Просто не позволял Валанди опомниться. Не позволял дать задний ход. Последним барьером было его лицо, опустившееся к шее. Обдав её горячим дыханием, Гинтар провёл языком по сонной артерии девушки и замер в ожидании.

— Гин, что ты… Ах, — уронив свою ношу, Валанди не сдержала вздоха, когда он коснулся ее шеи, оставляя влажную дорожку на коже. Свободной рукой она вцепилась в его рубашку на груди. Его аромат, казалось, сейчас ещё более сильный, опять проник ей в нос, щекоча рецепторы и вызывая лёгкое головокружение. Однако слова о вранье запали ей в душу, она собрала всю свою волю и попыталась оттолкнуть его. — Прекрати, ты врешь.

Но Гинтар, вместо того, чтобы отпрянуть, прижался к ней сильнее всем телом, одной рукой обхватывая талию, а второй продолжая гладить щеку.

— Даже если и вру, — едва уловимый поцелуй в шею, — а правда в том, — губы под ухом, — что не могу прекратить о тебе думать, — жаркие слова, опаляющие мочку, щеку, нос и губы. Проводя эту невидимую дорогу к сокровенному, он не переставал смотреть в её глаза с желанием, которое вот-вот перейдёт в безумие. — Ещё в тот день, когда Зак принёс тебя ко мне… Я едва мог удержаться. Неужели я не заслужил хоть немного за свою сдержанность?

— Гинтар… — его дыхание на коже сводило ее с ума, его взгляд опалял жарче солнца. Валанди чувствовала его учащенное сердцебиение под рукой, и ее собственное отправилось вскачь после его слов. Она хотела это остановить, пока её воля окончательно не сломалась, и мозги не перестали соображать. Что, если их увидят здесь? Кая точно придет в ярость. Эта мысль позволила ей тихо прошептать, слишком тихо: — Прекрати…

— За что ты так со мной? — спросил он одновременно с этим слабым «Прекрати». — Ты говорила, что я нравлюсь тебе. Скажи, это так?

Он хотел слышать один ответ, и именно его он услышит — не целуя, держа губы на достаточном расстоянии от неё, он пользовался языком — кончиком он очертил дорожку по нижней губе, словно представлял её своей марионеткой, заставляя говорить только «да».

— Ты чувствуешь это, — не только её лицо, но и низ живота, в который упирался возбужденный орган, не был обделён вниманием. Гинтар тёрся, делал едва уловимые движения взад-вперёд, и обжигал ртом: — Что ты мне нравишься. Я могу это показать, но от тебя прошу лишь слово, милая Валанди. Прошу и молю, стань моей госпожой хотя бы на одну ночь, — рука с талии медленно, дразняще, соскользнула вниз, но остановилась не на ягодицах, а ровно между ними, надавливая пальцами на штаны, катаясь по шву на них вверх-вниз…

Валанди приоткрыла рот, поддаваясь импульсу, который толкал ее ответить на игру языками, но Гинтар вновь заговорил, не давая ей сделать это. О, боги, как его прикосновения возбуждали! Она подалась всем телом к нему. Он ей нравился? Конечно, нравился! Сейчас она поняла, что его запах, все время преследующий ее, мурашки при его прикосновениях были ничем иным, кроме как реакцией тела на возбудитель. Он ей чертовски нравился!

Она второй рукой обняла его за шею и прошептала ему в самые губы:

— Да.

— Хорошая девочка, — горячо прошептал он ей и наконец поцеловал, жадно, неустанно, больно, но утоляя жажду в телах обоих.

Целовал долго, трогал руками везде, где можно и нельзя, но осторожно, целомудренно, пока он не услышал первый стон. Это было его «зелёным светом». Отпрянув от губ, Гинтар оторвался от тела солнечной лишь на несколько секунд, дабы быстро снять с неё верх, чтобы она даже не успела понять.

Её тело для него было лёгким, туманному не составило труда взять девушку под коленями и грубо уронить на траву. Он не думал, что она могла протестовать, что ей больно. Он получил добро на сие действо и просто делал. Губы сомкнулись на одном соске, второй больно сжала рука, а другая с гибкостью и скоростью змеи уже оказалась в штанах, на половых губах Валанди. Сделано было всё быстро, ювелирно, опытно. И самое главное — жадно и по-собственнически.

И это было больно. Солнечная и ахнуть не успела, как он повалил ее на землю и непозволительно распустил руки.

— Нет, прекрати, — запротестовала она. Возбуждение как рукой сняло. Это было неправильно. Его поведение, его… грубость.

Но Гинтар и не думал останавливаться. Его рот и руки выделывали такое, заставляя тело Валанди откликаться, но головой она уже понимала, что его нужно остановить. Она попыталась помешать ему, но он лишь грубо отпихивал ее руки. Тогда Валанди начала извиваться, стараясь выбраться из-под него или хотя бы найти удачное положение, чтобы пнуть его в пах и немножко остудить пыл. Но Гинтар слишком сильно прижимал ее к земле.

