от сушеного шалфея сгущался вокруг нас. От жидкости, которой Роган обрызгал моего кузена, веяло ароматами теплого денька на озере.

Заклинание лилось из моих губ, и я закрыла глаза. Я вложила в эти слова всю силу, которая только у меня была, и представляла, как она течет по Таду, счищая всю зловещую магию, которая к нему пристала. Я выплеснула чары, умоляя спасти его и требуя, чтобы высшие силы все исправили.

Слезы не переставая текли по моим щекам, а я уповала на лучшее и молила, чтобы этого оказалось достаточно. Я нараспев повторяла слова всем своим существом, боясь представить, как открою глаза и увижу, что они не подействовали.

Страх и отчаяние так и пытались завладеть мной, и я еще крепче сжала руки Рогана. В ответ он сжал мои, а потом произошло нечто странное. На меня накатил холодок, но не такой леденящий и неуютный, какой охватил меня при нанесении печати на кости. Скорее, это было долгожданное облегчение, избавляющее от жара и мук. Холодок прошел сквозь меня, взбудоражив все чувства.

Вдруг мне показалось, что внутри моего тела появился кто-то еще. Чье-то сознание словно плотно прижалось к моему. От этого в каждом из моих нервных окончаний вспыхнул целый фейерверк ощущений. Внутри меня начало нарастать покалывание. Но я не могла сосредоточиться на том, что это за чертовщина, поскольку в сознании снова начали мельтешить образы. Они менялись так быстро, что их было трудно разглядеть. Я то улавливала что-то из своего детства, то различала других, незнакомых мне детей.

Я выхватила образ себя маленькой, занятой распаковкой подарков. Тем рождественским утром я получила игрушечную лошадку, о которой давно мечтала. А вот какой-то мальчик обнимает толстого полосатого рыжего кота. Вот я плачу после первой перепалки с другой девчонкой в средней школе. А вот два мальчика тайком сбегают из дома посреди ночи, чтобы порыбачить. Вот кричит какой-то мужчина: лицо его искажено яростью. Кисет с костями, которые принадлежат не мне. Мой первый поцелуй. Кулачный бой между мальчишками, которые до этого сбегали на рыбалку. Только теперь они уже подростки, и в одном из них я узнала Рогана.

Я увидела, как отец обнимает меня в тот самый день, когда сообщил мне, что болен. Вижу окровавленные руки, отяжелевшие от отчаяния. А вот я сижу в ванне и сверлю невидящим взглядом кафельную стену в день, когда обнаружила отцовскую записку. Неизвестная мне красивая женщина корчится в экстазе под Роганом. Мой последний бойфренд опускается на колени и медленно стягивает с меня нижнее белье.

Шок рикошетом прокатился по всему моему телу. Я попыталась вырваться из череды кадров двух наших жизней, мелькавших передо мной. Но прежде чем я успела сделать хоть что-нибудь, магия, расцветавшая внутри меня, усилилась и стала ослепительно яркой. Ощущение было такое, будто кто-то взорвал крошечную атомную бомбу у меня в груди, и из нас с Роганом вырвалась наружу вспышка света и силы.

Она сорвала с Тада все, что осталось от проклятия, и отшвырнула тетю Хиллен на перила лестничной площадки. Окна в моей квартире задребезжали, а дверь в соседнюю пустую квартиру треснула посередине.

Я задыхалась от накативших на меня эмоций и ощущений. Растерянность, нужда, утрата, интерес, разочарование – трудно было осмыслить все, что навалилось разом, требуя моего пристального внимания.

Мы умолкли, но Роган все еще держал мои руки. Я взглянула на Тада и отметила, что его здоровая бледность вернулась, а сам он глубоко и медленно дышит. Я хотела дотронуться до него, но руки были скованы стальной хваткой. Бросив резкий взгляд на Рогана, я заметила, что его зеленые глаза пристально смотрят на меня. Его дыхание было таким же тяжелым, а щеки раскраснелись.

«Неужели он видел все то же, что и я?»

Я изучающе смотрела на него, будто ответ на этот вопрос можно было прочитать по его глазам. Но когда Тад выдохнул и сел, Роган отпустил мои руки, и все случившееся между нами лопнуло, как воздушный шарик.

Я обняла Тада до хруста костей, а тетя Хиллен, всхлипывая, подхватила нас обоих.

