Жук-носорог открывает глаза в четыре утра, сразу же чувствует себя совершенно проснувшимся и поднимается с кровати. От нервов ему все равно было бы трудно вновь заснуть. Он прочитал в одной из статей в интернете, что если вы хотите избавиться от гнезда шершней, то лучше всего делать это ранним утром – до того, как они проснутся и приступят к своим делам. Он не знает, правда это или нет, но данная мысль кажется ему разумной.

Он умывается и расчесывает волосы, затем направляется к платяному шкафу, чтобы выбрать себе подходящую одежду. Поскольку у него нет надлежащего защитного снаряжения, нужно будет соорудить что-нибудь из того, что имеется в его распоряжении.

Он натягивает спортивные штаны. Затем поверх них джинсы. Его ногам тесновато, но, похоже, у него нет другого выбора. Берет со стола остро заточенный карандаш и для пробы тычет в себя. Больно. «Могут ли жала шершней быть тверже этого карандаша?» По правде сказать, он понятия не имеет. На всякий случай достает из шкафа белые лыжные штаны и надевает их тоже. Похоже, теперь нижняя часть его тела достаточно защищена. Если он наденет поверх всего этого еще что-нибудь, от этого вряд ли будет какая-то дополнительная польза.

Теперь верхняя часть тела. Для начала Жук-носорог натягивает водолазку. Затем, чтобы прикрыть шею, – вязаный свитер с высоким воротом, который он достает из коробки с зимней одеждой. Поверх этого – джинсовую куртку. И, наконец, пуховик.

Жук-носорог все еще может стоять прямо, но на нем так много слоев плотной уличной одежды, что он чувствует себя снеговиком. Один неверный шаг – и он упадет.

Затем Жук-носорог натягивает одну поверх другой две пары носков. Ему трудно наклоняться, но в итоге удается согнуть колено, дотянуться до ступни и надеть носок. У него также есть пара лыжных перчаток, которые он собирается надеть, как только выйдет на улицу.

«Теперь главное…» Жук-носорог осматривает внутренность шкафа и замечает в углу свой горнолыжный шлем, который закрывает все лицо. Это должно достаточно защитить его голову. Он надевает его и опускает щиток. Дышать трудновато, но это лучший вариант из всех, что у него имеются.

Ему потребовалось не так уж много времени, чтобы экипироваться, но тут он начинает беспокоиться о температуре на улице. Сейчас август, сезон «большой жары», и в последние несколько дней температура днем поднимается выше тридцати градусов Цельсия. В новостях то и дело передают предупреждения о жаре и призывают людей принимать меры предосторожности. Жук-носорог предполагал, что ранним утром все будет не так уж плохо, но теперь как-то в этом не уверен.

Он нервничает так же сильно, как в тот день, когда выполнял свое первое задание. Впервые в жизни убил человека.

Когда Жук-носорог начинает двигаться, то понимает, что его шея недостаточно защищена. Он, конечно, надел шлем, но всякий раз, когда поворачивает голову, его шея обнажается и становится уязвимой. Высокий ворот свитера прикрывает кожу, но, возможно, этого недостаточно, чтобы защититься от жал шершней.

«Будет плохо, если меня ужалят в шею».

В большинстве случаев, уничтожая свои цели, Жук-носорог их душит. Так что шея – хорошо знакомая ему часть тела, у него есть некоторые анатомические познания о проходящих в ней артериях и о том, как там все работает. Жук-носорог не представляет, насколько силен яд шершня, но, когда он останавливается, чтобы подумать обо всей этой крови, проходящей через сосуды шеи в голову, мысль о том, чтобы оставить эту часть тела открытой для нападения, кажется ему крайне рискованной.

Он ищет свой шарф, но нигде не может его найти. Затем вспоминает: он избавился от него после того, как прошлой зимой использовал его для удушения цели.

«У меня нет времени на то, чтобы валять дурака». Жук-носорог буквально чувствует, как ускользает минута за минутой. Шершни, вероятно, уже проснулись и жужжат по своим делам.

«Что ж, ладно…» Он быстро принимает решение, достает из ящика своего стола скотч и начинает заклеивать им щель между краем шлема и воротом пуховика. Из-за толстых слоев одежды точные движения даются ему с огромным трудом, но в конце концов ему удается оторвать несколько длинных полосок и грубо налепить их, сформировав защитное уплотнение вокруг шеи. «Нет никакой необходимости в том, чтобы это выглядело красиво».

В таком виде Жук-носорог выходит в коридор.

Прежде чем спуститься по лестнице на первый этаж, он замечает, что дверь в комнату его сына приоткрыта, и заглядывает внутрь. Кацуми крепко спит в своей постели. На его письменном столе лежат учебные материалы к экзаменационным тестам. Должно быть, он занимался до поздней ночи.

Жук-носорог заходит внутрь, забывая, что на нем надет странный самодельный космический скафандр. Сколько времени прошло с тех пор, как он последний раз заходил в комнату своего сына?

Жук-носорог смотрит на лицо молодого человека – глаза Кацуми закрыты, рот полуоткрыт, – и в его голове возникает мимолетное воспоминание о том, как выглядел сын в детстве, когда был совсем маленьким мальчиком. «Он стал таким большим, так быстро…» Щемящая боль пронзает его насквозь. Жена говорит, что, в зависимости от того, в какой университет поступит Кацуми, он может начать жить отдельно от них. Жук-носорог со всей остротой чувствует, что время, которое ему остается прожить со своим сыном под одной крышей, драгоценно, и обратный отсчет уже начался.

Затем он вспоминает, что ему предстоит сражение с целой колонией шершней, и вновь собирается с духом. Наклоняется к самому лицу Кацуми и едва слышно шепчет в своем «космическом» шлеме:

– Стань хорошим человеком, сынок.

Согласно информации, которую он почерпнул из интернета, яд шершня не так опасен, как все вокруг считают. Один раз не критичен, и, если вас все-таки ужалят, серьезная реакция, под которой подразумевался анафилактический шок, скорее всего, последует только после второго укола жалом. По всей видимости, причин для беспокойства не так уж много. Тем не менее Жук-носорог мрачно добавляет:

– Позаботься ради меня о своей матери.