— Залезла в ломбард, ничего не украла, — отрицательно покачал головой Зак. Он недовольно глянул на своего напарника, а тот, похоже, не собирался так легко отставать.

— Симпатичная. Ты ее закроешь?

— Зачем? Выпишу штраф и поставлю на учёт.

— Жаль, — и как-то недобро Альфред посмотрел на Каю.

— На что ты намекаешь? — не утаился этот взгляд от Зака. Он сразу напрягся, готовый навалять напарнику, если он сказанет что-то не то.

— Ни на что, так, мысли вслух, — пожал плечами он и наконец ушел, послав улыбочку девушке. Закнеыл проводил его хмурым взглядом.

Она, конечно, услышала, что её всё-таки не запрут, и отделается только штрафом, и надо бы радостно помалкивать, но… все знают, что у баб порой мозг отключается.

— О, вот если бы он меня поймал, я бы точно сбежала! — сказала девушка, заглядывая через стол, что же он там всё-таки пишет. На Альфреда она взглянула боком, но не могла ему не улыбнуться, хотя этот перед ней попривлекательнее будет.

И всё равно она продолжала лезть на рожон. Последующие действия она проводила медленно и аккуратно, чтобы он опять не прижал её к столу и больно не скрутил руки (хотя, почему бы и нет?). Кая встала, держась к столу рядом, чтобы не вызвать подозрение на побег, просто встала рядом с копом и заглянула в бумажку. Теперь хоть отчетливее видит, что он там пишет.

— А если оставлю телефон, позвонишь? — мило улыбнулась она ему. Жаль, руки за спиной всё ещё в наручниках, она бы положила их на плечи этого красавчика и… вот честно, поблагодарила бы от сердца. Была уверена, что точно запрет. Хорошо, что ещё обыскивать не стал. Золотые цепочки в задних карманах как лежали, так и лежат.

— Сядь на место, — Закнеыл опять начал потихоньку закипать. — Если завтра узнается, что в лавке Брайана всё-таки что-то пропало, я тебя найду. А вообще, может, мне тебя обыскать? Или отдать тем, кто очень любит «обыскивать» девушек?

Были у них в участке такие кадры, которые во время обыска могли позволить себе лишнего. Зак очень не любил этих парней и презирал их, однако ничего сделать не мог. Он и так слишком многим перешёл дорогу. С некоторыми вещами приходилось мириться. Встав, он усадил Каю обратно на стул, вернулся на свое место.

— Ты хоть понимаешь, в каком положении? Это не игра, глупая ты девчонка, — уставился на неё Зак, откладывая бланк в сторону.

— Нет, ну если хочешь, я могу начать кататься тут в историке, пачкать тебя и вашу мебель слюнями и соплями. Так будет лучше? — впервые за всё это время серьёзно спросила девушка. — Ну поймал ты меня, что же, теперь нельзя в ситуации что-то забавное найти? Тебя позлить, например. Кстати о поисках… И как ты, интересно, будешь это делать? По имени и фамилии? У меня нет места регистрации, так что хоть все районы обыщи, а меня по документам не найдёшь. Ну если только школа и десятки мест работ.

Она перевела взгляд с парня на помещение, осматривая его: тихо, темно. Где-то тот коп шляется. Не так она себе всё представляла, но это намного лучше фантазий. Может, действительно хорошо, что именно он её поймал?

— И вообще! Зачем меня отдавать? Почему бы самому не насладиться поиском моей добычи? — вновь перевела она на него лукавый взгляд, правда, сама подумала: «Дура, ты что мелешь? Нельзя!». — А! Я поняла! Ты так на меня реагируешь… Ну точно, ты голубой!

У Зака на скулах заиграли желваки. Это был предел, она долго тянула его резинку терпения, и сейчас она лопнула.

