Найвен Тракстон вошел в комнату своего старшего брата без стука. Он направил фонарь на кровать, где лежал Форбс, уставившись на балдахин над своей головой. Его руки были сжаты на груди поверх одеяла. Уикс принес немного дров в половине десятого, чтобы подбросить их в огонь. Сейчас в камине их было достаточно, чтобы их треск заглушал рев снежной бури, бушевавшей весь день и усилившейся с наступлением ночи.

— Тебе что-нибудь нужно? — спросил Найвен.

— Не разговаривай со мной, — сухо ответил Форбс.

— Форбс, я же не враг тебе. И Харрис тоже. Мы хотим для тебя самого лучшего.

— Это наглая, отвратительная ложь.

— Тебе нужно отдохнуть. Побыть там, где о тебе смогут позаботиться надлежащим образом. И тебе нужен душевный покой, Форбс. Здесь ты его точно не получишь. — Найвен подошел к очагу, чтобы согреться. От порыва ветра стекла в окнах комнаты задрожали. — Прислушайся! Нас ждет настоящий ад, прежде чем все это закончится.

— Быть погребенным под снегом вместе с тобой и Харрисом — вот, что для меня настоящий ад.

Найвен отвернулся от огня.

— Если ты так сильно хочешь избавиться от «Тракстон-Компани», почему бы тебе просто не продать ее Харрису? Это бы было самым простым, а главное, верным решением. Тебя от него отделяет один росчерк пера.

— Я дюжину раз пытался объяснить вам, что мы не можем продолжать наше семейное дело. Наши средства истощены, и мы должны получить за компанию то, что еще можем. Строительство этого дома покончило с нами, мы перестали быть богачами. Теперь все это лишь пыль в глаза.

— Но Харрис мог бы…

— Харрис — настоящий безумец! — Форбс приподнялся на подушках, его лицо напряглось, а глаза налились кровью. — Неважно, во что он заставил тебя поверить, он живет только за счет богатства Симоны! Я знаю, я видел счета! И я также знаю, что он обескровливает эту бедную больную женщину. — Форбс кивнул, подтверждая свои слова. — Ты понимаешь, почему она болеет, не так ли? Она любит его и знает, как он ее использует! Так что лучше запереться в комнате в постели и вымаливать немного ласки, потому что даже такую малость Харрису тяжело ей дарить.

— Боже, — пробормотал Найвен, — ты превращаешься в отца. Нам придется попрятать от тебя все веревки в деревне?

— Если ты пройдешь по следам Харриса, они приведут тебя прямо к обрыву, — ответил Форбс. Его голос был холоден, как каменные стены склепа. Он пренебрежительно махнул рукой. — Убирайся отсюда.

— Я уйду. Я хотел не только проведать тебя, но и напомнить, что сегодня вечером я дежурю у дверей. Поэтому, пожалуйста, веди себя прилично и воздержись от встречи с призраками. Оставайся в своей постели, потому что твоя выходка очень встревожила Зою. Она начинает задаваться вопросом, во что она ввязалась.

— Только начала? Она должна была понять это, еще когда встретила тебя в Вене.

— Мой дорогой брат, — покачал головой Найвен. — Такой любящий.

С этими словами и тонкой горькой улыбкой он вышел из его комнаты.

Ночь и буря продолжались.

В темных комнатах дребезжали окна, а деревянные двери трещали от холода. Влажные стены кровоточили, а в некоторых местах, особо удаленных от каминов, по камням расползалась серебристая паутинка льда. Высоко, среди дымоходов и крыш лег снег и наросли сосульки. В эту ночь призраки, бродящие по коридорам Тракстон-Мэнора, приостановили свои путешествия, чтобы послушать завывания ветра, ибо эта странная музыка заставляла их вспомнить все печали и тяготы хрупкого состояния, называемого жизнью, которое им так хотелось познать снова. Поэтому они опускали свои полупрозрачные головы и прислушивались к звукам бури.

