Он шел ей навстречу и поднимался все реже, но лишь затем, чтобы снова почувствовать, как она тянется к нему. Улыбка не сходила с его лица, пока его губы не были заняты ее телом или устами. Но он старался целовать ее быстро, чтобы и уши могли насладиться тихими стонами.

Неожиданно что-то цапнуло ногу Императора когтями, и он рефлекторно толкнулся сильнее в Амелию, выбивая из нее более громкий стон. Обернувшись, он согнал наглого котяру магией с кровати, одновременно защищая ее от новых вторжений. Вернувшись вниманием к Амелии, он с толикой злости возобновил действие, движения стали более рваными, но сильнее, глубже, резче. Впившись в её шею, он ускорил темп, чувствуя, что уже скоро будет на пике наслаждения, и желая подвести к этой вершине Амелию.

Когда она выгнулась под ним, сильно прижимаясь всем телом и болезненно впиваясь ногтями в спину, Император толкнулся последний раз и с глухим стоном излился в нее. Сердце бешено колотилось в груди, мозги до сих пор не могли поверить в произошедшее. Чтобы доказать самому себе, что это не сон, он смотрел на Амелию, пока восстанавливал сбившееся дыхание, и гладил ее по волосам. Но и ей тоже нужно было пространство, чтобы прийти в себя, поэтому он с неохотой переместился с нее и устроился рядом на спине.

Амелия раскинулась на кровати, продолжая ворочаться, но все из-за того, что пик экстаза все никак не покидал её тело, продолжая до боли проникать в каждую глубь, в каждую ниточку нервной системы. До головокружения, до громких стонов, которые с усладой продолжал слушать Император.

Она потеряла связь с реальностью, но когда последствия оргазма сошли на нет, не чувствуя сверху Императора, Амелии хотела заплакать. Тело колотило, и пока она ещё не ощущала его объятия. Думала, что он, наконец-то получив желаемое, просто покинул её, воспользовавшись как приятной собственностью, вещью.

Но картина стала проявляться, и последний стон в этой комнате имел заметные нотки облегчения. Император был сбоку от неё обнимал её, не собирался вставать.

Амелия придвинулась к нему, схватилась дрожавшими пальчиками за его плечи, будто заранее прося, чтобы не уходил, и закрыла глаза. Не знала, что от неё требовалось. Нужно ли было сейчас что-то говорить? Да и хотелось ли?

И на слова-то сил не было… Хотелось просто спать.

Обняв ее крепче и уткнувшись носом в макушку, Император окутал их своим магическим жаром, чтобы они не замёрзли. Он был доволен и тайно улыбался, что наконец получил желаемое. Пусть чувства были не полными, но Амелия тоже получила удовольствие от их близости, и для него это лучшая награда сейчас.

По барьеру, который он возвел вокруг кровати, прошлась рябь, и Император бросил взгляд на источник возмущения.

«Не сегодня, Льюис, — мысленно подумал он, закрывая глаза. — Этой ночью постель Амелии буду греть я».

========== 14. После темной ночи всегда наступает утро ==========

Анградэ стоял напротив дверей кабинета Императора и ничего не понимал. Не было ни его, ни Амелии. Вспоминая то, как он побежал к ней, Анградэ надеялся на хороший исход. И не прогадал.

С большим опозданием в приёмный кабинет вошел Император. Он был немного взъерошен — торопился. Видимо, проспал. И хоть улыбки Анградэ не видел, зато видел ясные и задорные глаза. Неужели?..

— Приветствую, Император, — обратился он, когда тот открыл дверь и вошёл в свой кабинет. Туда он влетел, не желая отставать от намеченного графика, хотя, как бы он ни торопился, уже все равно не нагонит его. Анградэ прошел следом за ним. — Вы… опоздали?

Хотел спросить кое-что другое: «Вы добились своего?» Но в голове это звучало слишком… нагло со стороны обычного, да еще и провинившийся генерала.

— Да, последняя пара дней выдалась… богатая на события, — пояснил Император, ничего толком не объяснив. Бросив взгляд на заваленный бумагами стол, он недовольно сдвинул брови, но ничто не могло испортить его настроение после столь приятной ночи. Амелии он позволил спокойно собраться и пойти на завтрак, а сам только и успел, что забежать к себе, чтобы сменить одежду. А ещё он забыл про письмо директору школы Знаний. Этим и займется в первую очередь.

Взяв чистый лист бумаги, он написал слова сочувствия, и как понимает Хариса, а также выразил негодование из-за такого отношения к ним, директорам и советникам короля! Закончил письмо заверениями, что если директору Знаний что-то потребуется, Император готов будет оказать поддержку.

— Прикажи отправить это, — протянул он уже запечатанное письмо Анградэ. Для директора Знаний, не обладающего магией, печати на конверте ставились по старинке — воском. — Надо подумать, что ещё нам дают ошибки Лестата и его пса, и как мы можем это использовать.