– Спасибо, спасибо, спасибо! – бормотала она снова и снова, убедившись, что мы целы.

Все в слезах, мы втроем обнимались, плакали и радовались тому, что снова были вместе.

– Ну, ты как? – спросила я Тада, когда он освободился от нашей мертвой хватки.

Он провел руками по лицу и взъерошил свои светло-каштановые волосы.

– Да нормально вроде бы, – заявил он слегка изумленно. – У меня болит голова, меня будто бы поразили девять тысяч ударов молнии, но в целом… – Тад пожал плечами и усмехнулся.

Я почувствовала невероятное облегчение и была настолько впечатлена произошедшим, что мой слезный водопровод работал в два раза быстрее. Я заметила легкую дрожь в руках Тада, когда он опустил их.

«Едва спаслись. Еще бы чуть-чуть!..»

– Мне так жаль, – начала я, но тетя Хиллен шикнула на меня:

– Ты ни в чем не виновата, Лени. Я не знаю, кто это сделал, но когда я доберусь до них, вырву у них из груди сердце, как они пытались поступить со мной. Тупые выродки!

– Тетя Хиллен, что за слова! – тихонько поддразнила я ее, вытирая слезы.

Она игриво ущипнула меня и снова крепко обняла нас с Тадом.

– Что бы я делала без своих детей? – прозвучал риторический вопрос, и я снова зарылась в ее объятия.

После всего, что тут произошло, мне была необходима дополнительная доза нежности. Мое сердце по-прежнему чуть не выскакивало из груди, и я чувствовала, что меня переполняет адреналин. Я собиралась выследить того, из-за кого мой кузен чуть не погиб, и заставить этого мага страдать.

Понятия не имею, как бы я справилась без Рогана. Подняв голову, я увидела, что он прислонился к стене, деликатно наблюдая за нашим воссоединением и предоставив нам возможность успокоить друг друга. Забияка сидел у его ног, привалившись к ним, как какой-нибудь пьяница, который в стельку набрался, но не признается в этом.

– Спасибо, – обратилась я к Рогану тоном, полным благодарности, и мои глаза снова наполнились слезами.

– Это предназначалось тебе, – просто заявил он.

– Понимаю.

Хотя было непросто осознать, что кто-то пытался меня убить, а Тад просто попал под руку.

– Знает ли Магда кого-нибудь настолько могущественного, чтобы навести такое проклятие? – спросила я у Хиллен.

Она покачала головой, в задумчивости глядя на дверь.

– Очень сомневаюсь, что это была она. В нашей семье она считает себя важной шишкой, но во внешнем мире у нее нет ни власти, ни влияния. Она не имеет ни малейшего веса в магическом сообществе. Не думаю, что хоть кто-то, способный на такое проклятие, стал бы считаться с ней или Гвен.

Ее слова звучали разумно, но легче от этого не стало. Если не Магда с Гвен, то кто это был?

– Но оно не было предназначено для того, чтобы убить тебя, – заявил Роган, также изучавший дверь своим зеленым взглядом. – Его нанесли для того, чтобы задержать тебя, замедлить. Если бы на месте Тада оказалась ты – а ты смогла бы вырваться из порчи, – это проклятие подействовало бы не так быстро. Само собой, твои чары оказали бы сопротивление этим, чтобы не дать им взять верх, – многозначительно произнес он. – Но у твоего кузена нет никаких магических способностей. Из-за того, что он не мог бороться с проклятием или замедлить его, оно стало смертоносным. А у тебя есть другие враги, кроме тетки и кузины? – спросил Роган, переведя на меня обеспокоенный взгляд.

Челюсть Рогана снова стала подрагивать, а сам он был заметно обеспокоен. Он выглядел так, будто тоже не предвидел такого. Наверняка он думал и о брате, и о том, что это означает для него. Уверена, он не ожидал, что те, кто похитил Илона, так быстро доберутся и до меня. Что ж, нас таких двое. Я тоже сомневалась в том, что магическому сообществу уже известно о смерти Руби, если только некроманты не оказались кучкой сплетников.

– Кроме парикмахера, которой я как-то раз оставила плохой отзыв, вряд ли у меня есть смертельные враги. Технически, она и не угрожала убить меня. Только сказала, мол, ты будешь гореть в аду, после того как я рассказала всем о том, что она наделала с моими волосами – они пожелтели и вились в течение месяца. Но это было давно, и она определенно была из низших.