— Форбс, — произнес мягкий женский голос. — Форбс, дорогой мой…

Фигура в белом одеянии с длинными черными волосами приблизилась к кровати. Ее силуэт вырисовывался в свете последних потрескивающих дров в камине. Она двигалась легкой походкой, подобающей блуждающему духу в ночи.

— Форбс, ты не спишь? — проведя рукой по одеялу, спросила она. — Услышь меня, мой дорогой. Пусть день приходит и уходит. В следующий час я буду ждать тебя на месте нашей встречи. В нашем чудесном месте, мой любимый, где мы никогда не расстанемся.

Послышался негромкий щелчок. В тот же миг яркий свет ударил ей в лицо, заставив ее ахнуть и отшатнуться.

Мэтью тут же вскочил с кровати и, бросившись к призрачной гостье, потянул за темный парик, сбросил его, обнаружив огненно-рыжие волосы под ним. Темные глаза Зои были полны ужаса, и Мэтью заметил, что ее лицо было белым от косметики, скрывавшей ее родинку.

Прежде чем она успела вскрикнуть, Мэтью прижал палец к ее ненакрашенным губам.

— Не говори ни слова, — прошипел он так тихо, словно сам был призраком. — Просто слушай. Ты хоть понимаешь, что вы с Найвеном становитесь соучастниками убийства?

— Убийства? О чем ты говоришь? — Увы, все следы ее славянского акцента исчезли вместе с Блуждающей Мэри. Теперь в ее голосе звучал неподдельный страх. — Я никого не убивала!

— Замолчи. Я не хочу, чтобы кто-то узнал, что все пошло не так. Если ты расскажешь кому-то из братьев, я позабочусь о том, чтобы ты болталась в петле так же, как в ней будет болтаться Харрис.

— Харрис? Что?!

— Если ты выйдешь из этой комнаты и попытаешься убежать, ты замерзнешь насмерть в лесу, — продолжил Мэтью. — И я осмелюсь сказать, что ты будешь полной дурой, если решишь рассказать все Харрису и Найвену, потому что тогда твоя жизнь закончится гораздо раньше. Как ты сказала? В следующий час? Скорее всего, Найвен присоединится к тебе в могиле, потому что я не думаю, что он до конца понимает, каким будет второй акт этого дьявольского сюжета.

— Второй акт? Послушай, я всего лишь актриса! Мне платят за…

— Я знаю, за что тебе платят. Ты должна была притвориться мертвой супругой Форбса Тракстона, чтобы Харрис мог заполучить свидетельство его предполагаемого безумия. И я знаю все о «Русской Вдове». Я должен был понять, что что-то не так, когда встретил тебя впервые, а ты начала разглагольствовать о том, что твоя мать — русская, а твой отец — английский чиновник. Найвен остановил тебя, потому что ты начала переигрывать.

Она заморгала от яркого света темного фонаря. Он стоял на прикроватном столике, где Мэтью мог с легкостью дотянуться до него и открыть створку, когда придет время.

Лия Клегг не выходила из каретника на утренние уроки, но просьбу Мэтью она выполнила. Точнее, она попросила Калеба, и тот в шесть часов под самым сильным снегопадом нашел тайник в том месте, где указал Мэтью. Он пронес сверток в свое жилище, чем сослужил очень хорошую службу всему этому делу.

— Откуда ты знаешь о «Русской Вдове»? — спросила актриса, к которой начинало понемногу возвращаться самообладание. Или же она только делала вид.

— Дух сказал мне, — усмехнулся Мэтью. — Я так понимаю, Харрис и Симона посмотрели твою пьесу, и позже он рассудил, что актриса, которая могла бы говорить с акцентом, оказалась бы полезной для его плана. Как тебя зовут по-настоящему?

— Гвендолин Дженнингс. Послушай, Харрис может зайти в мою комнату с минуты на минуту, чтобы спросить, как прошел визит. Мне лучше быть там, когда он войдет. Скажи мне, кого убили!