Не долго думая, он схватил ее за воротник и подтянул к себе, перегнулся через стол — рост ему позволял — и навис над Каей. Просто бросить ее за решетку ему будет уже мало. Она бы не стала так провоцировать его, если бы знала, кем являлся Зак до того, как пришел работать в полицию. Может, пора вспомнить прошлое?

— Нарываешься, — прорычал он ей в лицо и отпустил, но не надолго. Уже в следующую секунду он оказался с другой стороны, прижимая ее к столу и шаря по карманам.

Девушка вскрикнула и стала рыпаться пуще прежнего. Не на такое грубое действие она рассчитывала, но никакие слова и айканье не остановили копа. Из боковых карманов он выудил пять колец с драгоценными камнями, а вот из задних… Там было столько цепочек, что вставал вопрос, как она вообще могла на них сидеть?

— Да чего обижаться-то? Я же пошутила! — буркнула она в стол, матеря себя за свой длинный язык. — Оставь хоть одну, как плату за твоё домогательство и грубости! У меня после тебя синяки по всему телу будут. Ну хватит, нет у меня больше ничего! — она попыталась выпрямиться, когда на стол была положена, наверное, всё-таки последняя золотая цепочка.

— Точно? — спросил он, поднимая ее и прижимая к себе спиной. — А то, может, запрятала ещё цепочки в потаённые места?

Прежде чем отпустить, он укусил ее за ухо — такая маленькая месть за ее выходку в машине.

— Так проникновение превратилось в кражу. Нужно было помалкивать, — Зак пересчитал цепочки и кольца и записал в бланк.

— Это какие еще места у меня есть? А ты докажи, что цепочки Брайана, — буркнула Кая, смешно пытаясь потереть ухо о своё плечо. — Может, это мои вещи, я их на удачу таскаю. Что ты там пишешь? Вычеркни, мои они, говорю! И что теперь? Посадишь, да? И не жалко тебе меня? Сам говорил, что типы у вас аморальные! А может, тот, что приходил, тоже аморальный! Вот ты уйдёшь, а он меня возьмет и изнасилует, а потом ещё изобьёт!

Заболтала она пуще прежнего, что в первую очередь говорило о том, как она разволновалась и испугалась за своё будущее. Ну, скорее больше камеры, чем других копов боялась. Кая упала на свой стул и уже честно не знала, что ещё делать. Язык — её враг, может, лучше заткнуться?

— Это ты за голубого мстишь? Ну прости, неудачная шутка. Натурал ты, натурал! Не сажай меня в камеру, дядя коп, я маленькая, бедная, надо мной издеваться будут!

— И возьмёт, и изнасилует, и изобьет, и не только он, — подливал масла в огонь паники Каи Зак. Он с противной улыбкой сел на стол, ставя ногу на уголок стула, на котором сидела воровка. — Знаешь, в тюрьме твоя симпатичная мордашка только в минус будет.

— Не смешно! Ты же не такой, у тебя наверняка есть внутренний закон защищать слабых, и хоть я и преступница, но теперь уже слабая жертва! Ты не отдашь меня на растерзание своим помощникам! — и уже сама в это слабо верила, а может, действительно поддавалась страху. Да и он еще издевался.

А Зак лишь сидел и улыбался, чем злил Каю. Да и еще так изменился с момента их встречи. С такой миной он и сам походил на тех, кого они оба описывали. И мысль, что она обманулась как маленькая девочка, посчитав его совсем другим полицейским, взбесила её. Психонув на нервной почве, она вскочила с места, но лишь чтобы быть с ним на одном уровне глаз. Но даже сидя он казался ей выше.

— А знаешь, что? А делай, что хочешь! Но всё, что со мной произойдёт, будет на твоей совести, ясно? — глупо пригрозила она ему почти в лицо.

— Я хуже, — шепнул он, сверля взглядом Каю. — Ты сама виновата, что вытащила эту часть меня на поверхность. Сидела бы молчком и отделалась бы лёгким испугом. Уже завтра могла бы свалить куда-нибудь, но нет, ты решила наговорить всякой ерунды копу.

