Сегодня день важного экзамена, но я совершенно не готов – и вдобавок ко всему опаздываю. Я думал, что смогу, по крайней мере, повторить материалы по дороге в школу, но, когда листаю учебник, каждая страница, которую я переворачиваю, оказывается пустой. Кроме того, повсюду стройки, преграждающие путь… Я понимаю, что даже не смогу добраться до школы, – и просыпаюсь. Кинув взгляд на часы, с удивлением вижу, что уже начало девятого. Я опаздываю на работу. И у меня на сегодня назначена важная встреча.

– Папа! – В дверях стоит мой сын Дайки. – Мамочка, папа проснулся!

Он убегает к ней. Я встаю с кровати и проверяю дату на своем телефоне.

– Я думал, что сегодня понедельник. – Я вхожу в гостиную, улыбаясь и понимая, что моя улыбка выглядит робкой и глуповатой.

– Ты, должно быть, действительно любишь свою работу, – поддразнивает меня моя жена Маю. – Не забудь, у меня на сегодня назначен визит в салон красоты.

– Да, точно.

Она уже давно собиралась поехать. Даже не для того, чтобы сделать химическую завивку, а просто чтобы подстричься, так как ее волосы сильно отросли. Бо́льшую часть времени она проводит дома с Дайки, которому только что исполнилось три года, так что у нее не так много времени на себя.

Я завтракаю и наблюдаю за сыном, который смотрит свое любимое аниме, словно приклеившись к телевизору. Тем временем Маю ходит взад-вперед по квартире, собирая белье для стирки, затем она моет посуду, потом включает пылесос – такое ощущение, что его звук раздается повсюду одновременно. Я начинаю чувствовать себя немного неловко из-за того, что сижу в гостиной и ничего не делаю, просто отдыхаю, и это напоминает мне о моем отце. Мама была бы занята уборкой дома, а папа заметил бы, что она, возможно, не в лучшем настроении, и тогда он стал бы таким беспокойным и неловким, не знал бы, что с собой делать, и говорил бы всякие фразы, пытаясь ей угодить, что в конечном итоге вывело бы маму из себя, и она бы на него разозлилась.

– О, Кацуми, звонила твоя мама, – говорит Маю. – Она хотела узнать, собираемся ли мы посетить могилу твоего отца на Новый год.

Сейчас ведь только осень, а мама уже беспокоится насчет рождественских праздников?.. Мы по уши заняты работой и заботой о ребенке и едва ли можем планировать на пару недель вперед. Но я понимаю, что это важно для нее.

– Ты должен перезвонить ей, у нее был немного подавленный голос.

Это нехорошо. За последние пару лет ей стало намного лучше, она больше не ходит к психотерапевту, более или менее нормально ведет свою повседневную жизнь. Должно быть, это во многом связано с тем, что она стала бабушкой. К счастью, прошло уже довольно много времени с тех пор, как она перестала принимать лекарства. Но, возможно, случилось что-то такое, что сильно ее расстроило. Я помню, какой она была, когда умер папа. Как будто от нее осталась только оболочка, которая просто сидела и дышала. Пустая, лишенная эмоций. На меня накатывает страх, что с ней снова может случиться то же самое, что она снова станет такой.

– Что это за суперобеспокоенный тон? – говорит мама по телефону бодрым голосом.

Когда я слышу это, я испытываю облегчение, но в то же время я немного озадачен. Я ведь был настолько обеспокоен ее состоянием, что начал подумывать о том, чтобы взять отгул на работе и побыть с ней.

– О, ничего, просто Маю сказала, что у тебя был немного подавленный голос, вот я и забеспокоился.

– Ну, разумеется, мне грустно. Прошло всего десять лет с тех пор, как мой муж покончил жизнь самоубийством.

Я бы не решился так пошутить даже в кругу семьи, но если она так делает, то, думаю, с ней действительно все в порядке. Говорят, лучшее лекарство от горя – это время, и я полагаю, что десять лет – это достаточно долгий срок. Также, возможно, она решила, что если нам больно каждый раз, когда мы думаем об отце, то лучше говорить о нем почаще, чтобы мы стали менее чувствительными.

– Я собираюсь приехать домой в конце года, как обычно.

– И Дайки тоже приедет?

Дайки – ее главный приоритет. Я теперь всего лишь дополнение.

– Конечно. Так что все в порядке, верно?

– Ах да, я хотела тебе сказать, – тон мамы меняется. – На днях неожиданно пришел один человек. Молодой парень.

– Молодой парень? Да тебе повезло!

– Нет, это было очень странно… Знаешь, я думаю, что, когда говорила с Маю по телефону, я все еще думала об этом случае – вот почему она решила, что я чувствую себя подавленно. Маю сообразительная девушка. Осторожнее, малыш, или она поймает тебя на измене.

– Ты что, предполагаешь, что я ей неверен?

Мама на некоторое время замолкает.

– Мама… – говорю я, и она начинает снова, только теперь ее голос низкий и тихий, почти бесчувственный:

– Я думала, что твой отец был мне неверен, – и посмотри, к чему это его привело.

– О чем ты говоришь? – Я замечаю, что мой собственный голос стал более жестким.