— Я пока не стану тебе этого сообщать. Но ты послушай меня и послушай хорошенько: твоя жизнь может зависеть от твоей следующей актерской работы, которая заключается в том, чтобы вернуться в свою комнату и сказать Харрису, что сегодня все прошло по плану. Позволь мне также сказать, что, если ты проявишь хоть малейшую нерешительность, петля на твоей шее начнет затягиваться. Ты поняла?

Она кивнула, широко распахнув глаза.

— Скажи это, — потребовал Мэтью.

— Я поняла, — пробормотала она, посмотрев в сторону кровати. — Но где же Форбс?

— Мы поменялись комнатами. Я убедил его, что, если Мэри придет сегодня ночью, она отыщет его, где бы он ни спал. — Мэтью не раскрыл ей, что также он сообщил хозяину поместья о том, как Найвен покинул его комнату, оставив дверь приоткрытой для Блуждающей Мэри, чтобы создалось впечатление, что она проходит сквозь стены.

— Спускайся к завтраку, как обычно, — добавил он. — Не показывай признаков огорчения. А теперь иди и возьми это. — Мэтью протянул ей парик, она надела на всякий случай.

Чтобы его не обнаружили, Мэтью закрыл заслонку фонаря.

Теперь комната освещалась лишь неровным светом догорающих дров камина.

Перед тем, как Гвендолин покинула комнату, Мэтью спросил:

— А все эти бредни про Бабу Ягу реальные?

— Фольклорный персонаж реален, — ответила она. — Но это было частью моей речи в пьесе.

— Ясно. А теперь иди и еще немного поиграй. И тебе лучше быть очень хорошей актрисой.

Когда она ушла, Мэтью подбросил в огонь еще дров, чтобы согреться. Ветер все еще завывал за пределами особняка, и заставлял голубое стекло дрожать в раме. Мэтью вернулся в постель и расслабился, наслаждаясь ее комфортом. Он надеялся, что Форбсу удастся хоть немного поспать в объятиях жесткой койки.

Мэтью закрыл глаза. Сегодня ночью Мэри больше не будет. И никогда больше она не придет. Однако завтра…

Он отказался слишком долго размышлять о завтрашнем дне, потому что многое висело на волоске.

Слишком многое.

В конце концов он ускользнул в благословенное царство сна, несмотря на завывание ветра за окном. Однако сон его был беспокоен, и он знал, что сможет в любой момент вскочить с кровати.

***

Когда наступили предрассветные сумерки, Харрис Тракстон ответил на настойчивый стук в их с Симоной дверь, готовясь разорвать Уикса за ненужное беспокойство, ведь обычного объявления о завтраке было вполне достаточно. Вместо того, открыв дверь, он обнаружил перед собой нью-йоркского решателя проблем — бодрого и свежевыбритого.

Мэтью кивнул ему.

— Я принял решение. Если вы принесете документ вниз к завтраку, я подпишу его прямо там, за столом.

— Слава Богу, вы пришли в себя! Очень хорошо, я оденусь и спущусь через пятнадцать минут.

Мэтью снова кивнул, соглашаясь. Последние двадцать минут он провел продуктивно, еще пятнадцать не будут для него лишними. Он спустился вниз, закутавшись в плащ, поскольку холод, пронизывающий всю территорию поместья, проник в сам дом. Утеплившись, насколько это возможно, Мэтью вошел в столовую, сел и стал ждать.

Как и предполагалось, Харрис вошел в сопровождении Найвена и бывшей Зои — ныне Гвендолин Дженнингс. Последняя держалась на несколько шагов позади братьев. Мэтью убедился, что мисс Дженнингс и в самом деле была хорошей актрисой, потому что он один замечал в ее глазах выражение перепуганной лани.

С бумагой в одной руке и деревянной коробочкой с чернильницей и пером в другой Харрис резко остановился, как только оказался в столовой.

— Это еще что? — спросил он, оглядываясь.

— О, поскольку это такой важный момент для будущего всей семьи Тракстон, я подумал, что было бы неплохо иметь свидетелей подписи документа, — сказал Мэтью.

