— Девушки хорошо выполняли свой долг, госпожа Ливафейн, — сказал он раньше, чем нахмурилась на служанок госпожа. — Моя вина. Если бы я знал, чьи это слуги, я бы не попросил их об одном одолжении. Вините меня за их задержку.

Он склонил голову перед Ливафейн, а сам сгорал от желания посмотреть на девочек, на их выражения лиц.

— Кстати, дивный экземпляр, — выпрямился он, имитируя отсутствие интереса, осмотрел рабынь. — Вот эта. Она же не местная? — кивнул он на Валанди. — Кто её продал вам? Или она с детства в слугах? — ну надо же сделать вид, что он с ними почти не перекидывался словами.

Валанди так и хлопала глазами, да еще и рот раскрыла от удивления. Она не поняла, почему он спрашивает, если она уже рассказала, но еще больше ее поразило, что он их защитил от гнева хозяйки.

— Торгаш из Персии сказал, что она из Александрии, — бросил на служанку равнодушный взгляд Закнелион. — Жене понравилась, вот и взял. Продали по дешевке, якобы она приносит неудачи.

— По ней видно, — когда он посмотрел на неё, то бросил насмешливый взгляд, говоря тем самым о несерьёзности своих слов, но стоило повернуть лицо к господину, веселость как рукой сняло. — Я буду с вами честен, господа. Видит Марс, мои слова искренние — приглянулась мне она. После пиршества Его Величество отправится со своим войском в Македонию. Мы должны заполучить их поддержку в борьбе с этими варварами с юга. Я знаю, не вправе вас спрашивать, но не гневайтесь на меня за эту дерзость. Когда я увидел её, то подумал, что девушка столь яркой внешности могла бы пойти как неплохой подарок царю Македонии. Если Вы согласны с тем, что без их мечей и людей нам не выстоять предстоящую битву, то я готов выкупить у вас эту слугу за любые деньги.

И ведь наглец сразу надавил на победу в войне. Под его словами скрывался явный смысл: «Вы что, не хотите помочь империи? Не поможете ей?».

Закнелион и Ливафейн переглянулись, и хозяйка расстроенно опустила голову. У Валанди аж поднос из рук упал, с грохотом рассыпались тарелки по полу. Хозяин поморщился от громкого звука и недовольно скривился — вот еще одна причина избавиться от нее.

— Зайдите к нам после пира, договоримся о цене, — махнул на прощание Закнелион и двинулся вперед, рассчитывая, что слуги последуют за ним. Что они и сделали, и даже Валанди пошла, уставившись невидящим взглядом перед собой и спотыкаясь.

Сектарион кивнул уже спинам господ и проводил Валанди взглядом, довольно улыбаясь. Он не станет причинять ей вреда. Возможно, она будет слугой. Может быть, согласится ублажать его, но обижать не станет. Пусть даже будет декором в доме — Сектарион не против.

Лишь бы теперь никто из знакомых этой парочки её никогда не видел.

========== День 22. Богема AU ==========

Майские дни выдались особо жаркими, и как муравьи из своих убежищ, повыползали бедные поэты и музыканты, бедные, но счастливые от своей жизни. Им ничего не нужно было, кроме их музыки и красавицы музы, которую те были способны увидеть в ком и чем угодно.

Выбравшись из душного маленького городка, группа бардов играла веселую музыку и восхваляла майские дни, пританцовывая, шли в лес, где, по их мнению, думалось лучше всего.

Разжигая костер, танцовщица подпевала своему другу, играющему на лютне, а когда закончила, то весело прыгала через огонь. Постепенно к ней присоединились и другие красавицы, пока мужчины, окружающие их, играли для своих дев.

Казалось, ничего им больше не нужно. Если бы не жизненные потребности, то они бы вечно жили такой жизнью: играли в лесу в своё удовольствие, танцуя и заливая песни.

Даже когда начал моросить мелкий дождь, женщины лишь звонко рассмеялись ему, а голоса их были сродни с журчанием кристального ручейка. Когда дождь усилился не на шутку, группа решила смастерить шатёр, пользуясь лишь палками да длинной тканью. Уместившись впятером, они рассказывали друг другу, как счастливы от такой жизни. Могло показаться, что каждый из них лукавит или врёт, а все эти речи были настолько пропитаны фальшью и приторностью, но, что удивительно, всё было сказано от сердца.

Они бы и дальше разговаривали, если бы танцовщица не увидела, как от дерева к дереву, скрываясь от ливня, бегал какой-то мужчина, облаченный в черный плащ.

— Эй! — улыбчиво вскрикнула она. — Давай к нам! Разделите с нами, господин, тепло и сухость шалаша.

Трудно было назвать это сухостью. Да, ткань почти не пропускала воду, но лишь почти. Однако люди под ним не особо замечали, если им на голову попадали холодные капли дождя.

Мужчина в черном взглянул на весь этот цветастый карнавал с некой опаской. Решив, что ещё пожалеет об этом, направился к ним.

— Спасибо, — сдержанно поблагодарил собравшихся и приютился сбоку.

