Не успела она сказать — Гинтар, который вовсе перестал кого-либо слушать, воспользовался её минутным ступором и, спокойно отодвинув в сторону, сделал шаг к Закнеылу. В ту же секунду льдины полетели в звёздного.

— Гинтар, нет!

Закнеыл бы с лёгкостью увернулся, будь в лучшем состоянии, но паршивец хорошо потрепал его мозги. Координировать движения было трудно из-за невыносимой головной боли. Ему бы спокойно лежать сейчас, а не отстаивать мужскую честь.

Отбив один осколок, Закнеыл увернулся ещё от двух, с трудом он разделался ещё с несколькими, но два из них достигли своей цели, вонзившись в плоть. Заку удалось только отвести их от жизненно важных точек, поймав их оба рукой. Он тут же выронил клинок, но устоял на ногах. Алая кровь брызнула из ран и неприятно окрасила траву у ног звездного.

— Зак! — новый крик Каи, она рванула вперёд. Непонятно, то ли Гинтар перестал совсем себя контролировать, то ли действительно хотел убить звёздного, но оставшиеся льдины полетели на него. Точнее уже на оборотня, которая обняла Зака, прикрывая с собой.

Гинтар и Кая одновременно посмотрели на эти маленькие колья, и только сейчас до Гина стал доходить смысл произошедшего, правда, не успел он остановить свою магию — не долетев до цели, льдины расстаяли в воздухе, лишь обрызгав лунную.

— Этого мне было достаточно, — к ним навстречу бежал Сектар, а за ним и Валанди. — Гинтар, спи!

И тот уснул. Прямо вот так, стоя на ногах, которые тут же подкосились, и туманный упал на землю.

— Это я должен тебя защищать, а не наоборот, — разозлился Зак на Каю. Хотел было оттолкнуть, но только сильнее прижал к себе.

— Идиот… — прошипела ему на ухо Кая, вцепляясь когтями в плечи, но скорее от испуга. Вообще от всего! Её дурманил запах крови звёздного, злил, и в то же время пугал. Куда там в него попали, что с ним сделали? — Оба. Не делай так больше.

— Гинтар! — вскрикнула Валанди, когда он упал. Быстро подбежав к нему, она осела на колени рядом и проверила наличие ран. — Я просила проучить его, а не убить, — ворчала она. — Что ты с ним сделал? — солнечная грозно воззрилась в грудь Сектара, проклиная, что не может просверлить прямо его глаза.

— Я просто его усыпил, — махнул рукой Сектар на солнечную, игнорируя пару вообще. Подошел к телу брата. Ловко подняв его на руки и закинув на своё плечо, он поманил Валанди, мол, пошли за мной, а сам смотрел на Закнеыла.

— Идите в его комнату и не вылезайте. До трёх ночи он проспит, но что дальше — не знаю. Медиков позвать? — сухо спросил он.

— Твоего гостеприимства мне хватило, — зло бросил Зак и без предупреждения рванул первый осколок из руки, даже не вскрикнув. Зато в глазах потемнело. Он схватился за второй чуть ниже, но побоялся, что потеряет сознание, если повторит это прямо сейчас.

Валанди вскочила на ноги и беспокойно затанцевала рядом с мотающимся на плече Гинтаром. Она бросила неодобрительный взгляд на Зака, говоривший: «С тобой я разберусь позже».

— Прекрати так делать! — угрожающе прошипела лунная, перехватив его руку. — Надо было же додуматься, силой меня забирать! — бурчала она, оглядываясь в поисках трав. Сейчас скорее даже сама с собой бубнила, откинув свою панику: «Нужно ему помочь. Обезболить! Да! Но чем?» Здесь столько много диковинных незнакомых трав, а знакомых почти не видно. — Будто я вообще бы осталась с кем-то из вас, поубивай вы друг друга. Идиоты, олухи… Вот поправишься, я тебе руку отгрызу. И ногой Гина закушу.