— В таком количестве? — удивился Харрис.

Он указал на всех присутствующих в этой комнате: Дункана Гэлбрейта, Четли и Мэрион Уикс, Рут Бейнс, Калеба и Лию Клегг.

— Как друзья и слуги Тракстонов, все они должны здесь присутствовать, — сказал Мэтью. Он указал на свободное место прямо напротив себя. — Приступим?

— Разве мы не должны привести Форбса? — спросил Найвен. — И, если вы пригласили всех, то где Илай? — продолжая свое представление, он обнял мисс Дженнингс, которая обнажила зубы в мрачной улыбке, в то время как глаза ее оставались безжизненными.

Мэтью почувствовал к ней легкую жалость за то, что она оказалась вовлеченной в эту семейную неразбериху и была вынуждена прикасаться к этому человеку. Но жалость была едва ощутимой.

— Я так понимаю, им обоим нездоровится из-за тягот прошлой ночи. Я думаю, мы справимся без них.

— Согласен. — Харрис положил документ перед Мэтью, разгладил его и поставил перед ним деревянную коробку. Двигаясь с видом победителя, Харрис открыл коробку, достал серебряную чернильницу и обмакнул перо в чернила. Затем он протянул Мэтью инструмент, решающий судьбу его брата, с широкой фальшивой улыбкой. — Вы видите, где нужно поставить свою подпись, — елейно произнес он.

Мэтью действительно видел. Также он увидел, что Харрис и Найвен уже все подписали. Когда он прикоснулся пером к бумаге, Гэлбрейт внезапно сказал:

— Харрис! Я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедиться, что о Форбсе заботятся должным образом. Вы можете на это рассчитывать.

— Я и рассчитываю, Дункан. Ваша помощь в этой прискорбной ситуации была неоценимой.

Обмен репликами, рассчитанный на то, чтобы отвлечь внимание Харриса ровно на то время, которое требовалось, чтобы Мэтью написал все, что нужно. Как только дело было сделано, он вручил документ Харрису.

— Вот, — сказал он. — Все готово.

— Я благодарю вас. Вся семья Тракстон… Что? — Челюсть Харриса отвисла, потому что он увидел написанное. — Что все это значит, Корбетт?

— Зачитайте это всем присутствующим, если хотите. Тогда, возможно, для вас эти слова будут иметь больше смысла.

Харрис прочитал вслух то, что написал Мэтью.

— Вы попались. — Его щеки вспыхнули, в глазах появился красный блеск, когда он окинул яростным взглядом молодого человека напротив себя. — Что за игру вы ведете?

— Я вовсе не веду игр. Я заканчиваю ту партию, которая началась задолго до падения Мэри. — Мэтью встал, и Харрис отступил на несколько шагов, чуть не врезавшись в Уикса, стоявшего позади него. — Я думал пригласить Симону присоединиться к нам, Харрис, но решил, что это было бы слишком жестоко. Она понятия не имела, что вы так часто приезжаете сюда из Бостона, чтобы развлечься с Норой Суэйн.

— С кем?

— Если вы забыли, то это молодая девушка, которую вы убили. — В комнате воцарилась тишина, поскольку Мэтью наказал всем сохранять спокойствие, что бы ни происходило. По его словам, сегодня здесь многое должно было всплыть. Но единственный человек, которого он не предупредил об этом, вскочил и закричал:

— Убийство?! — Лицо Найвена стало почти таким же бледным, как вчерашний грим мисс Дженнингс. — Что все это значит?

— А это значит, что ваш брат — хладнокровный убийца, который предпочел сразить двух зайцев одним выстрелом, — сказал Мэтью. — Он опасался изменять жене в Бостоне, ведь там Симона действительно иногда выбиралась из дома. Например, на спектакли. И, поскольку я полагаю, что Харрис живет на деньги ее семьи, слух о подобном скандале был бы ему не на руку. Следовательно, он нашел свою добычу здесь. А когда девушка забеременела, он убил ее, потому что ребенок стал бы для него настоящей проблемой. А еще ему нужно было тело, с помощью которой эту проблему можно решить.