— Перестань, мне больно! — закричала она и предприняла ещё одну попытку вырваться, но безуспешно. — Ты не можешь так поступить, только не ты. Гинтар, которого я знаю, так не поступил бы!

Не отвечал. Какие ответы, когда его губы были заняты делом? Всё, что теперь он мог, — это запрещать: запрещал укусами, больно сжимал пальцами кожу или выворачивал руки, а когда понял, что стал уставать от всего этого, хотел было ударить девушку. Но выпрямившись, дабы сделать это, он подставил себя под удар. Валанди под руку попался кинжал, который она уронила вместе с травой. Крепко схватив его, она направила острие к Гинтару и полоснула его по руке, что удерживала ее, затем ещё раз замахнулась и воткнула ему клинок в бок, но не задев важные органы.

Гинтар вскрикнул, но боль придала ему больше ярости, сил, которые наполняют тело умирающего для последнего боя. Туманный всё ещё сидел на ней, отчего солнечная не могла отползти. Мужчина схватил её руку с кинжалом, вывернул так, что оружие упало, а Валанди издала крик, разлетевшийся эхом по всему полю.

Кажется, Гинтар что-то крикнул, наверное, оскорбление. Он повалился на девушку, обхватив руками шею, но не успели пальцы сжать её, как тут же обмякли, а Валанди обрызгало кровью. Нет, не из раны в боку. Что-то длинное, как кинжал, но тонкое, влетело в шею обезумевшего, прошло насквозь и вышло с другой стороны.

Гинтар продолжал сидеть на ней скорее на рефлексе, но по глазам видно — мёртв. Умер мгновенно, а ровно через три секунды его тело повалилось набок.

— Валанди! — голос Гинтара, но губы мертвеца не шевелились. Голос был откуда-то позади. Быстрые шаги, крепкие руки на плечах девушки и резкий рывок вверх, который высвободил от тяжести мертвеца. — Всё хорошо? Как ты?

Это был… Гинтар?

— Нет, отпусти! — защитная реакция все ещё работала, и Валанди вырвалась из сильной хватки эльфа и дрожащими руками пыталась прикрыть себя, защитить как-то. Он позволил ей это, понимал, что она напугана. Но до нее сразу дошло, что перед ней настоящий Гинтар. Она видела это по его растерянному лицу, по обеспокоенному взгляду. И бросилась ему на шею, ища защиту. На глаза навернулись слезы, и испуганная Валанди не сдержала рыданий.

— Это я, всё хорошо, — шептал он, хотя Валанди уже поняла. Обнял солнечную крепко-крепко, обвив руками и обнаженные плечи, и заледеневшую талию. Повернулся так, чтобы спиной эльфийка была к трупу, а сам в это время изучал его. Сначала Гину издалека показалось, что это темнота играет с воображением, но нет… На земле действительно лежал он сам, но… не он. — Всё закончилось, — шептал туманный. Стало бы жутко, смотреть на собственный труп, но, услышав крики Валанди, Гинтар и сам испугался, что показывало его бешено бьющееся сердце. — Нужно отсюда уйти. Отпусти на секунду.

Не дожидаясь её реакции, оторвал от себя сам, но лишь для того, чтобы снять плащ, укутать эльфийку и прижать обратно с большей силой. Он долго что-то шептал, взял девушку на руки и понёс с этого проклятого места. Валанди могла заметить, что вокруг них летали семь длинных и острых, как стилеты, льдинки, готовые полететь в нового врага, который осмелился бы появиться в поле зрения туманного эльфа.

***

Услышав крики Валанди, Кая немедленно бросилась в сторону солнечной. Да, она была зла, обижена, и честно, порвала бы её при первой возможности, но… Кая ещё не забыла, кто спас ей жизнь там, у стен Сильверсана. Ни совесть, ни воспитание просто не позволяли бросить Валанди с её проблемами после спасения. Ведь сама солнечная не бросила, хотя обещала это в тюрьме!

И Кая бежала. Она с подозрением огляделась, ведь поле словно умерло: никто из птиц не издавал звуков; грызуны все попрятались в норы, по которым бежала лунная. И что-то было в этой тишине не то. Тишина природы — это не к добру.

Позже девушка поняла, что волнение не было напрасным — запах крови, сильный и резкий. А Валанди больше не кричала. Нет, что же могло случиться? Не могла солнечная так просто дать себя убить! Если только это не маги… Или Закнеыл. Она так часто нарывалась, что Кая не удивилась бы, если бы мужчина сорвался.

И всё же, правда была страшнее предположений. Об труп Гинтара она практически споткнулась, выискивая золотые пряди в траве, но никак не серебряные. Сначала не верила. Нет, как так-то? Не может сейчас Гинтар лежать мертвым, но… Нет! Невозможно поверить в то, что твоего самого дорогого друга, который украсил твою жизнь; научил любить жизнь; научил радоваться и смеяться… Нельзя поверить в то, что такие дорогие могут умереть!

И Кая не верила. Она долго всматривалась в безжизненные пустые глаза Гинтара, пытаясь отыскать в них хоть тень жизни, хоть какую-нибудь надежду на то, что его можно спасти. Но не было блеска в серых зрачках. Была лишь кровь. Вся шея и торс были облиты его кровью. Она больше не текла из ран, просто кончилась.

