— Туманный провалил испытание Гордыни!

— Что? — но падать с такого пьедестала было очень больно. Он подумал, что над ним подшутили, стал удивленно озираться по сторонам. На него печально смотрела Кая — их шансы получить артефакт с каждым разом таяли всё сильнее. На него с разочарованием смотрел отец. Брат в плаще послал ему образ: Сектар больно ударил себя ладонью по лицу с криком: «Идиот!» — Я не… Я…

— Остался звёздный! — был разочарован и старейшина в представителе своего народа. Он даже не дал тому прийти в себя.

Закнеыл вышел вперёд. Все остальные провалились, и ответственность легла тяжким грузом на него. Если и он не пройдет эти проклятые испытания, то весь их путь окажется напрасным.

К шокированному Гинтару подбежала Валанди, обнимая и уводя в сторону. Вот кто сильнее всех воспринял поражение, так это Гинтар. Ей пришлось долго приводить его в чувства, возвращая к жестокой реальности: остался один лишь Зак.

Честно говоря, никто не питал надежд, что звёздный сможет пройти испытания. Если не алчность, то похоть завалит. Заведомо рассчитывая на провал, они смотрели на Закнеыла с толикой грусти. Неужели на этом их путь закончится?

Даже Кая, стыдно признать, была уверена в его провале. Да и толпа тоже не верила в чистоту звёздного. Острый слух Закнеыла ловил, как туманные даже делали ставки, на чем он завалится: гнев, похоть или алчность.

Но вот к нему подошёл один из них — непонятно, по какому принципу испытатели выбирали, какой грех будет слудующим, но Закнеылу показали тот самый набитый вкусностями стол, а сам он пришёл в домик с далёкой голодной дороги.

Да, он хотел есть, но также он знал, что если задержится в чьем-то доме, то навлечет беду. К тому же он не доверял пышно заставленным столам. Обычно в таких местах скрывается подвох — либо отравят, либо ещё что… Закнеыл прошел мимо, покидая дом. Лучше сам отловит живность — так спокойнее.

Победу в испытании обжорством приняли холодно. Ну да, молодец, а вот солнечная и туманный тоже смогли. Второй грех был вновь ленью с тем же эпизодом, что и у Гинтара.

Да, чуточку отдохнул. Но опять же, если надолго задержаться, можно попасть в неприятности. Зак знал не понаслышке, что если долго оставаться на одном месте, кто-нибудь обязательно обнаружит. И вот тогда жди беды.

Зная о том, что звёздные любят только себя, туманных уже больше впечатлило, что он прошел следующий тест. Пусть сухо, но ему даже аплодировали. Третий эльф показал ему пещеры звёздных. Закнеыл был на казни. Своей собственной. За то, что он сделал с королём, за ним началась настоящая охота. Гинтара, Валанди, Каю — всех убили, а его доставили сюда, чтобы сам владыка узрел казнь сына.

Прикованный к алтарю Тали, Закнеыл был обездвижен. К нему подходила жрица, готовая провести казнь.

— У тебя больше ничего не осталось! — послышался голос откуда-то сбоку. — Стоило ли оно того, беглый принц?

— Я прожил отличную жизнь, что ни одному из вас не суждено понять, — ответил он ей. — Вы ограничены своей злобой. Не видите ничего дальше этих подземелий, но в мире столько прекрасного. Я уйду из этой жизни, зная, что прожил ее хорошо.

И он действительно был готов умереть, и не жалел ни об одном из своих поступков.

Как только кинжал в его тело вонзился, волна света вернула его обратно. Закнеыл увидел искривленные от злобы губы — испытатели злились из-за того, что уж больно просто он проходил их испытания.

— Уныние пройдено, — сухо оповестил туманный. В сердцах пророческих затаилась надежда, а эльфы в плащах не хотели давать ему передышку. К нему тут же подошел четвертый и показал следующую иллюзию.

Перед ним была Кая. Точнее, он сам скрывался почему-то в кустах и видел, как она целовалась с неизвестным ему типом. И с такой страстью, с такой любовью, которую Закнеылу никогда не показывала.

— И каков я после звёздного? — игриво спросил эльф.

— Тихо, он может услышать! Конечно, ты лучше! О боги, он мне так больно делал… Мои крики никак его не вразумили. Я его даже до крови оцарапала, а он ни в какую! — дабы быстрее стереть воспоминания, Кая обняла любовника ногой, приглашая к постели, что так неожиданно показалась сзади, но с ней хотели поговорить:

— Дорогая, да порви ты уже с ним! — возмутился неизвестный.

— Если он узнает, что я загуляла на стороне, он нас убить может! Ты этого хочешь? Да ладно уж, я почти привыкла к его отвратительному лицу, — Кая сняла с себя рубаху, показывая эльфу груди и томно прошептала: — Хватит разговоров! Возьми меня так, как ни один звездный не умеет!