Не то чтобы я так отчаянно хотел узнать все подробности какой-то неизвестной мне семейной истории, но по дороге с работы в наш с Маю кондоминиум, который находится в Сайтаме, я схожу на промежуточной станции и иду в гости к маме – в дом, где я вырос.

Сейчас мама, кажется, в порядке. В веселом настроении, когда она склонна подшучивать и подкалывать меня.

– Тебе так хочется узнать о неверности твоего отца, Кацуми? Ты уверен, что тоже не изменяешь Маю?

Я не даю себе поддаться на ее насмешки.

– Папа действительно тебе изменял?

Украдкой бросаю взгляд на папину фотографию на семейном алтаре в углу комнаты. «Это правда, папа?»

– Это было за день до того, как все произошло. То утро… я немного надавила на него. Девушка с его работы прислала ему сообщение, и я хотела знать, что в нем было.

– Сообщение от другой женщины? И ты его прочитала?

– Так получилось.

– Так получилось, да?

– Да, так получилось, – настаивает мама. – Сообщение пришло ночью. Рингтон разбудил меня, поэтому я решила переключить его телефон на беззвучный режим и случайно прочитала сообщение.

Это неожиданно. Еще с тех пор, как учился в начальной школе, я знал, что папа всегда ловил каждое мамино слово, следил за каждым ее движением, – но никогда не подозревал, что мама уделяла столько внимания тому, что делает папа.

– И что же произошло?

– Что произошло? Я просто спросила его, что все это значит.

– Это был допрос?

– Нет, нет, ничего подобного. Но в тот день он взял отгул на работе, чтобы… И я подумала…

– Ты подумала, что он сделал это потому, что ты заподозрила его в измене?

На ее лицо как будто опускается тень, и я беспокоюсь, что зашел в своих расспросах слишком далеко. В основном я просто шутил, но, думаю, то, что я мог воспринимать как легкий подкол, для нее было равносильно тому, что я вонзил нож в струп на все еще не зажившей ране.

Затем я понимаю, что мама, возможно, терзала себя этим самым вопросом долгие годы после смерти папы, и именно это вынудило ее обратиться за медицинской помощью. Возможно, все это время она чувствовала, что это ее вина.

– Но я не думаю, что папа стал бы тебе изменять.

– Он был очень красивым мужчиной.

– Конечно, может быть, но…

Судя по тому, как отец всегда из кожи вон лез, чтобы сделать ее счастливой, я просто не могу себе представить, чтобы он совершил нечто подобное. Но, опять же, любовь и вожделение – это не то, что поддается логике. Здесь трудно говорить о спокойном, аргументированном принятии решений. В истории человечества есть бесчисленное множество примеров самых разных драм и трагедий, произошедших по вине страстей.

– Так что же в конце концов произошло?

– Когда я спросила его, не изменяет ли он мне… – Мама внезапно стала выглядеть намного старше. Или, по крайней мере, мне так кажется… Я понимаю, что открыл тайный ящик, который не следовало открывать, задал вопрос, который следовало оставить незаданным. – Он сказал, что женщина просто ошиблась. Что она, вероятно, хотела отправить сообщение кому-то другому, но ввела неправильный номер.

– Довольно надуманное оправдание.

– Да, я тоже так решила.

Но, очевидно, после смерти папы она обнаружила, что это надуманное оправдание было правдой. Мама не дает мне подробных объяснений, но я предполагаю, что позже та женщина отправила второе сообщение, в котором объяснялось, что первое сообщение предназначалось кому-то другому. Маловероятная ошибка, но в жизни ведь и не такое случается…

– А что это за история с молодым человеком, который неожиданно к тебе пришел?

– А я разве сказала тебе, что он был молод?

– Да, сказала. Он что, показался тебе подозрительным? Что-нибудь продавал?

– Нет, он просто пришел и спросил о твоем отце. «Ваш муж дома, госпожа?» Вот и все, что он сказал. Но он знал его имя.

– Он пришел, чтобы встретиться с папой?

– Да. Сначала я на секунду подумала, что он – его незаконнорожденный сын…

– Сколько ему было лет?

– Может быть, около двадцати.

Мама тянется к подставке для открыток, стоящей на комоде, и я вдруг понимаю, что эту украшенную гравировкой подставку я сам сделал на уроке декоративно-прикладных искусств в начальной школе. Впечатляет, что ее все еще можно использовать как старую модель плеера, которая все еще продается в магазинах, хотя ее место вовсю пытаются занять новые модели. Мама достает из подставки маленький прямоугольник бумаги.

– Он оставил свою визитную карточку.

«Рёдзи Танабэ, личный фитнес-тренер».

– По какому поводу он хотел видеть папу?

– Мне не понравилось, что он пришел, поэтому я велела ему уйти.

– Даже не выслушав, что он хотел сказать?

– Почему я должна была его слушать?

– Гм… интересно, чего он хотел.

– Знаешь, а ты действительно повзрослел.

– А?..

– Ты теперь тоже отец, Кацуми. Это происходит так быстро…

– Наверное, теперь мы говорим каждый о чем-то своем.

…или, может быть, мама начинает потихоньку сходить с ума. Мне становится не по себе.

– Ты очень похож на своего отца.