Кая упала перед трупом на колени. Ей показалось, она закричала, а может, этот крик был лишь в её голове.

— Гин… Гин… — шептала она, дрожащими руками обхватывая лицо туманного эльфа. Но разум уже понял — всё! Да вот только сердце понять не могло: «Надо позвать кого-нибудь». Да, надо позвать! У Валанди должна быть та самая сыворотка! Или Зак поможет. Плевать чем, но хоть что-то она должна сделать!

Побежала обратно в лагерь, молясь, что кто-то уже вернулся. Вот только по пути до сознания доходило, что всё, нет её дорогого и любимого Гинтара. Ничто и никто не сможет вдохнуть в тело жизнь и зажечь его глаза как свечу. И с осознанием этого приходила злость. Лютая ненависть на того, кто посмел отнять у оборотня его друга. Кая не осознавала, что бежит уже на четырёх лапах; она не заметила, как зверь, сын луны, овладел телом и головой. Он жаждал мести, крови, расплаты. Врагов в полях нет — Кая бы почувствовала их запах. Мог ли это кто-то сделать из своих? Валанди? Не-е-ет… Ей нет смысла убивать Гина, он всегда пытался быть с ней милым и вежливым. Закнеыл?..

«Он звёздный, он убийца; они не знают ни семьи, ни дружбы, ни жалости, ни заботы. Только кровь, безумие, страсть к убийствам, любовь к пыткам. Они — чудовища», — непонятно, откуда разум вызволял эти воспоминания, но каждый, кто когда-то рассказывал Кае о звёздных, отчего-то повторил свои слова в её голове. Не узнает, пока не увидит Зака лично.

***

Поборов до конца желание убивать, Закнеыл поднялся, подобрал мечи, стёр кончиком плаща с них ненавистную кровь, чтобы она хоть на них не была, и спрятал клинки в ножны. Делать было нечего — ему нужно вернуться в лагерь за вещами, поэтому он медленно поплелся туда, надеясь, что ещё никто не вернулся.

И поначалу все шло хорошо. В сгущающихся сумерках ему было проще видеть, поэтому он с лёгкостью разглядел сброшенные ими сумки. Рядом никого не было, и даже Валанди, которая не должна была отходить слишком далеко. Однако что-то все же было не так. Он услышал… ничего. Это и было странностью — ни пения ночных птиц, ни шуршания в траве, как будто бы и ветер перестал шуметь. После приступа его чувства должны были сильнее обостриться, а не наоборот. И только они и спасли его, когда из высокой травы на него выскочила огромная черная кошка.

Когда Кая увидела его, попыталась вновь взять контроль над разумом, но запах… Запах того, кто лежал там, в поле… Звёздный источал этот запах, а когда повернулся, словно оглядываясь, Кая увидела на его лице кровь. Неужели… Просто безумные мысли, которые ни с того ни с сего пришли в голову, оказались верными. Он убил Гинтара!

Кая даже не стала играть в охотника — оборотень быстрыми, но тихими шагами подошла ближе и рванула вперёд, в один прыжок доставая до цели. Увы, она была замечена, и Закнеыл ушёл от острых когтей.

«Убийца!» — кричали мысли, но из пасти вырывался лишь рык. Пантера поднялась на задние лапы и хотела навалиться на него сверху, вцепляясь зубами в голову, но звёздный был слишком быстрым, он слишком чётко видел каждое её движение. Он умел спасти себе жизнь.

Броски не увенчались успехами, Кая слепо пыталась бить его лапами, в надежде, что рано или поздно Зак напорется на коготь.

Звёздный еле успевал уворачиваться, а достать мечи он не решался — боялся поранить лапы пантере, защищаясь, а уж напасть самому и подавно желания не возникало. Ему приходилось использовать всю свою ловкость и рефлексы на полную, лишь бы не дать ей себя поймать. Стоит один раз попасть под когти, как он уже не спасётся. Неужели они правда хотят отдать его сородичам, чтобы без проблем пройти через Мутные горы? Они настолько наивны?

— Глупцы, — тихо прорычал он. Сдаваться без боя он не собирался.

Последний прыжок почти увенчался успехом — когти пронеслись слишком близко, и Заку пришлось снять плащ и набросить его на голову Кае, чтобы отвлечь и сбить с траектории. Но второго плаща у него не было. Если так пойдет дальше, у него не будет выбора… Он обхватил рукоятки мечей.

Лунная гневно зарычала и отпрыгнула назад, пытаясь снять с морды плащ, одновременно с этим продолжала размахивать лапами, боясь, что её заминкой воспользуются. Зацепила когтем край ткани и разодрала её, сорвав с морды, Кая увидела готового к атаке звёздного. Понимая, что ничем хорошим это не закончится, она решила идти до конца.

Раскрыв широко пасть, показывая своё лучшее оружие и издавая боевой клич, пантера побежала на эльфа, готовая к любым последствиям от атаки лоб в лоб, но…