Первой мыслью Зака было и правда пойти и убить их обоих, но… Спустя мгновение, Закнеыл осознал, что и правда вредил Кае. Он плохо контролировал себя в порывах страсти, причинял ей боль. Да, обидно; да, больно. Но это ее выбор. Только бы она рассказала ему все сразу, он бы отпустил. Он слишком ее любил и желал лишь счастья. Пусть не с ним, но с другим. Однако, если этот мерзавец причинит ей вред, он его прикончит. Даже после их расставания Зак будет оберегать свою лунную эльфийку.

— Испытание Гнева пройдено!

А испытатели действительно злились. Кая, Валанди и Гинтар удивленно смотрели в спину звёздного, им было так стыдно. Еще чуть-чуть! Закнеылу не дали поймать поддерживающего взгляда от спутников — к нему уже молниеносно подошёл следующий и больно нажал на лоб.

— Закнеыл, молодец! — хлопнул его по плечу гном.

— Химеру от нас спровадил, ай да мужик! — похвалил его второй.

Вот уже пару месяцев Зак жил в подземельях гномов. Он не только прославил себя как хороший мечник и специалист в клинках, но стал настоящим защитником гномов от разных тварей. И сегодня, вернувшись с победой над опасным существом, он увидел, что гномы готовили ему сюрприз. Уже неделю на площади от его глаз скрывали какую-то строящуюся статую, и вот, ткань скинули… Гномы отблагодарили своего любимого звёздного настоящим памятником. Гномы его очень любили.

Закнеыл с открытом ртом всматривался в кусок камня с его изображением. В полный рост! Это очень польстило звёздному. Он никак не ожидал, что найдет дом у гномов. Наконец-то он чувствовал себя нужным кому-то. Он выполнял заказы — его хвалили. Получал благодарность за убийство, а кроме как убивать, ничего не умел. Можно сказать, нашел свое призвание здесь, но все равно пещеры оставались пещерами. А сердце его рвалось всегда на поверхность, к солнцу. Встречать рассветы, наблюдать за людьми и другими эльфами. Вот бы его восприняли так наверху. И как бы здесь его ни почитали, а жить он хотел под солнцем. Так что, рано или поздно он распрощался с гномами, чтобы найти свое место в большом мире.

Вспышка, и теперь уже никто не объявлял о его победе — испытатель просто ушёл! Зато туманные зааплодировали громче.

— Еще два!

— Всего два!

— Помоги вернуть нам магию!

— Закнеыл… — это был удивленный выдох Гинтара. Он… он просто не мог поверить! Звёздный уже сделал больше, чем все они!

Но Заку не дали насладиться маленькой победой. И вот он… Сектар. Будто специально шел медленно, поднимал напряжение. Эльф специально поднял голову, чтобы Зак увидел его улыбку. Наконец-то туманный оттянется. Он коснулся лба звездного, но вместо вспышки была тьма. Это что-то странное, не похоже на иллюзию… будто бы… Сектар просто вновь залез в его голову.

— У меня есть пять секунд, пока другие не поняли изменения в магии, — эхом раздался голос Сектара. — Матери было видение. Держись ближе к лунной, иначе она не доживёт до следующего полнолуния.

— Кая в опасности? — мысленно спросил Зак. — Но как?.. Что произойдет?

Он хотел выяснить хоть какие-то подробности. Зак не знал, началось ли уже испытание, или Сектар и правда хотел его предупредить, но пять секунд вышли, и больше он ничего не услышал по этому поводу. Темноту разорвала вспышка света.

Закнеыл был в очень красивой комнате, облагороженной черными и красными шелками, с огромной кроватью, а на ней были богини любви. Страстная Ливафейн и нежная Кая. Две красавицы стояли на коленях друг перед другом в сексуальном белье, которое чуть-чуть прикрывало самые сокровенные места. Они обнимали друг друга, ласкали, страстно целовались и касались самых чувствительных мест друг друга. Они долго наслаждались обществом друг друга, пока Кая не выгнулась в спинке под умелыми пальчиками Ливафейн, громко постанывая, а звёздная в этот момент обратила свой взор на Закнеыла.

— Мы ждали тебя, — томно и голодно прошептала она и, подойдя к краю кровати, взяла Закнеыла за руку, ведя на мягкие покрывала и лаская его ладонь измазанными соками Каи пальчиками.

Придя в себя, оборотень помогла звёздной повалить на кровать Зака, привязывая его руки к спинке, нарочно качая своими грудями перед лицом мужчины. Пока Ливафейн, царапая его живот, двигалась к члену язычком, Кая ласкала его шею и зазывающе терлась грудью о его тело.

О боги, как это было приятно. Две женщины, которые вызывали сильнейшие эмоции в жизни Закнеыла были сейчас с ним. Ливафейн была единственной звёздной, с кем Зак мог забыться, потерять счёт времени и заботам и просто наслаждаться жизнью. И Кая… Его милая Кая, которая с недавних пор возродила в нем надежды на то, что его жизнь не обязательно должна проходить в одиночестве.