Харрис прервал Мэтью резким смешком.

— Боже мой, Корбетт! Нам следовало бы подписать документ о вашем безумии. Вам ведь самое место в бедламе! Дункан, вы можете себе вообразить подобный абсурд?

— Мэтью предсказывал, что вы скажете именно это, — холодно сообщил доктор. — Боюсь, что это все действительно безумие и абсурд. Я смотрю на сумасшедшего, с которым, ничего не подозревая, общался много лет.

— Проблемы требуют решения, — продолжил Мэтью в ответ на потрясенное молчание Харриса. — И ваша проблема заключалась в том, что Мэри Тракстон не погибла при падении. — Он сделал паузу, потому что Мэрион Уикс ахнула, а Лия Клегг ухватилась за своего мужа, будто могла вот-вот упасть в обморок. — На самом деле Мэри все еще жива. Очевидно, ее обнаружила чета Джонси или их собака. Ее держали взаперти на их территории с тех пор, как нашли. В каком она состоянии, я не знаю, но предполагаю, что верховая езда ее хорошенько закалила, и, вероятно, помогла ей выжить и пережить травмы. Что ж, скоро мы узнаем больше, потому что Форбс и Илай Бейнс отправились за Бертом Энсоном, после чего все вместе пойдут навестить чету Джонси.

Харрис достал из кармана серебряную табакерку с филигранью и вдохнул по щепотке каждой ноздрей. Дрожала ли у него рука? Нет, нисколько. Мэтью знал, что стоит держать с ним ухо востро.

— Безумие, — спокойно сказал Харрис. — Мэри мертва. Никто не смог бы выжить после такого падения.

— На самом деле мое мнение таково: большую часть падения она просто скользила вниз по мокрым камням, — сказал Мэтью. — Возможно, у нее были сломаны кости, и она получила другие травмы. Но ведь Друцилла — деревенский врач, не так ли? Я полагаю, она ухаживала за Мэри, как могла, чтобы сохранить ей жизнь. А вы платили ей за сохранность этой тайны после того, как она сама или Йейтс сообщили вам, что нашли ее. И они не собирались позволять вам ее убить, так как неплохо на этом зарабатывали. Ну и в глубине души они не убийцы. Только они должны были знать, что чье-то тело все-таки нашли в море. И, конечно же, Нора Суэйн была единственной пропавшей девушкой, которая предположительно сбежала в Бостон. Что ж, они это выяснили. Мой вопрос к вам таков: после того, как я подписал бы этот документ, какая судьба ожидала Мэри? Джонси позволили бы вам избавиться от нее и закрыли бы глаза на такое злодеяние? Правда, я полагаю, что Джонси понимали, что следующими шеями, на которых затянутся петли, будут их собственные.

— Он бредит, Харрис? — спросил Найвен, и в его голосе прозвучала мольба. — Скажи правду, Харрис! Пожалуйста!

— О, вы не должны были узнать об этом, — утешающе сказал Мэтью Найвену. — Вы должны были быть просто прикрытием для этой молодой актрисы, которая стоит рядом с вами. Откуда вы могли знать, что примерно пятнадцатого сентября Харрис убил Нору Суэйн в маленькой хижине, которую они прежде использовали для своих встреч? Или что впоследствии Харрис изрубил тело девушки лопатой. Могу вам сказать, что лицу он уделил особое внимание. Затем он вытащил тело в одеяле или покрывале, которое они обычно набрасывали на тюк сена в углу хижины. В бухте, где, как он знал, обитало много крабов, он наполнил камнями четыре джутовых мешка и привязал их к рукам и ногам трупа толстой бечевкой. Затем он оттащил тело на достаточную глубину, где оно висело бы на дне, а морские обитатели могли его обгладывать. Тело оставалось бы там до тех пор, пока его не изуродовали бы до неузнаваемости, чтобы никто не опознал ее, когда тело вынесло на берег. Я полагаю, все заняло около месяца.