Хиллен поднялась на ноги и крепко обняла Рогана – я даже моргнуть не успела! Он неловко похлопывал тетю по спине, пока она осыпала его похвалами и восхищением. Она начала что-то ему говорить, но тут мое внимание переключилось на того, кто подхватил меня за локоть.

– Ну и, может, расскажешь уже, что это за рыцарь в джинсах по фигуре? – спросил Тад, толкнув меня плечом.

Я с облегчением захихикала и притянула его к себе, чтобы еще раз обнять. Я была просто счастлива, что с ним все в порядке. Никогда не простила бы себя, если бы с ним случилось что-то серьезное! Тад обнял меня в ответ, и мы провели так, наверное, с минуту, наслаждаясь тем, что теперь все хорошо.

– Это Роган Кендрик, – начала я, придя в себя и неохотно выпустив Тада из объятий. – Бабушка должна была кое с чем ему помочь, а теперь с этим кое-чем ему помогаю я, – объяснила я, убрав локон с лица.

Этот день когда-нибудь закончится? Мне было необходимо вздремнуть.

Я намеренно опустила подробности о том, как Роган сделал меня своим фамильяром, а затем вырубил. Полагаю, он заслужил немного благодарности за то, что сделал для Тада. Пожалуй, этот нарыв придется вскрыть как-нибудь в другой раз.

– Роган Кендрик, – тихо повторил Тад с благоговением, но слегка двусмысленно. – Надеюсь, под словами «помочь ему» ты подразумеваешь «в постели». А если нет, то ты, Лени, очень расточительная девочка. Сама знаешь, как к этому относилась бабушка Руби.

Скептически фыркнув, я закатила глаза.

– Бабушка Руби говорила нам доедать наши овощи, а не сходить с ума по первому встречному красавчику.

– Да неужели? – Тад возразил, вскинув брови.

– Поверь, он не в моем вкусе, – воспротивилась я.

– Что? Тебе не нравятся офигительные, великолепные полувеликаны с комплексом героя и губами, за которые я бы душу отдал? Разве что… Он что, из наших? Но я не уловил никаких флюидов. Вот хрень, неужели порча сломала мой гей-радар!

Его паника, разумеется, рассмешила меня.

Стресс и чувство вины свалились с плеч, настроение улучшилось, и я снова почувствовала облегчение.

– Следи за языком! – пожурила его тетя Хиллен, прерывая свой разговор с Роганом.

Даже не представляю, как она уловила сквернословие сына. Я улыбнулась, а Тад закатил глаза и решил, что пора встать на ноги. Он обошел меня, поднял костяной нож, которым я его освободила, и передал мне.

– Не знаю, когда ты начала носить оружие, но рад, что он был при тебе. Это проклятие причиняло мне зверскую боль.

Когда мы встали, меня снова охватило чувство вины. Тад подошел и притянул меня к себе.

– Не стоит, Лен. Мама права: это не твоя вина. Даже не думай о том, чтобы отдалиться ради нашей безопасности. Ты справишься со своими чарами, и дерь… то есть ерунда вроде этой не будет иметь никакого значения.

Я кивнула, но все равно не могла ничего поделать с грузом ответственности и серьезной обеспокоенностью. Это случилось из-за меня. Прогнав таки чувство вины, я понимала, что позже мне все же придется с ним разобраться. Я взглянула на нож, который держала в руке, и он тут же пробудил во мне любопытство.

– Нож был в кисете, – пояснила я. – Понятия не имею, как он туда попал. Честное слово, до этого в нем были одни только кости.

– Ты его наколдовала, – прозвучал низкий голос Рогана.

– Что ты сказал? – переспросила я, удивленно вскинув брови и переводя взгляд с ножа на мага.

– Ты наколдовала его. Каждый из нас способен на подобное. Если представить то, что тебе необходимо, и установить с этим предметом связь, тебе удастся его наколдовать. Тем же самым магическим способом его можно отправить обратно, положив в кисет.

– Как в той сумке, которая была у Гермионы в… блин, забыл! В какой это было части? – взволнованно спросил Тад.

– Нет, совсем не так, как в детских книжках. Нельзя наколдовать и заполучить все, что заблагорассудится. Все не так просто, – заявил в ответ Роган с нотками высокомерия и раздражения.