Они делали все, что он желал. Не успел подумать, что хочет видеть их снова целующимися, как Кая спустилась к низу его живота и оторвала Ливафейн от дела. Затем они обе принялись ласкать его стояк своими языками, водя при этом друг другу руками по груди. Две прекрасные девы возбуждали одним только видом своим, но… это было неправильно. Ливафейн ни за что бы не потерпела конкурентку в постели Зака, а Кая — она должна быть единственной. Он желал слышать, как она одна произносит его имя, опять коверкая его окончание; хотел принимать ее неуклюжие ласки, когда она не знает, куда деть руки. Ему была нужна одна настоящая девушка. Он почти повелся, возжелав их обеих, однако ни одна звёздная не способна удовлетворить его так, как Кая. А Кая ни за что бы не разделила его с другой. Гоня их от себя, он начал брыкаться, извиваться, а в голове держал лишь образ своей лунной, такой невинной и такой любимой.

Сектар не стал мучить Закнеыла. Как только он отказался от предложенного, туманный вернул его обратно, показывая удовлетворенную улыбку.

«Молодец. Остался твой потаённый грех. Держись», — послал он мысленно и с гордостью объявил, будоража толпу на настоящее ликование:

— Звёздный прошёл испытание Похотью!

А пройти испытание Сектара — это что-то да значит.

— Пойди прочь, — пытаясь перекричать толпу, один из испытателей выбежал вперёд, отталкивая брата Гина. — Я не позволю звёздному быть лучше, чем туманный!

Это был не просто тычок, а удар пальцем в лоб. И впервые это принесло какую-то боль.

Эта зима была холоднее, чем многие предыдущие. И суровее. Добыча в лесу либо передохла, либо попряталась. Закнеыл смотрел с холма на кипящую жизнью деревню. Никто никого не боялся, все друг друга знали. Эльфы были богато одеты, им тепло… Не то что Закнеылу и Кае — подруга ждала под деревом, дрожа от холода. Оба они ждали тьмы, чтобы спокойно пойти в гости к Гину и Валанди. Они не хотели говорить о своих проблемах, не хотели напрашиваться; Кая не желала покидать звёздного в холоде и голоде, и терпела невзгоды с ним. Она больше не могла добывать деньги — не так давно подскользнулась на охоте и серьёзно повредила ногу. Закнеыл из кожи вон лез, чтобы накопить денег на тёплую одежду и на пропитание. Деревня была слишком людная. И они не рисковали выходить в столь светлый день.

А вот и Гинтар с Валанди вышли из дома — их хорошо было видно с холма. На Валанди была дорогая тёплая одежда, дорогие украшения, и вообще она выглядела счастливой. Гинтар подбежал к ней, схватил на руки и закружил. И вслед за ними из дома выбежал мальчик. Это было настоящее чудо природы — от такого кровосмешения сынишка друзей был просто прекрасен и обещался стать красивым юношей.

— Закнеыл, тебя могут увидеть. Спрячься. Нам ещё восемь часов ждать, — дрожащим голосом прошептала Кая. У неё не было настроения и сил даже на коверканье имени. Ещё бы… На ней была только рубаха да плащ. Да и Зак не был одет по погоде. Свой плащ он отдал любимой, но он не согревал её.

Восемь часов холода, голода и вид печальной возлюбленной не приносили радости. Закнеыл оскалился в сторону деревни. И почему они с Каей вынуждены скрываться, тогда как не сделали ничего плохого? Чем они хуже остальных? Они такие же эльфы из пророчества, ничуть не менее важные, чем Гинтар и Валанди. Однако одни живут в богатстве и достатке, а другие в холоде и голоде. Черт бы побрал его происхождение! Зак ударил кулаком по ближайшему дереву, разбивая костяшки в кровь.

Если бы не его темные волосы, не эти проклятые глаза и бледная кожа, он бы мог дать Кае всё: спокойную жизнь в тепле и уюте, горячую пищу и самое главное — безопасность. Но он был тем, кем являлся, и не мог изменить этого. Она пошла за ним, она выбрала его вопреки здравому смыслу, а что он? Стоит и размышляет тут о всяких «если бы»!

Отогнав эти нерадужные мысли куда подальше, Зак повернулся к любимой. Обнял ее дрожащее тельце, поцеловал в замёрзшие щёчки. Сейчас он разведет огонь, и плевать, что из заметят — Зак защитит свою единственную от любой напасти. Вечером они сытно поедят у друзей, и пусть его загрызет совесть из-за того, что им приходится просить о ночлеге. А на утро он сгорит от стыда, но одолжит денег, чтобы отправиться с Каей на юг. В лепешку разобьется, но найдет место, где их примут как в Доусоне, лишь бы Кая была счастлива.

На небе озарился яркий свет, вся иллюзия стала в нём таять, а к Заку приходить воспоминания, но это немедленно пропало. Всё по новой: холод, голод…

— Я видела, как ты смотрел на их ребёнка, — прошептала Кая, пытаясь найти хоть какое-то тепло в теле. — Мне жаль, что я не могу подарить тебе его.

Опять вспышка, но свет ушёл быстрее, чем в первый раз. В голову Закнеыла пришло воспоминание, что Кая подхватила какую-то болезнь. Уже год чахнет, но никакое лечение не помогает. Она медленно умирала.