Но на удивление мужчины, они спокойно разговаривали между собой, улыбались. Кто-то больно неожиданно начинал петь или играть на инструментах, что выглядело довольно странно, но у парня не было выбора.

Спустя десять минут барды достали из своих сумок и карманов еду. Это были либо фрукты, либо куски сыра или ветчины, бутерброды, в общем, еда, но с другой стороны и не еда, а лишь закуска.

— На, добрый путник, — неожиданно протянул ему яблоко парень с почти седыми волосами. Но по лицу видно, что он молод. Видать, просто выкрасил.

Он так и остался стоять с открытым ртом, не успев даже выразить слова благодарности, как парень отвернулся к своим. Всем было не до него и, честно говоря, спасибо на этом. Пристроившись на какой-то ящик, он с интересом разглядывал этих странных людей.

Вдруг девушка со светлыми волосами предложила всем спеть песню, и голоса девушек залились по округе под складную мелодию лютни. Заводила пела и кружилась, и во время этого представления глаза ее поймали заинтересованный взгляд незнакомца в черном. Когда песня закончилась, она подошла к нему с улыбкой.

— Случайно забрели в лес, или что-то искали целенаправленно?

А он смутился, думал, что той были неприятны его взгляды, отчего он тут же отвернулся и вцепился зубами в яблоко, усердно делая вид, как он занят. Но та продолжала на него смотреть, и Сектар всё-таки вернулся к ней лицом:

— Я в город шел, — хотел добавить, что за наследством, но черт знает их. Может, эта группа хуже цыган! — А вы откуда все?

— Не знаю, я их всех впервые вижу, но Вы не похожи на остальных, — она пожала плечами и уселась на соседний ящик, явно не намереваясь прекращать разговор. — У большинства из нас нет постоянного места жительства. Я бы сказала, что мы… — она задумалась, — жильцы этого мира. Меня Валанди зовут, а Вас?

— Сектар, — с еще большим подозрением посмотрел мужчина на эту девушку и на её окружение. — А чего вы тогда пляшете? Нашли бы работу, чем вот так, без дома, прятаться под навесом и есть яблоки. Как вы зимами выживаете?

— Ах, Вы просто обычный серый человек! — засмеялась ещё одна девушка из группы. — Разве Вы не понимаете, что нет ничего лучше, чем единение с природой?

— Вот именно! — поддержал её кто-то из музыкантов. В толпе они казались Сектару на одно лицо. — Губить свою жизнь за работой, забыв о красоте этого мира, и угасать в неведении! Это разве жизнь, мой дорогой друг? Это казнь. Медленная казнь за бесцельно прожитую жизнь!

Не обратив особого внимания на реплики остальных, Валанди продолжала смотреть на Сектара с улыбкой и обдумывать его вопрос. Потянувшись к его уху, она очень тихо прошептала, будто доверила ему вселенскую тайну.

— Я менее возвышенная, чем друзья, поэтому признаюсь, что зарабатываю на жизнь пением в тавернах. Только это секрет, — она отстранилась и приложила палец к губам, как бы прося его никому не рассказывать.

Тот резко отстранился от неё, боясь всё ещё какого-то подвоха, да так, что почти полностью вылез под дождь.

— Ты называешь друзьями тех, кого не знаешь, — нахмурился Сектар. — Я благодарен вам всем за то, что пригласили меня, но вашей жизни я не понимаю.

— А зачем понимать? Просто наслаждайся, — смеясь, она поднялась, чтобы больше не смущать Сектара, и подбежала к парню с обесцвеченными волосами. Что-то сказала ему, после чего он заиграл, а Валанди запела и затанцевала.

Песня была веселой и заводной, ее быстро подхватили остальные, но Валанди устроила этот концерт для Сектара. Она смотрела на него, двигалась так, чтобы показать все свои изгибы, завлекала и демонстрировала себя во всей красе.

Он сидел, явно жалеющий, что согласился подойти к ним. Ему были чужды такие идеалы. Он посматривал на Валанди с каким-то осуждением. Что она тогда тут делает, раз сказала, что не такая, как они? А Сектару кажется, что именно такая. Но он продолжал сидеть и грызть яблоко.

К тому времени дождь закончился. Валанди высунулась из-под навеса, протягивая руку, проверяя на капли дождя.

— А Вы куда все-таки путь держите? — вдруг спросила она, снова приближаясь к Сектару. Уж очень он ей приглянулся. — В прочем неважно. Не против, если я пойду в ту же сторону?

— Я же вам сказал, что шел в город, — и словно в доказательство кивнул в сторону врат. Но… голос у неё правда красивый. — Если хотите, можете пойти. Только тогда спойте мне что-нибудь. Хоть не так скучно идти мне будет. Уж больно голос приятный.

— Конечно, — обрадовалась она и, подхватывая свои вещи, нагнала Сектара, который при первой же возможности поспешил покинуть странную компанию.