– А он точно был бы Пожирателем смерти, – невпопад заявил Тад, ткнув большим пальцем в сторону Рогана.

Я усмехнулась, внимательно поглядев на Рогана, а затем наклонилась к Таду и прошептала:

– А я же говорила!

– Красавчики всегда не так просты, – парировал он.

– Прямо как предостерегала твоя мама.

– Терпеть не могу, когда она права.

– Аминь, – мгновенно согласилась я.

Роган лишь покачал головой. Я и Тад – это для него было слишком.

– Пора идти, – проворчал он. – Как я уже сказал, тот, кто наложил проклятие, не пытался тебя убить. А значит, за тобой собирались вернуться. Нам надо убираться, пока этого не произошло.

– А мне кажется, будет лучше дождаться их. И когда они появятся, мы нападем первыми и выбьем из них все дерьмо, – возразила я.

– Следи за… – начала было тетя Хиллен.

– Они чуть не убили Тада, тетя Хиллен. Так что можно пропустить мимо ушей пару ласковых, если они касаются тех, кто это сделал, – вставила я, прежде чем она произнесла свое нравоучение.

Она глубоко и устало вздохнула.

– Справедливо, – уступила тетя.

От изумления у Тада отвисла челюсть.

– Что? Мало того, что ее выбрали кости, так ей теперь и ругаться можно?

Тетя Хиллен игриво потрепала Тада по голове, и мы с Роганом фыркнули.

– Эй! – запротестовал Тад.

– Если бы ты побольше знала о защитных чарах, – начал Роган, – и здесь бы не было твоих тети с братом, не обладающих чарами и уязвимых к ним, я бы согласился. Дождаться тех, кто это сделал, было бы здорово, но не в нашем положении, – подчеркнул он, и Тад почесал затылок.

Я посмотрела на тетю, потом на Тада и поняла, что Роган прав. Нельзя было допустить, чтобы с ними случилось что-то еще.

– А мне можно зайти? Нужно хотя бы собрать сумку, чтобы поехать… так куда мы едем? – настаивала я, осознав, что не имею ни малейшего понятия о его планах.

– Блэкбрайар, штат Теннесси.

– Да уж, звучит зловеще, – вставил Тад, и я не могла с ним не согласиться. – А что в этом Блэкбрайаре, штат Теннесси? – спросил он меня.

– Потом объясню. Роган прав: вам с мамой пора. Здесь явно небезопасно. Если вдруг что-то снова пойдет не так, я не хочу, чтобы вы вдвоем оказались втянуты во все это.

– Что происходит, Лени? С чего вдруг кому-то захотелось навредить тебе? – спросила тетя Хиллен. В ее карих глазах читалась тревога.

– Сама не знаю. Это мы с Роганом и собираемся выяснить. Вы идите, а я позвоню и все расскажу, когда доберемся до места.

Какое-то время она изучающе смотрела, переводя взгляд с меня на Тада и обратно. Я понимала: она разрывается между тем, чтобы поехать с ним в безопасное место, и тем, чтобы остаться здесь и защитить меня.

– Все будет хорошо. Не так уж я и беззащитна, – добавила я, подразумевая магию, которая отныне была у меня в крови.

Прежде чем уступить мне, тетя внимательно посмотрела на Рогана.

– Мне так не хочется оставлять тебя, детка, – произнесла она дрожащим голосом. – Понимаю, мы будем вам обузой, поэтому не буду даже спорить. Но как же мне претит мысль о том, что тебе придется самой справляться со всем этим.

Я распростерла руки, и тетя, быстро шагнув ко мне, заключила меня в крепкие объятия. В ту же секунду я почувствовала, что нас обеих крепко обнял еще и Тад.

– Я не одна. Обещаю не уезжать дальше, чем на расстояние звонка. Буду держать вас в курсе всего, что происходит. Надеюсь, все это закончится как можно скорее.

Эти слова так легко сорвались у меня с губ, что я тут же осознала: они очень напоминают ложь. А правда заключалась в том, что я понятия не имела, сколько времени все это займет. Да, со мной Роган, и он действительно помог спасти Тада. Но все это с трудом загладило бы его вину за то, что он сделал со мной. Я и на сантиметр не приблизилась к тому, чтобы ему доверять. Учитывая это, вкупе с привкусом вполне вероятной опасности, который я тоже ощутила, сомнений не осталось: я вляпалась по самые уши.