— Уверен, моя вкуснее будет, — пошутил Зак. — Давай вернёмся в комнату.

Если он сейчас же не сядет, то свалится и больше будет не в состоянии двигаться какое-то время. Пока есть силы, нужно доковылять до какого-никакого убежища.

— Очень смешно! А знаешь, мне сейчас вообще не до шуток! — но его она услышала. Взяв под руку, лунная помогла ему вернуться сначала в само здание, потом на второй этаж, в ранее указанную комнату. Она тут же усадила его на кровать, а сама побежала в купальни — благо, они были совсем близко с его комнатой. Разорвав полотенце и намочив куски ткани, лунная вернулась в комнату. — Закатай рукава или раздевайся, — на бегу бросила оборотень, садясь рядом со звёздным.

Кое-как он снял рубашку, давясь болью. Весь побледнел, что сделало его кожу ещё более болезненного оттенка, а на лбу выступила испарина. Он прикладывал массу усилий, чтобы оставаться в сознании. Как только Кая закончит обрабатывать раны, он обязательно отдохнёт.

— Закнаэл, нам нужны медики, — если сначала она смотрела лишь на его раны, в одной из которых льдина просто стала таять и вытащить её было легче, то сейчас, видя его состояние, Кая серьёзно взволновалась. — Это всё из-за того, что он залез тебе в голову?

Ведь он, порой, получал и более страшные ранения, но состояние не было даже в половину таким плохим. Она помогла ему прилечь, но вместо вытирания крови, она осторожно стала обмакивать его лоб.

— Он перемолол в фарш все мои воспоминания, — тихо проговорил Зак, поднося здоровую руку к лицу. — Выпотрошил сознание, что до сих пор в себя прийти не могу. Голову как раскаленным обручем сжали.

Пожаловался Закнеыл, прежде чем глупая гордость заставила бы его промолчать. Он ласково положил ладонь на руку Каи и заглянул в её обеспокоенные глаза.

— Все будет в порядке, — успокоил он ее. — Мне просто нужно отдохнуть.

— Если что не так, обязательно скажи, — прошептала эльфийка. — Умолчишь — я тебе отомщу… Эта вещь с воспоминаниями покажется тебе сказкой.

И выражение лица ясно давало понять, что она не шутила. Но в последний момент её взгляд смягчился, и Кая наклонилась к звёздному, чтобы поцеловать его в лоб. Далеко лицо не убирала — заглянула ему в глаза. Даже как-то… влюбленно. Да, а почему нет? Он взял её своей лаской и шутками, пусть и с прошлыми наклонностями, заботой и… Он был рядом, теперь, когда не было больше Гина.

— Кая… — с придыханием пролепетал Зак, притягивая ее к себе ближе. — Перевяжи меня, чтобы я не умер от потери крови, пожалуйста.

Сбил весь трепетный настрой суровой реальностью. Он отпустил ее и почти в полудрёме уже пробормотал:

— Только не уходи никуда…

— Да, да, конечно, прости, — Кая вернулась к своей задаче и окончила, только когда он уже спал. Взволнованно проверив сердце и дыхание, Кая взобралась на кровать и легла к нему под бок, свернувшись калачиком. Так и уснула, убаюкиваемая его дыханием.

***

Комната Сектара была очень богата, но в то же время пуста. Женщины были здесь частыми гостьями, о чем говорили духи, косметика, даже приоткрытый шкаф с женской одеждой. Такая же в холодных тонах. Да и двуспальная кровать, мягкая, как облако, была застелена светло-голубыми простынями и одеялом. Того и глядишь, может показаться, что семейка живёт во льду.

Брата он уложил на кровать и тут же сел у изголовья, опустив руки на его лоб. Ладони туманного засветились, и он неотрывно смотрел в веки Гинтара. Старший выглядел таким спокойным, таким безмятежным. Будто не пытался никого убить несколько минут назад.

— Так что, — как-то без интереса обратился он к Валанди, не отрываясь от брата. — Ты не договорила. Возвращать тебе память?