Взяв письмо и убрав его в нагрудный карман, Анградэ хмыкнул, уходя в состояние задумчивости. Из всех школ пострадало лишь две. Но и это можно обернут в свою пользу. Из-за Вайса все стало идти быстрее, расследование было активным. Почему бы не…

— Пустить слух, что Лестат теряет рассудок. — Анградэ не предлагал, пока только рассуждал. — Расследование было остановлено, но сейчас не просто началось, а ускорилось. Это можно списать на нового человека в его команде. Однако это не мешает считать, что Лестат стал подозрительным, проверяет все и вся. Сходит с ума из-за проклятия и потери жены. И вполне возможно, что он начнёт натравливать своего пса на всех, если осмелился натравить на самую мирную школу.

— Хорошая идея, — оценил Император. Постучав по подбородку, он прикинул, как бы пустить этот слух. — Шепни об этом кому-нибудь из стражников, которые любят бывать в кабаке. За кружкой пенного будет о чем поговорить с товарищами. Пьяная молва обычно разносится быстро.

— Да, милорд. — Приказы получены, Император стал рыться в своих бумагах, но Анградэ продолжал стоять в некой нерешительности. Он видел, что у Императора что-то изменилось, что-то было хорошо. Если не сейчас, то когда? — Милорд… — Анградэ сделал шаг к столу. — Разрешите ли вы мне начать личный разговор?

Странный вопрос, и

Император поднял на него глаза с таким видом, мол, «ты ещё не выполнил мои приказы?», но Анградэ ещё никогда не был таким нерешительным. Сказывается его недавний проступок? Да и настроение у Императора было хорошим. Сегодня он будет щедрым и, возможно, даже исполнит просьбу провинившегося генерала.

— Спрашивай.

— Вы любите? — мгновенно спросил тот.

Такого вопроса Император явно не ожидал и даже перестал заниматься своими делами, полностью обращая все свое внимание на Анградэ. Любит ли он? Да. Но если кому-то и расскажет об этом, то только той, к кому испытывает чувства.

— К чему такой вопрос? Не ходи вокруг, — сказал он, ясно давая понять, что чувства Императора никого не касаются.

В общем-то Анградэ на такой ответ и рассчитывал. Скажет он, как же! Но Анградэ уже начал то, о чем думал вчера, и отступать не имело смысла. Как и жизнь без возможности видеть Фрею.

— Я влюблен без памяти, милорд. В ту, которую не могу даже увидеть. И я прошу… Нет. Молю вас о милости и понимании. Я не знаю, что просить у вас, но знаю, что больше всего на свете я хочу прикоснуться к Фрее. Разрешите ей пусть не работать, но продолжить жить в замке. Или мне позвольте навестить её.

Ещё немного, и это превратится в плач ребёнка. Но плевать было Анградэ. Он не мог скрывать свои чувства. Он любил и готов был кричать об этом! Он любил и готов был унижаться…

— Я не запрещаю тебе видеться с ней за пределами замка, речь шла о том, что предательнице нельзя заходить на территорию Огня, — строго начал Император, но Анградэ правда попал в хорошее настроение. Да и судя по вопросам, какие задавал ему ищейка Лестата, Фрея ничего не рассказала. Вздохнув, он сжалился. — Ваши встречи не должны мешать моим планам. Фрея не должна ни о чем знать, дела Огня ее больше не касаются. Но если снова что-то скроешь от меня или обманешь, пеняй на себя.

А Анградэ настолько был уверен, что его просто прогонят с таким вопросом, что услышать подобное было для него чем-то, чего никогда не должно было произойти.

— Милорд, спасибо! Я готов кровью поклясться, что этого не произойдёт. Я готов принять от вас любое заклятье, убивающее при нарушении обеда! Спасибо!

Ещё никогда Анградэ не кланялся Императору так низко. Теперь, когда он может увидеться с ней, нужно немедленно купить одну вещь, чтобы сама Фрея в будущем не смогла убежать от него, как от своей судьбы.

***

Вот уже который день Фрея бесцельно шаталась по коридорам замка Тени. Сидеть взаперти ей казалось крайне скучно, особенно когда Лестат уехал к королю вместе с Вайсом. Ей не сообщили, зачем это нужно, но очень скоро она узнала, что Императора вызывали на допрос. Она от души посмеялась, когда они вернулись ни с чем.

Завернув за угол, Фрея не сразу сообразила, что ноги ее опять привели по привычному пути к кабинету Лестата. Но время для принятия крови еще не пришло, а с появлением Вайса в замке они общались все реже, да и она еще дулась на него за свое изгнание из Огня, за титул герцогини, за то, что запер ее. Стоя с опущенной головой, она не сразу заметила, как к ней подошел Вайс и протянул какую-то бумажку.

— Что, снова будешь выспрашивать у меня, что там написано? — съязвила она, не собираясь забирать листок.