Тетя Хиллен поцеловала меня в щеку и вытерла глаза.

– Позвони нам, как только сможешь.

Я кивнула и сжала ее руку, затем обняла на прощание Тада.

– Как я рада, что с тобой все в порядке! И мне очень жаль, что я тебя во все это втянула, – сказала я.

По телу побежали мурашки при воспоминании о том, как Тад посинел, затем начались судороги, а потом он стих в ожидании неминуемой смерти. Поняв, что этот образ будет возникать передо мной всякий раз, как я закрою глаза, я пришла в ужас.

– Вы спасли меня, остальное неважно. И все же будь осторожна. А то куда я без тебя!

– И я без тебя, – призналась я.

Крепко сжав меня в объятиях еще раз, Тад отошел к матери и обнял ее за плечи. Они с грустью помахали мне и спустились по лестнице. Роган внимательно смотрел по сторонам, а я, задержав дыхание, провожала их взглядом, пока они не сели в «Приус» Тада и не выехали с парковки. Тут я открыла телефон и переслала им фотографии Магды и Гвен. Надеюсь, их это хоть немного повеселит и отвлечет от беспокойства обо мне.

Наблюдая за тем, как родные уезжают, я почувствовала невыразимую пустоту. Молча развернулась и открыла входную дверь, после чего вытащила ключ из замка и запихнула его в карман.

Забияка проследовал внутрь раньше меня. Но меня совсем не задело такое неуважение: скорее, я была рада его бесцеремонности. Раз он каким-то неведомым образом почуял заклятие на двери, надеюсь, сразу предупредит, если заметит что-то еще, от чего я могла бы пасть на землю и начать задыхаться.

Роган, не сказав ни слова, шел за мной. Я ощущала напряжение, расходившееся от него волнами. Сердце бешено колотилось: я больше не могла смотреть на свою квартиру по-прежнему. Она столько времени была моей территорией, моим убежищем, но теперь что-то сломалось. Кто-то вторгся в мой дом, и я не знала, что он трогал и что теперь может представлять для меня угрозу. Меня ужасно злило, что вместо привычного спокойствия и умиротворения я ощущала здесь только тревогу.

Забияка принюхивался, и я медленно вошла в квартиру вслед за ним. Но он ни на что не лаял и не рычал. Оказавшись внутри и окинув дом своим новообретенным видением, я тоже не заметила ничего необычного. Внутри не было ни зловещих теней, ни негативных флюидов.

Тогда я бросилась в свою комнату, к своему шкафу, схватила спортивную сумку и расстегнула ее.

– Захвати рубашки с коротким рукавом и брюки! В это время года по вечерам становится прохладно, так что не помешает легкая куртка или что-то вроде того! – прокричал из гостиной Роган, словно почувствовав лихорадочную дилемму «что же мне надеть?».

Распахнув ящик, я достала джинсы, схватила шорты и юбку. Затем начала снимать одежду с вешалок, сворачивать ее и запихивать в сумку.

– А их ты взяла? – спросил Роган так, будто я понимала, о чем он.

– Кого взяла? – ответила я слегка смущенно: в этот самый момент я высыпа́ла в сумку содержимое ящика с нижним бельем.

Слишком много белья не бывает, особенно если ты отправляешься в загадочное путешествие к черту на рога, чтобы найти то, не знаю что. Возможно, и в лучшие свои дни я набирала в поездки слишком много вещей. Если бы меня кто-нибудь об этом спросил, я бы все категорически отрицала. Вот только сложно утаить правду от самой себя, когда засовываешь в сумку один-другой сарафан и несколько пар обуви на выбор.

– Ты сама сделала фотографии, которые висят в гостиной? – уточнил Роган.

– Да, а что? – рассеянно ответила я, продолжая собирать вещи.

– Да ничего, просто интересно, – пренебрежительно буркнул он.

Роган направился в сторону моей спальни; я услышала его приглушенные шаги по ковру.