— Не думаю, что ты сделаешь это по доброте душевной. Что ты хочешь взамен? — съязвила солнечная. Она стояла в ногах кровати, с беспокойством следя за действиями Сектара. Хотела присесть и взять Гина за руку, но боялась тем самым нарушить хрупкий баланс магии. — Могу я?.. — она указала на край кровати, спрашивая разрешения мага.

— Об этом просил меня Гинтар, а не ты, — но его позабавило то, какое у эльфийки сложилось мнение о нем. Он единожды оторвал взгляд от лица Гинтара, смотря на причину вопроса, после чего усмехнулся: — Я с его головой работаю, а не с руками. Делай с ним, что хочешь, но только громко не разговаривай. Я отвлекаюсь.

В этот момент Гинтар нахмурился во сне, но тут же каждая его морщинка разгладилась, будто что-то укололо эльфа. Предугадав новый вопрос Валанди, Сектар обратился к ней:

— Не беспокойся. Запирать не так сложно, как отпирать, но в первом случае это всегда насилие над мозгом. Ему несильно больно.

— А то, что ты сделал с Заком? — она всё-таки присела и сразу схватила руку своего возлюбленного, всматриваясь в его черты лица. — После такого зрелища я не хочу, чтобы ты залезал мне в голову.

— Я просто смотрел его воспоминания и вырывал ему на показ. Это можно делать как грубо, так и… — хотел сказать «нежно», но ему показалось, что это будет неуместно. Точнее, девица не так поймёт, — аккуратно. Я не собираюсь просматривать всю твою жизнь. Только отопру для тебя кусок этой жизни и всё.

Всё звучало очень красиво и понятно. Да и когда Сектар был сосредоточен на деле, он уже не выглядел таким ублюдком, каким показался за ужином. В расслабленном состоянии его лицо было хмурым, словно всю свою жизнь он был вечно чем-то недоволен.

— Я подумаю, — так и не решившись, сказала Валанди. Все равно было что-то, что тревожило ее. Вдруг он залезет не туда или сам воткнет лишнее? Доверять ему свои мозги она пока не собиралась. После непродолжительного молчания, она снова тихо заговорила: — А что ты сейчас с ним делаешь? Долго ещё?

— Ты про его отклонения знаешь? — вопросом на вопрос спросил Сек.

— Нет, ничего такого он не рассказывал, — нахмурилась она. Мысль, что Гин что-то скрывал от нее, очень не понравилась ей.

— Гинтар родился с очень большим запасом магических сил. Больше, чем у многих туманных. В детстве был эмоциональным ребёнком. И научиться контролировать их так и не сумел. Зато магия им овладевала сразу, стоило Гинтару ощутить сильный всплеск эмоций, будь то радость или печаль. Я запечатал большую часть его магии, но она, грубо говоря, сломала печать. Сейчас я делаю то же самое, только ставлю защиту сильнее. Сегодня он чуть не убил звёздного. А в прошлом письме писал, что мог прикончить как его, так и оборотня, даже не понимая, что творит, — и словно в такт его словам сияние стало то усиливаться, то уменьшаться. Но во время последнего слова оно прекратилось вовсе, а Сектар встал с кровати и больно сжал свои виски.

— Я и забыл, как это трудно, — устало выдохнул он, скорее больше к себе обращаясь. — Всё равно, что копаться в головах лунных.

— Тебе это нравится, да? — тон Валанди заметно похолодел. — Заглядывать в чужие мысли, наблюдать за их страданиями, копаться в чужой грязи, будто своей тебе мало, — если бы не просьба Гинтара, она бы одарила его самым своим высокомерным взглядом, что ни один туманный и рядом не стоял. Но ей приходилось старательно отводить глаза. — Тебе, наверное, здесь совсем скучно. У местных эльфов навряд ли много интересных воспоминаний. Тебе понравилось в голове Зака? В моей, может, и не так весело, но хочешь посмотреть, из-за чего сорвался Гинтар?