— Я так и знал, что не возьмешь, — усмехнулся Вайс, держа письмо перед ней еще пару секунд, будто давал ей последний шанс забрать его. Увы, новоиспеченная герцогиня была слишком горда для этого, и Вайс на её глазах порвал письмо, превращая один целый лист во всё меньшие и меньшие по размерам кусочки. — Что ж, он очень расстроится, что ты не придёшь в назначенный час, а ведь так выпрашивал Императора… — С выражением лица «как это грустно», Вайс, будучи приличным человеком, не стал мусорить, а затолкал бумажки в карман, после чего с ехидной улыбкой поклонился и повернулся спиной, чтобы уйти.

— Чего? — не поняла Фрея, удивленно провожая его взглядом, но когда до нее дошел смысл сказанного, она кинулась за ним и чуть ли не сбила. — Эй! Отдай! Вытаскивай все кусочки! Что там было? Куда и когда надо идти? — Она в наглую полезла в чужой карман, не обращая никакого внимания на протесты, и точно намеревалась восстановить письмо, сколько бы времени это ни потребовало.

— Стоять! — крикнул он, ощущая, как её ловкая женская ручка проникла в его штаны, и в эту секунду он схватил её за запястье, не позволяя вытащить ладонь обратно. — Это что же такое? Разве приличные девушки могут позволить себе залезать мужчинам в штаны? Да еще и при свете дня! Маленькая грязная девчонка!

Лицо хоть и было строгим, но Вайса это явно забавляло. Ему не хватало, что эта бестия шляется и вечно мозолит глаза. И не только глаза, но и слух. Лишь в кабинете Лестата они превращались в двух совершенно других людей. Вайс так точно, но стоило отложить рабочие дела…

Как и сейчас. Это был тот веселый мужчина, но его истинная сущность все же немного вылезла в его самом первом слове — кому понравится, когда в карманы залезают?!

— Ты отказалась от письма. Так что гуляй. — Самостоятельно вынув ладонь из штанов, Вайс повернул Фрею к себе спиной, чуть-чуть подтолкнул вперёд, но лишь для того, чтобы было удобно шлепнуть по заднице. Да с таким звонким шлепком, что сам подумал, что перестарался — его руку обожгло, а уж как ягодице досталось!

— Ну знаешь… — на выдохе произнесла Фрея, разворачиваясь, а на лице отразилось такое возмущение, будто она готова была убить его на месте и снять письмо с трупа.

Она схватила его за руку, который он ее ударил, и заломила ее, оказываясь сзади. Собиралась ударить под коленку, чтобы он упал, но немного не рассчитала и попала чуть ниже, из-за чего Вайс устоял. Выругавшись, она хотела повторить трюк, но слишком замешкалась — он вырвался.

— Не хочешь по хорошему, я тебя заставлю, — пригрозила Фрея, но из ее уст, когда она терла ягодицу, звучало это смешно.

— Хорошо-хорошо! — засмеялся Вайс, вынимая из кармана порванные клочки. Сжав их в кулаке, он протянул его Фрее, но вот стоило ей потянуться за ними, как он разжал кулак, а бумажки вспыхнули ярким светом, тлея, словно на них пускали солнечный свет через лупу. Фрея не успела ничего сделать — они превратились в черную пыль слишком быстро. — Упс, какая досада, — театрально ахнул Вайс. — Ничему тебя жизнь не учит. Была бы вежливее, была бы сговорчивее… Но ты избрала другой пусть — насилия и протеста.

И пока Фрея пребывала в состоянии шока, Вайс, выговаривая ей всё это, подходил ближе, пока так же, как она, не зашел за спину и не сделал подсечку. Он-то не промахнулся и повалил Фрею, садясь всё на те же ягодицы.

— Знаешь, — как ни в чем не бывало начал Вайс, — а я ведь помню содержимое письма.

— Откуда я узнаю, что ты мне не соврешь? — барахталась она под ним, стараясь вырваться, а когда не получалось, пыталась из такого положения ударить, но максимум, по чему могла попасть, были коленки. Плюнув на это, она громко выдохнула и успокоилась. — Это ведь от Анградэ… Расскажи, — протянула она даже как-то жалобно.

— Расскажу, но при одном условии. — Вайс поднялся с её попы и, не протягивая руку, а просто беря её ладонь, рывком помог встать. И пока Фрея отряхивалась, он выдал: — Помирись с Лестатом. Письмо хорошее, герцогиня. Но оно сулит тернистый путь, в котором тебе нужна будет помощь директора.

С чего это вдруг от него… доброта? Да нет, не сказать, что он преследовал какую-то выгоду — взгляд был искренним, в голосе не было и капли лукавства. Стоило Вайсу подняться на ноги, как он стал таким же серьёзным, как во время работы.

— А может лучше допрос с пытками? — Почуяв свободу, Фрея тоже снова стала собой, а в руках у нее появилась тень, подозрительно похожая на плетку. Усмехнувшись, она ее развеяла и уже серьезнее сказала: — Не называй меня так. Я не герцогиня, меня ничто не связывает с Лестатом. Если кто-то узнает, я в то же мгновение умру. — И под этим кем-то она подразумевала одного конкретного, очень страшного человека.