— Еще одно дикое безумие! — возразил Харрис. — Как бы я потом нашел тело, чтобы выдать его за Мэри, если сбросил его с лодки невесть где и оставил болтаться на дне?

— Легко, — сказал Мэтью. — С помощью шестифутового измерительного стержня, который вы также взяли из амбара с инструментами садовника. Вы погрузили его в грязь, чтобы отметить, где находится тело. Если бы вы вспомнили окрестности по какому-нибудь ориентиру на берегу, вы нашли бы стержень, а вслед за ним — и тело. Но вам нужно было избавиться от цветных карандашей Норы каким-то другим способом, а не бросать их в огонь, где они растаяли и превратились в восковые лужицы. Я обнаружил их, когда взломал замок и вошел в ту хижину. Это последнее произведение искусства, написанное дерзкой рукой убийцы. Оно сказало за Нору все, когда она сама уже не могла этого сделать.

— Подождите! Подождите! — вмешалась Лия. — А что за актриса, о которой вы говорили?

— На этот вопрос я попрошу ответить мисс Гвендолин Дженнингс. — Мэтью махнул рукой в сторону девушки с огненно-рыжими волосами.

— Ни слова! — прорычал Харрис, и теперь Мэтью уловил в его голосе дрожь.

— Я думаю, уже поздновато заставлять кого-то молчать. Итак, мисс Дженнингс?

— Меня наняли, — неуверенно начала она, — чтобы я сыграла роль. Вот и все. Об убийстве я ничего не знала.

— Я тоже не знал! — воскликнул Найвен с такой горячностью, что у него изо рта брызнула слюна. — Боже мой, Харрис! Мы ведь хотели просто отменить продажу компании! Я был уверен, что тело действительно принадлежит Мэри!

— Это не так, — сказал Гэлбрейт. — Я могу это подтвердить.

— Они пришли ко мне после выступления в пьесе «Русская Вдова» в Бостоне, — продолжала девушка, обращая внимание на Лию. — Они отвели меня в номер в гостинице «Сентри-Хилл-Инн» и сказали, чего хотят и сколько готовы заплатить. Мне дали информацию о жизни Мэри и Форбса и сказали продолжать говорить со славянским акцентом, когда я не изображаю призрак, чтобы представить меня как невесту Найвена. Они также сказали, что в темноте я вполне сойду за Мэри, потому что у меня похожая фигура, а с черным париком и бледным макияжем… — Она развела руками. — Работа есть работа, и мне нужно было чем-то себя прокормить. Все, что я знала, это что они хотели убрать Форбса с дороги, но они сказали мне, что не позволят ему покончить с собой. Они собирались признать его сумасшедшим задолго до того, как он сделает свой последний шаг. И я им поверила.

— Я думаю, что в основном вы верили в их деньги, — сказал Мэтью. — Играть на сцене — это одно, но играть на эмоциях горюющего человека — это преступление. Я бы сказал, что Харрис очень умен — в извращенном смысле этого слова. Я полагаю, ему пришла в голову идея о призраке Мэри, когда он лицезрел очередной эпизод ночных прогулок Симоны. Однажды ночью она во сне вошла в комнату Форбса. Это было двадцать восьмого сентября. Именно в эту дату Форбс отметил первый «визит». Она просто молча стояла в комнате, заставив Форбса думать, что его посетила умершая жена. Но к тому времени Мэри была уже найдена, а Нора Суэйн пребывала в воде.

— Их всех следует вздернуть! — истерически воскликнула Мэрион Уикс. Она выглядела так, будто готова была зубами прогрызть масляный фонарь и вобрать в себя пламя. — У меня были подозрения насчет этого негодяя! — Она направила дрожащий палец на Харриса. — Найвен и эта… эта актриса… предали господина Форбса! Их всех надо вздернуть на виселице!

