— Мэри… Мэри… Мэри… — простонал мужчина на кровати.

Доктор Гэлбрейт тут же встал со стула и склонился над своим пациентом.

— Он приходит в себя, — сообщил доктор Мэтью Корбетту, который стоял в той же комнате, кутаясь в одеяло и дрожа от холода. Вся его одежда и волосы все еще были мокрыми после потопа, обрушившегося на каменные стены и продолжавшего хлестать по витражным окнам.

— Мэтью… — прошептал мужчина. Его веки затрепетали.

Мэтью подошел к постели Форбса Тракстона.

— Я здесь, сэр, — сказал он. Глаза мужчины внезапно открылись, и в свете лампы уставились на Мэтью. Белки налились кровью. Дрожащая рука взметнулась вверх и отчаянно схватила Мэтью за плечо.

— А вы… вы ее видели? — Голос Тракстона был едва слышен. Его морщинистое лицо выглядело усталым и имело почти серый оттенок. — Она была там… — простонал он прежде, чем молодой человек, решающий проблемы, смог ему ответить. — Ей нужен я. Она хочет… забрать меня. Боже, почему, почему вы просто не отпустили меня?

— Я не собираюсь стоять сложа руки и наблюдать, как вы убиваете себя. Сегодня вечером вам это почти удалось.

— Я должен уйти с ней! Как вы не понимаете? Боже мой, Мэтью… о, Боже! Я нужен ей. Мы можем быть вместе… навсегда… на веки вечные. Она этого хочет. Это единственный путь, Мэтью, неужели вы не видите?

— Нет, сэр, я так не думаю.

Седая голова Тракстона приподнялась с влажной подушки. Его рука сжалась на плече Мэтью, и в глубине глаз Форбса заплясали угольки.

— Это единственный способ, — с нажимом произнес он, — чтобы она простила меня за то, что я убил ее.

— Форбс, — обратился Дункан Гэлбрейт. Его одежда была такой же мокрой и холодной, как у Мэтью. — Я хочу, чтобы вы сейчас отдохнули. Вы слышите? Пожалуйста… постарайтесь избавить свой разум от этого бремени.

Это была невыполнимая просьба, и все трое в комнате знали это. Однако хозяин Тракстон-Мэнора взглянул на доктора и кивнул. И хотя агония текла по нему вместо крови и билась внутри его расколотого сердца, он закрыл глаза и попытался найти хоть несколько минут покоя.

— Давайте выйдем и поговорим с остальными, — предложил Гэлбрейт. Но, прежде чем они подошли к двери, он остановился и неуверенно переступил с ноги на ногу. — А вы… видели там что-нибудь?

— Ничего.

Там был только проливной дождь, трепещущие от ветра деревья и море, разбивающееся об утес.

— Очевидно, Форбс считает, что он — что-то видел. Эта фантазия о фантоме… о призраке… она разрушает его. Будто бы Мэри манит его присоединиться к ней в царстве смерти. Знаете, это задача для священника, а не для врача. И не для решателя проблем, — добавил он, пристально глядя на Мэтью поверх очков с квадратными стеклами. — Я не понимаю, почему они решили втянуть в это вас.

— Они надеялись, что я смогу помочь, — ответил Мэтью.

Правда «помощь» в этом случае — слишком громкое слово, — подумал он, но вслух этого решил не говорить.

— Сегодня вечером вы помешали ему сброситься с утеса, так что благодарность и признательность вполне уместны. Но то другое, что мы сделали… пожалуй, это будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь.

— Это было необходимо, — сказал Мэтью. — И теперь вы знаете, почему.

— Я бы многое отдал, чтобы мне не пришлось это узнавать. Но если вы полагаете, что здесь и впрямь присутствует некое злобно настроенное существо, которое намерено убить Форбса Тракстона, то оно может попытаться сначала избавиться от вас, раз вы вздумали встать у него на пути. Так бы я сказал вам, если бы верил в призраков. Однако я в них не верю, если хотите мое мнение.

Мэтью почти согласился, что идея о существовании неупокоенных духов нелепа по своей сути, но не сумел сказать это вслух. Он знал о призрачных тенях, которые жили в офисе дома номер семь по Стоун-Стрит. И пусть они никогда не показывались, а ограничивали свое присутствие лишь звуками и шумом, Мэтью знал, что они и вправду существуют. Вдобавок некоторые события в агентстве «Герральд» заставили его задуматься о царстве неизведанного и о том, насколько тонка его граница с реальным миром. Лучше всего было выбросить эти мысли из головы, но здесь, в Тракстон-Мэноре, в трех днях езды на карете к северу от Бостона, эти мысли буквально набросились на него. Мэтью напоминал себе, что чувство опасности может быть связано с тем, что в скором времени он может столкнуться с кем-то гораздо хуже, чем призрак.