— Да кто же знал, что ты лишен чувства юмора? Наоборот бы порадовался, что поймал веселую и активную, сам сказал, что симпатичную девушку, а не пьянчугу или наркомана! Это не моя вина, что ты так к жизни строго относишься. Проще надо быть, — не удержалась и показала ему язык. А что? Хуже, судя по настроению копа, точно не будет. Хотела сделать от него шаг назад, но сзади был стул, и, оглядевшись, Кая хотела было вовсе отойти от парня. — Ну давай, сажай меня, черствый и скучный герой. Где тут ваши клетки?

— Сядь, — рявкнул Зак, что Кая аж подпрыгнула от неожиданности и упала на стул. Он наклонился к ней и вкрадчивым голосом заговорил. — Слушай внимательно, от того, что я скажу прокурору, зависит твое будущее. Я могу сказать, что ты была сговорчивой, проявляла содействие и вообще раскаялась в содеянном, и ты получишь штраф до десяти тысяч долларов или месяц исправительных работ. Или я говорю, что ты оказывала сопротивление и пыталась напасть, сбежать и так далее, и ты получишь срок до двух лет. Что же мне делать?

Он с ехидной улыбкой наблюдал за реакцией Каей. Ему нравилось, что теперь она бесилась, и планировал ещё немного попугать ее. И ему стоило много усилий, чтобы не засмеяться.

— Я всего лишь тебя укусила. Это не нападение, — буркнула Кая, опустив голову. — А что ты меня спрашиваешь? Разве ты ничего не решил на бумажке, где ещё нет моего номера телефона и твоей подписи? Хотя фиг тебе с маслом, а не мой телефон.

И не смотря на такие храбрые речи, голосок-то стал тише, а Кая уже не пыталась вздёргивать носик и смотреть Заку в глаза. Руки сзади похолодели от волнения, да и предательски задрожали плечи от одних только дум, что там в тюрьме с ней сделают.

— Или ты хочешь, чтобы я «купила» твоё расположение? — всё-таки неуверенно подняла она на него лицо. — Ну точно! Иначе бы такого не спрашивал. А значит, лишь вопрос цены остался, верно? Деньги тебя не интересуют, раз ты до сих пор мальчиком на побегушках работаешь, — ничему её жизнь не учит. Стоило ненадолго забыться… — На меня ты вроде тоже ещё не посмотрел ласковым взглядом. Тогда что ты хочешь? Чтобы я молчала до тех пор, пока ты домой не пойдёшь? Но это как-то скучно. Больно взгляд у тебя стал злобным, ты чего? А, может, хочешь, чтобы я для тебя что-то своровала или куда-нибудь залезла?

— Лучше б молчала. Сейчас договоришься, я найду, каких заслуг тебе ещё приписать, — фыркнул Зак. — У меня и без тебя есть знакомые, которые могут залезть куда-то и не попасться, — кинул он камень в её огород. — Ладно, посидишь немного в клетке, может, чему научишься.

Он поднялся и собрал в коробочку драгоценности со стола, уже собираясь пойти запереть Каю.

— Ну, научусь-то вряд ли, — пожала она плечами, покорно следуя за держащим её под руку Заком.

Одно радовало — клетка хоть не такая, на какие она насмотрелась в фильмах. Если уж не идеально чистая, то хотя бы пустая и не запачкана кровью или рвотами. Вот только садиться на подобие скамейки было всё равно противно.

— Так что со мной делать-то будешь? — рискнула она всё же спросить, когда коп завёл её внутрь. — И руки-то мне освободишь?

— Освобожу, — произнес Зак, снимая с нее наручники. — А что с тобой делать, зависит от твоего поведения. Если продолжишь и дальше теребить мое терпение, окажешься в месте похуже. Так что подумай, кем ты хочешь меня видеть: врагом или союзником.