— Я не убийца! — запротестовал Найвен. Он был живым доказательством того, что даже в холодной комнате лицо может блестеть от пота. — Харрис… убийство девушки… тебе обязательно было это делать?

Харрис Тракстон взял еще две щепотки табака и поворошил порошок пальцем, прежде чем пронзить младшего брата осуждающим взглядом.

— Ты круглый идиот, — сказал он удивительно сдержанным тоном для человека, которого ожидала виселица. — Да, это нужно было сделать. Когда Йейтс Джонси пришел ко мне, сообщил, что его жена нашла Мэри, и потребовал денег за уход, что еще мне оставалось делать? Та девушка была беременна. Я не мог допустить, чтобы она родила, мне больше ничего не оставалось. И ты с готовностью согласился на этот план, поэтому помни, какую важную роль в нем играешь.

Харрис обвел взглядом всех собравшихся. Мэтью заметил, как скривились его губы, и отметил странный блеск в его глазах. Он подумал, что идея о безумии, передающемся в этой семье по наследству, не была лишена смысла.

— Все вы… доктор… слуги… Вы просто понятия не имеете, что значит быть богатым, — прошипел Харрис. — Быть кем-то в этом мире. Уважаемым. Тем, перед кем преклоняются. С кем разговаривают члены Королевской Семьи. Ездить верхом, а не ходить пешком. Чтобы перед вами открывалась любая дверь, в которую вы пожелаете войти. Да, мистер Тракстон, непременно, мистер Тракстон. И я должен был просто стоять и позволять какому-то ополоумевшему от горя дураку все это разрушить? Вот, что действительно было бы безумием. Я не позволю предателю семьи снова сделать нас, — он помедлил, подбирая правильное слово, — незначительными. О, нет. Я прослежу, чтобы Форбса поместили в лечебницу, остановлю продажу и я, Харрис Тракстон, буду тем, кто спасет компанию от верной гибели. Разве вы не видите? Я — герой этой пьесы! Если в этом поместье и есть призрак, то это призрак моего отца, и он наблюдает за мной из каждого закоулка! Он говорит мне: останови Форбса, он слабое звено в цепи, останови его, помести туда, где он не сможет причинить вреда семейному делу. И сохрани компанию. То, на что мы потратили десятилетия. А Форбс? — Харрис фыркнул. — Подчиниться желаниям женщины?! Женщина собиралась убедить носителя нашего наследия просто все продать? Разве это — не безумие? — Он посмотрел на Мэтью. — Разве нет? Ответьте мне!

— Вам придется найти ответ самому, — сказал Мэтью. — Возможно, вы придете к нему, когда вам накинут веревку на шею.

— Я думаю, нет, — ответил Харрис и с этими словами швырнул содержимое табакерки в глаза Мэтью.

Ослепленный, Мэтью отшатнулся, пытаясь вернуть себе зрение. Он услышал крик, визг, стук опрокидывающегося стула и звук тела, падающего на пол. Когда ему удалось проморгаться, он увидел, как Гэлбрейт и Клегг помогают Уиксу подняться. У пожилого дворецкого текла кровь из носа — вероятно, после удара Харриса.

Найвен и мисс Дженнингс вернулись в свои комнаты. Им обоим не требовался макияж, чтобы сойти за привидения.

— Он сбежал! — воскликнул Гэлбрейт. Очки криво сидели на его переносице. — Оттолкнул меня, когда я попытался его удержать. Уикс вцепился в него, и он ударил его кулаком.

— Вот ублюдок! — Мэрион кипела от злости, поддерживая мужа под руку. — Боже милостивый, сколько крови!

У Мэтью не было времени оценивать, насколько тяжела травма Уикса. Хотя его зрение было все еще затуманено, он выбежал из комнаты на мороз сквозь широко распахнутую входную дверь. За ней пролегал белый мир.

— Давайте догоним его! — сказал Калеб Клегг, поравнявшись с Мэтью, и они без колебаний пустились в погоню за безумным убийцей.