— Давайте выйдем к остальным, — сказал Гэлбрейт и открыл дверь в коридор.

Харрис, Найвен и Зоя ждали прямо за дверью, оба брата держали фонари.

— Он уснет? — спросил Харрис.

— Я надеюсь на это, — холодно ответил доктор. — Хотя ему и придется сделать это самому, поскольку последняя порция снотворного ушла на Симону. Мне нужно оформить заказ на дополнительные химикаты у капитана торгового судна.

— Вам следует сделать это утром, — сказал Харрис. — Насколько я понимаю, судно отплывает двадцать первого числа. — Он переводил подозрительный взгляд с Мэтью на доктора и обратно. Мэтью заметил, как его взгляд прищуривается. — Вы удивительно быстро добрались до Форбса. Вы были внизу?

Мэтью чувствовал, что у него замерз мозг.

Гэлбрейт, к счастью, нашелся быстрее:

— Я хотел выпить лимонной воды. Встретил Мэтью на кухне. Мы удачно оказались недалеко от двери.

— Ясно. А откуда там взялся Бейнс? Тоже пришел лимонной воды попить?

Гэлбрейт сохранил непроницаемое выражение лица и пожал плечами.

— Я полагаю, Бейнс делал то, что иногда делает по ночам. Опорожнял ночной горшок. И он тоже удачно оказался рядом, согласны?

— Очень удачно, — многозначительно произнес Найвен. — Но я просто не знаю, сколько еще мы сможем все это выносить! — Он обнял Зою, выражение лица которой было мягким и слегка отстраненным. — Мы хотим, чтобы все закончилось, — настаивал Найвен. — Наш брак не может ждать!

— Как и наше будущее, — добавил Харрис. — Послушайте, Мэтью, у меня уже имеется надлежащий свидетельский документ, подготовленный моими адвокатами в Бостоне еще до моей поездки в Нью-Йорк. Согласитесь ли вы подписать его сегодня вечером, чтобы мы все могли оставить эти ужасные обстоятельства позади? На самом деле, все это ради блага Форбса. Сами видите, в каком он состоянии. Вы согласны, Дункан?

Прежде чем доктор успел ответить, Мэтью сказал:

— Я слышу, что вы говорите. Я подпишу. Но я хочу быть абсолютно уверен в том, что поступаю правильно.

— А вы в этом сомневаетесь? В следующий раз Бейнса может не оказаться на кухне, как и Дункана!

— Я подпишу, — повторил Мэтью, — если завтра вечером у Форбса снова случится приступ. Еще одна ночь. Если ему явится «Мэри», я с радостью сделаю все, что вы просите.

— Слава Богу, — сказал Харрис, вскидывая свободную руку. — Наконец-то в этом есть хоть какой-то смысл! Что ж, я уже полностью проснулся, и у меня нет шансов снова заснуть! В любом случае, мне пора дежурить у двери, хотя я сомневаюсь, что сегодня Форбс предпримет еще одну вылазку. Мэтью, вы окажете огромную услугу семье Тракстон. Я позабочусь о том, чтобы вы были вознаграждены сверх нашей первоначальной договоренности.

Мэтью кивнул.

— Спасибо. Я рад, что сыграл важную роль в этом деле.

Он и сам не знал, сможет ли проспать остаток ночи, но он должен был попытаться, потому что впереди его ждало тяжелое утро, и ему понадобится свежая голова.

— Что ж, тогда я пожелаю всем вам спокойной ночи, насколько это возможно. Доктор Гэлбрейт, спасибо вам за вашу помощь.

— Рад услужить, — ответил Гэлбрейт. Его голос звучал мрачно, но не настолько, чтобы Тракстоны смогли это заметить. Его настроение уловил лишь тот, кто знал о нем.

***

Всю оставшуюся ночь дождь барабанил в окно в комнате Мэтью и свел к нулю почти все его попытки заснуть. Из-за шума проливного дождя он подумал, что Ною, должно быть, пришло время строить новый ковчег.

Однако с первыми лучами тусклого серого солнца звук прекратился, и Мэтью, продрогший до костей, поднялся со своей койки. Он переоделся из мокрой одежды, как только оказался в комнате, но холод будто не желал уходить из его тела даже под сухим одеялом, несмотря на тепло очага. При дыхании из его рта вырывались клубы пара — словно маленькие призраки.

Следуя своим привычкам, Мэтью решил побриться. О, эта вода в умывальнике должна быть просто ледяной! Так и было, однако он пересилил холод, после чего разжег камин посильнее и немного отогрелся у огня.

Мэтью дожидался часа, когда Уикс объявит о завтраке. Это будет означать, что Харрис больше не дежурит у двери, и из дома получится выскользнуть незамеченным.