========== День 23. Армия AU ==========

Гинтар до трясучки сжимал ручку в своей руке и зачеркивал двадцать восьмое число. Скоро домой! Как же он соскучился по своей малышке, как ему осточертела эта армия. Нет, сам пошел, даже не пытался отмазаться, но шел лишь потому, что «надо», а не от того, что хотел.

Довольно заворочавшись на кровати, он спрятал свой маленький календарик под подушку, и столкнулся взглядом с неспящим соседом Закнеылом. Наверное, сейчас выглядел очень смешно: дурацкая улыбка, блеск в глазах.

— Через неделю будем дома, — тихо и радостно поделился он своим счастьем с другом.

— Скорей бы, я сам уже с ума схожу, как хочу оказаться подальше от ротного, всех этих подъемов по расписанию и остального, — поддержал его Зак.

Он довольно потянулся, согреваемый мыслью, что скоро действительно эта каторга закончится. Ноги его высунулись из-под одеяла и свесились с края кровати.

— Хоть бы кровати побольше дали, — недовольно проворчал он. Из-за роста у него было много неудобст. Взять хотя бы построения — он был в первом ряду, приходилось маршеровать лучше и усерднее остальных.

Гинтар на это засмеялся, и ему пришлось даже запихать в рот уголок одеяла, чтобы не было так громко. Но стоило его глазам упасть на свешенные ноги, так и вообще хрюкнул, сдерживая хохот.

— Гинтар, блин! — шикнул кто-то из соседей. — Если этот ненормальный сюда войдёт и отправит всех на построение, я тебе твой смех в жопу затолкаю!

— Простите, — пискнул он и попытался думать о чем-то другом, а не о ногах Закнеыла. — Мне девушка письмо прислала, — прошептал он, привставая и открывая свой шкафчик. — Ты бы знал, что она мне такого там написала! Я не знаю, как только сдержусь при первой встрече. Изнасилую, потом напьюсь. Потом ещё раз изнасилую! А потом и к родителям в гости можно. А ты чем будешь заниматься?

— Пойду в клуб, напьюсь, сниму девчонку и влипну в какую-нибудь историю назло отцу, — ответил Зак, переворачиваясь на бок лицом к Гинтару. — А ещё снова буду отращивать волосы. Эти изверги сбрили мою шикарную шевелюру, — он с тоской провел рукой по коротким черным волосам, вздохнул и снова посмотрел на Гина. — Это здорово, что тебя ждёт девушка, я со своей расстался перед армией. Она мне так и заявила, что ждать не будет.

— А может, оно и к лучшему? — пожал плечами Гинтар, взглянув на друга с сочувствием. — Она это сказала тебе сразу и в лицо. Это лучше, чем потом узнать, что она ходила направо и налево, пока «ждала». И сколько раз тебе говорить? Тебе с этими волосами… Как гомик выглядел! Я же тебе говорил, когда парни первый раз со спины увидели, присвистывать начали.

— Я не виноват, что родился таким секси, что даже парни западают, — посмеялся Зак, снова проводя рукой по волосам, но больше из-за привычки уже. — Познакомишь меня со своей девчонкой как-нибудь? Не беспокойся, уводить не буду. Ты, кстати, рассказывал, что у тебя ещё подруга есть свободная, может, и с ней тоже?

— Ну, ты такой секси, как я могу тебя вообще к моей девчонке допустить? — засмеялся Гинтар, наконец-то отрываясь от своего шкафчика, после чего протянул маленький фонарик и смятую записку Закнеылу. — Глянь, чего моя пишет.

Первые полстраницы не были интересными: как там семья, как она сама, как её учеба. Но всё остальное… Это было порно в чистом виде. Она во всех подробностях описывала, что сделает с Гинтаром, когда они останутся наедине, что она хочет от него получить в тот же момент.

— А насчет подруги… Ну слушай, не знаю, успеем ли мы. Но ты смотри, она паинька. Такого письма, а уж тем более действий, от неё не дождешься, — с какой-то гордостью прошептал Гин.

— Ого! Ты мне такие вещи не показывай, я возбудился с первых строк, — в шутку протянул Зак, возвращая бумагу. — Подождем, пока я нагуляюсь. Недельки так три, а там уже можно что-то постоянное искать. Кто знает, может, моя бывшая захочет вернуться, только пошлю я ее далеко и надолго.

— А то я уже хотел тебе дать по лбу, — Гинтар принял обратно листочек и быстро убрал в тумбочку, лег на кровать, мечтательно уставившись в потолок. — Ну гуляй, только не перегуляй, а то сам знаешь.

— Не, я девушек друзей не трогаю, — махнул рукой Зак. — Зачем, если их в клубах столько, и сами вешаются? Девушек много, а друзей нет. Но… Если расстанешься со своей, дай знать. Хотя, может, к тому времени я всё-таки остепенюсь.

— Учитывая, сколько раз ты поизнес слово «клуб», я в этом сомневаюсь. А вот мне интересно, когда у тебя девушка-то была, ты налево ходил?

А вот это Гин спросил неспроста. Нужно же знать, кому свою подругу отдавать. Да и если вообще отдавать. Того и глядишь, Зак красивый, сам найдёт.