Я схватила пособие в кожаном переплете, которое еще вчера вечером вытащила из кедрового сундука. Я совершенно о нем забыла, пока не отправилась искать себе фамильяра. Оно было погребено под корешками от билетов в кино, старыми дневниками, фотоальбомами и сложенными школьными письмами, которые впечатлили бы даже тех, у кого было гораздо больше опыта в искусстве оригами. Пролистав его, я не нашла там ничего важного. Но на всякий случай решила взять и его: пусть лучше оно не понадобится, зато будет при мне, чем наоборот.

Я выбралась из стенного шкафа с одеждой и обнаружила, что Роган осматривает мою комнату. Мне вдруг показалось странным, что он находится здесь, среди мягкого кремового постельного белья и декоративных подушек, горкой сложенных на застеленной кровати. Я снова напомнила себе, что ничегошеньки о нем не знаю, и его пристальный взгляд на мою жизнь слегка меня встревожил.

– Ну что, какой у нас дальше план? – спросила я.

Вырвав из рук Рогана фотографию, на которой были изображены мы с отцом, я положила ее обратно на прикроватный столик, где ей и место. Маг бросил на меня любопытный взгляд, но я не придала ему значения и пошла в ванную за туалетными принадлежностями.

– Мы приедем ко мне слишком поздно, так что за сегодняшний вечер вряд ли многое успеем сделать. Завтра я отвезу тебя в дом Илона и еще кое-куда. Проверим, удастся ли тебе как остеоманту что-нибудь уловить, чего не обнаружил я. Надеюсь, мы найдем зацепку и будем от нее отталкиваться. Если же и у тебя ничего не выйдет, я свяжусь с одним магом из Ордена, который занимается подобными делами, и спрошу, вдруг им удалось выяснить что-нибудь новое.

– Мне казалось, ты не доверяешь Ордену? – спросила я, собирая игрушки, купленные для Забияки.

– Ордену – нет, но я доверяю Марксу. Как известно, врагов надо держать поближе к себе.

Я не стала задавать вопрос о том, почему он выбрал слово «враги», но сделала мысленную пометку для себя. Я была почти уверена: когда речь идет о Рогане, пристальное наблюдение расскажет о нем гораздо больше, чем допросы с пристрастием. Тем более так я смогу ненароком подловить его на какой-нибудь мелочи.

Погасив свет в ванной, я увидела, как Роган провел рукой по длинному шарфу, который я повесила с обратной стороны двери. Когда я вошла в комнату, он отдернул руку и сунул ее в карман. Это выглядело так, будто я его застала копающимся в ящике с моими трусиками. Зачем ему трогать мои вещи?

Когда я проходила мимо него, Роган потянулся к неумолимо растущей спортивной сумке. И, прежде чем я успела что-либо возразить, уверенно перекинул ремень через плечо. Я ждала комментариев насчет веса сумки или вопросов о ее содержимом, но он ничего не сказал.

Пожав плечами, я отправилась на кухню за кормом для Забияки. Я сначала собиралась оставить эту маленькую вонючую бомбу Таду. Однако с такими навыками магической собаки-следопыта разумнее было держать его при себе. Надеюсь, из-за него нас не вышвырнут из самолета по пути к разборкам с тем дурдомом, в котором я оказалась.

– Все готово? – спросил Роган.

– Вроде бы да. В какой аэропорт поедем? У меня есть переноска для Забияки, но я не уверена, пустят ли его в самолет.

– Но мы же не летим, – объявил Роган так, будто я предложила ему нечто безумное.

– Дорога на машине займет целую вечность, – возразила я. – Сомневаюсь, что моя машина переживет эту поездку.

Роган издевательски фыркнул, и у меня тут же возникло желание защитить свое ржавое корыто. Но он лишь усмехнулся:

– Сомневаюсь, что на этой штуке мы добрались бы хотя бы до границы штата. Нет, мы воспользуемся лей-линией [28].

Я недоверчиво рассмеялась.

– Здорово! Только захвачу метлу, и мы сразу рванем к одной из них, – поддразнила я Рогана, но на его лице не дрогнул ни один мускул.

Пару секунд я смотрела на Рогана, ожидая, что он улыбнется и выкрикнет: «Ага, попалась!» Лей-линии давно остались в прошлом, потому что были слишком опасны, неустойчивы и ненадежны. Их уже никто не использовал. Однако моя улыбка погасла при виде его фирменного выражения «и зачем я связался с идиоткой?».

Ну что ж, фигово. Он совсем не шутил.