В половине восьмого раздался стук и зов дворецкого. Мэтью подождал еще около десяти минут, а затем взял приготовленный им маленький матерчатый сверток и сунул его во внутренний карман плаща винного цвета, который он надел поверх темно-коричневого жакета. На голову он нахлобучил светло-коричневую шерстяную шапку.

Украдкой приоткрыв дверь, он выглянул в коридор и убедился, что там никого нет. Лишь после этого он крадучись направился в холл, который, как он заметил, был начисто убран трудолюбивой миссис Уикс.

Он вышел из дома в объятия сильного мороза и обильного снегопада. Лужайка покоилась под белым покрывалом толщиной не меньше дюйма. К тому моменту, как он вышел на лесную тропу, снег повалил так сильно, что контуры поместья почти скрылись за его завесой.

Кто-нибудь выглянет и увидит его следы?

Мэтью с удовлетворением осознал, что за несколько минут следы будут полностью заметены и надежно скрыты. Поплотнее укутавшись в плащ, он продолжил путь. Ему нужно было выполнить важную задачу.

Когда он добрался до владений Джонси, снегопад усилился, а холодный ветер нещадно подул в лицо, раздражая кожу. Лес вокруг представлял собой фантасмагорию из мокрых черных стволов и белых, как кости, ветвей. Подлесок был полностью припорошен снегом. Хлопья с шипением падали на деревья, ботинки хрустели по насту, а порывы холодного ветра время от времени завывали в ушах.

Мэтью почувствовал запах дыма из трубы в хижине. Когда он приблизился к заснеженным строениям, его внезапно осенило: помешает ли внезапная непогода Лии Клегг отправиться в деревню в церковную школу? Если так, она не пронесет темный фонарь в дом…

Что ж, он был уверен, что сильный снегопад — не редкость в этих краях на таком расстоянии от Нью-Йорка. И все же оставалось только надеяться, что Лия наденет подходящее пальто и выдержит непогоду — если не ради Мэтью Корбетта, то хотя бы ради своих учеников.

Мысли о Лии Клегг внезапно оборвались, потому что, увидев запертый амбар, хижину и мастерскую, Мэтью наткнулся на зловещую фигуру пса Потрошителя, пристально смотрящего на него. Собака могла залаять в любую секунду, и снег, конечно, мог приглушить шум, но не полностью скрыть его.

Рука нырнула во внутренний карман плаща и проникла в лежащую там тканевую салфетку. Когда Потрошитель напрягся, чтобы устроить лающий шквал, который мог быть услышан отсюда до самой Филадельфии, Мэтью бросил к лапам пса колбаску, которую стащил с тарелки Форбса после ужина.

Раздалось короткое тявканье, перешедшее в гортанное рычание, напоминающее заданный вопрос. Желтые глаза теперь таращились не на человеческое мясо, а на свинину.

— Возьми, — выдохнул Мэтью. Он старался говорить настолько спокойно, насколько это было возможно. — Давай же.

Потрошитель понюхал колбаску, издал еще один низкий горловой рык, а потом челюсти щелкнули, и мясо стало историей.

Мэтью бросил еще один кусочек колбасы.

На этот раз перед трапезой пес не рычал.

После четвертого кусочка колбаски закончились, и Мэтью тихо сказал:

— Хороший мальчик. Хороший Потрошитель. — Он надеялся, что его подношения возымели эффект.

Потрошитель безмятежно посмотрел на него и помахал хвостом. Совсем немного, но, похоже, он быстро признал нового благодетеля. Вряд ли его тут часто баловали подобной вкуснятиной.

Теперь проверим, не выведет ли Потрошителя из себя моя попытка пробраться к амбару, — подумал Мэтью.

— Я схожу вон туда. — Он указал на амбар. — Ты только тихо. Тихо, ладно?

Первый шаг заставил Потрошителя отступить, однако он не залаял и не зарычал. Взгляд животного не был сердитым или свирепым. На самом деле, в нем даже мелькал озорной блеск.

Пока все шло хорошо.

Еще несколько шагов, а Потрошитель все еще не лаял. Мэтью протянул руку, чтобы прикоснуться к псу для успокоения, но тот издал низкий хрюкающий звук и попятился. Похоже, Потрошитель к ласке не привык. Видимо, попытка таким образом наладить контакт была глупой.

Мэтью добрался до амбара, запертого на навесной замок, без шума и происшествий. Оказавшись у двери, он сжал кулак и, молясь о тишине, постучал.

Из амбара не донеслось ни слова.

Он попробовал еще раз и услышал, как Потрошитель издает тревожный звук, который замер в его горле наполовину. В этот момент из амбара донесся голос того, кто был заперт там внутри. Голос звучал очень слабо и определенно принадлежал женщине.