И впервые она позволила себе поднять глаза на младшего туманного. У него были странные, медового оттенка глаза. Без тени страха она заглянула в них, бросая своеобразный вызов.

— Любишь боль? — усмехнулся туманный, садясь на стул возле кровати, задумчиво осматривая солнечную, словно решая, залезать в её голову или нет. Но… так неинтересно! Неинтересно брать то, что дают. Тем более, что, он насилия не видел? Ему воспоминаний Зака хватило. — Ты перед кем похвастаться хочешь? Ты в этом доме не больше двенадцати часов, а уже два раза напомнила о своём изнасиловании. Знаешь, такое впечатление, что ты либо хвастаешься, либо желаешь, чтобы тебя каждый пожалел. Обычно о таком даже стыдятся вспоминать, не то что говорить.

Что же касается первых слов, Сектар не стал оправдываться, что всё это было нужно для дела и… Его никто не понимал или не пытался понимать, но он помогал эльфам говорить друг другу то, что на душе. Чем бы кончилась история Зака и Каи, если бы они продолжили скрывать отношения? Может быть, чем-то хорошим. Но не всю же жизнь им скрываться от Гинтара. А что, если они бы и после пророчества остались бы вчетвером? Чем дольше это бы тянулось, тем хуже. То же самое и с прошлыми девушками Гинтара. Брат ни разу его не поблагодарил за то, что младший избавил его от лживой любви. Но разве это объяснишь солнечной? Объяснишь ей, что смотреть чужие воспоминания — это единственная его отрада, ибо своих хороших просто нет. Напротив, он решил не объяснять, а сделать то, что хотел Гинтар: Валанди почувствовала лёгкую боль в голове и головокружение, но не сильное, не такое страшное, как у Закнеыла. А потом вспышка перед глазами, разные кадры, боль из прошлого… и черные глаза, которые смотрели на неё.

Четырнадцать звездных эльфов уже оставили на ней свои кровавые следы, остался только он — тот, кто завершит ее страдания. Но маленькая Валанди смотрела на него совсем без страха, будто знала, что он не причинит ей вреда. А если и причинит, она выживет, вопреки всему. Желание жить било в ней ключом, а глаза говорили: «Только тронь, и сгоришь». И Закнеыл увидел это пламя, способное уничтожить его душу. Он сам не понял, что это было, но в тот момент невидимый огонь окружил его, отрезая от мира тьмы, заполняя все пространство светом. А в маленькую солнечную проникла темнота, меняя и ее мир тоже.

Когда все закончилось, Валанди ощутила будто толчок в груди. Она отшатнулась от Сектара и некоторое время смотрела в одну точку перед собой, пытаясь осмыслить увиденное.

— Безумие не только внутри Гинтара живёт, — послышался ее тихий смешок. — Да, ты чертовски прав — я мазохистка. Мне нравится переживать самые ужасные моменты моей жизни. Я всегда лезу в самое пекло, чтобы ощутить, что жива. Потому что я давно умерла внутри, сгорела, а от души только пепел остался. И где в этой сухой пустыне Гин откопал любовь?

Сектар нахмурился. Он желал показать ей то, от чего отказался ради неё звёздный; чтобы она проявила к нему хоть немного благодарности. Но нет, видимо, она решила смотреть на другую картинку. Что ж, пусть так, это ей решать. И всё же на вопрос он её ответил. Но опять воспоминаниями: он показ ей смеющуюся Валанди. Ту самую девчушку, которая в поисках золота села к пиратам. Он показал живой огонь в глазах, вопреки тому, что она тут про себя говорила. Он показал ей влюбленного Гинтара, который смотрел, как та улыбается. Валанди видела первую связь с Гином, их первый поцелуй. И вместе с тем это приносило не боль, а некое тепло. Созданное ли Сектаром? Или то тепло он передавал от Гинтара? Неизвестно.