— Ну тогда буду молчать. А ты будешь скучать! — буркнула девушка, но когда она повернулась к нему, потирая запястья, то в глазах читалась большая и искрянняя благодарность. — Не помрешь со скуки?

— Мне и без тебя хватает головной боли, — усмехнувшись, он закрыл дверь, разделившую их решеткой.

— Ну смотри, — она подошла к решетке и, меж прутьев просунув руки, облакотилась о неё, милыми глазками смотря на копа. — Ну так что, позвонишь мне?

— Телефончик оставь, — усмешка на лице Зака стала ещё шире.

— Нет, ты его запишешь в свои бумажки, но сам-то позвонишь? Или мне вновь воровать нужно, чтобы с тобой встретится? — руки так и тянулись вновь к нему коснуться. А может, протянуть? Что он, интересно, сделает?

Закнеыл посмотрел на протянутые руки, и что-то дёрнуло его подойти, чтобы она могла его коснуться.

— Позвоню, если ты пообещаешь быть воровкой только в постели, когда будем играть в ролевые игры, — а улыбка все не сходила с его лица. Он схватился за прутья и опустился к Кае, чтобы их лица были на одном уровне.

— А мы будем? — спросила она, касаясь его шеи. О, какая это была шея. Её хотелось касаться и касаться, что она, собственно, и делала, подушечками пальцев щекоча каждый сантиметр этой приятной кожи. — Тогда я не могу иначе. Обещаю.

И ведь честно пообещала, но лишь на ближайшие три дня. Она понимала, что вся эта ситуация походила на какую-то ролевую игру, и факт того, что коп позвонит какой-то воровке с бедного района ради того, чтобы назначить свидание — это маловероятно.

И ведь все равно пообещала, лаская маленькую надежду внутри себя, уж очень понравился ей этот мужчина. Она с каким-то наслаждением любовалась его глазами, просунув половину лица между прутьев, будто тянулась к нему.

— Ладно уж, иди, играйся со своими бумажками, — нехотя сказала она. — Только не забудь, что я здесь, а то уйдешь домой, а твои грифы растерзают меня.

— Пусть только тронут, — зловеще оскалился Зак.

========== День 19. Супергеройское AU ==========

Пока Сектар отсиживался на бронированном балконе над специально оборудованной площадкой, в ней проходила тренировка его людей-супергероев. И хоть казалось, что он совершенно не смотрит в пуленепробиваемые окна, он всё равно наблюдал за ребятами по-своему.

«Гинтар, пропускаешь слишком много снарядов, внимательнее, — обращался он к своим людям через мысли. — Вот так, молодец. Валанди, мы с тобой это уже сотни раз проходили! Сосредоточься, не обращай внимания на мысли друзей, страхуй остальных. Закнеыл, молодец, но не бери всё на себя, давай передохнуть телу, если рядом есть команда. Кая, слишком много агрессии, ты слепнешь от неё».

А внизу происходила мнимая мясорубка.

***

Двадцать лет назад мальчик по имени Сектар Стоун поклялся себе, что никогда не даст в обиду таких же, как он сам — тех, кого раньше называли уродами и гнобили, и сейчас которых называют супергероями. Чем старше он становился, тем активнее участвовал за права людей со способностями, которые возносили их над обычным народом. Его мало кто слушал, мало кто верил ему, пока вокруг него не образовалась команда, над которой он взял шествие.

Но вместо того, чтобы просто быть вместе и не давать друг друга в обиду, жить в мире, Сектар и его команда решились на более правильный поступок: защищать тех, кто их ненавидел, от таких, как они сами — сверхлюдей, но из-за ненависти народа которые изменились в худшую сторону. Сначала это были обычные грабежи, убийства в малых количествах. Пока над ними не взяли шествие так же, как и Сектар над своими, но этот человек был других идеологий. Калантар — опасный и очень сильный противник, из-за которого мир узнал такие понятия, как суперзлодеи и супергерои.