— Друцилла? Друцилла! Я прошу вас, принесите мне лампу. Пожалуйста. И еще одно одеяло, молю вас Божьей милостью!

Мэтью не смог ответить на мольбу Мэри Тракстон. Этим утром не было места для милости, но он намеревался принести ее в сюда в самое ближайшее время. Она пережила падение с утеса и, возможно, была в тяжелом состоянии, однако оставалась живой.

Та ситуация.

Вот, что это было.

Видимо, Друцилла, Йейтс или Потрошитель нашли Мэри на берегу. Возможно, эти негодяи немедленно сообщили о своей находке, либо Друцилла применила свои доморощенные медицинские навыки, чтобы сохранить Мэри жизнь, а затем обратилась к Харрису за вознаграждением. В любом случае, та ситуация заключалась в том, что Харрис платил чете Джонси за то, чтобы они держали настоящую Мэри здесь, пока Блуждающая Мэри посещает спальню Форбса.

Темный план. Но было кое-что потемнее: Джонси знали, что гроб, который Йейтс сколотил для Мэри, не предназначался ей. Знали ли они, что Харрис сделал падение Мэри идеальным прикрытием для убийства Норы Суэйн? Нужен был труп, а ребенок, который осложнил бы положение Харриса, был вовсе не нужен.

Мэтью понял, что с самого начала, когда Харрис только вошел в офис агентства «Герральд», он почувствовал присутствие хищника. В конце концов, одной из его первых мыслей было то, что этот по-щегольски одетый мужчина может быть убийцей, подосланным Профессором Фэллом. Или даже самим Профессором. О, видит Бог, по густоте внутренней тьмы он наверняка не уступал этому гению преступного мира, а место его преступления вполне могло привести в ужас даже Бабу Ягу.

— Друцилла? — позвала Мэри. Ее голос все еще звучал слабо и неуверенно, даже почти безнадежно. — Ответьте мне, прошу вас!

Мэтью не мог. Если б Мэри поняла, что кто-то обнаружил ее, в своем хрупком физическом и психическом состоянии она могла рассказать об этом Джонси, а Мэтью к этому был не готов. Ему пришлось отойти от амбара и снова раствориться в заснеженном лесу. Потрошитель проводил его и оказал ему любезность, начав яростно лаять лишь тогда, когда он отошел от владений Джонси достаточно далеко.

Итак, следующая часть плана.

Если Лия не сможет достать темный фонарь, Мэтью придется рискнуть. Сможет ли он спрятать сверток под плащом? Возможно, но это, опять же, риск. Прежде чем покинуть Клеггов, он рассказал Лии, как найти тайник рядом с небольшой пирамидой из камней, которую он соорудил на северной стороне насыпи из опавших листьев. Со всем этим снегом, предвещавшим настоящую бурю, камни могли быть засыпаны и надежно укрыты.

Мэтью добрался до хижины, обошел ее сзади и обнаружил, что вся растительность погребена под белыми сугробами, доходившими до середины его голеней. С чувством нарастающей паники он принялся копать в том месте, где, по его мнению, должен был находиться сверток.

Ничего.

Он переместил свои поиски на несколько футов севернее и снова зарылся в снег и листья.

Ничего.

— О, Боже! — отчаянно воскликнул Мэтью вслух. Без темного фонаря он мог бы провернуть свой трюк, но его интенсивный свет мог выиграть несколько лишних секунд, которые были слишком ценны.

Мэтью снова сместился, теперь двигаясь южнее.

На этот раз он нашел камни, покрытые снегом и льдом.

Свертка не было.

С неистовой энергией он продолжал искать, копать и снова копать, пока от холода у него не онемели руки, а силы не иссякли. Он сел на корточки, напоминая самому себе отдыхающего снеговика. Единственное, что удерживало его от того, чтобы упасть прямо здесь, это страх замерзнуть насмерть. Нельзя было оставаться тут. Нужно было подняться и вернуться в поместье.

Мэтью встал. Казалось, вся зима легла на его плечи своим огромным весом. Небо было таким же серым, как стены склепа Тракстонов. В такую погоду слабый здоровьем человек мог умереть, и Мэтью лишь надеялся, что Джонси не настолько злы и глупы, чтобы не позаботиться о Мэри как следует.

Оставался еще один вопрос. После того, как Мэтью подпишет необходимый документ и Форбса увезут в бедлам, что будет с Мэри?

Он плотнее запахнул плащ и понял, что в кармане что-то есть. Комок, прижимающийся к его боку. Он сунул руку внутрь и обнаружил, что у него все же остался кусочек свиной колбаски, завернутый в матерчатую салфетку. Итак, с серьезным видом и лицом, исхлестанным морозным ветром, Мэтью позавтракал на ходу и, дрожа, направился обратно к мрачной могиле на вершине утеса.