Чтобы сделать процесс для нее ещё интереснее, Зак раздвинул ее ягодицы и запустил пальчик к анальному отверстию, водя по нему и немного надавливая, но пока не проникал внутрь.

Что немедленно отразилось на лунной. Она напряглась, что было видно невооруженным глазом, и с каким-то испугом посмотрела на звёздного. Может быть, ей вспомнилась Валанди в этот момент. Конечно, она не видела, но догадывалась, как с ней и что делали. И первая мысль — это неприятно.

Невольно сбавив темп, она покачала головой, дав Заку понять, что так делать не надо, но разве он её слушал? Разве принц захочет, чтобы ему перечили? Тогда может, удастся его отвлечь? Ему, кажется, понравилось, как она облизывал его пальчики, что тут же принялась делать с его свободной рукой, замирая, когда весь его член был в ней, и сжала мышцы так сильно, как только позволяло маленькое количество практики, попутно привставая и опускаясь вновь, теперь уже сама издеваясь над ним. Сантиметр за сантиметром… И опускаться не торопилась…

А сама смотрела на Зака с такой любовью, с такой страстью. Все беды мира ушли куда-то далеко от них, были лишь они и их ночь. Самая прекрасная ночь в мире, насыщенная чем-то новым, с примесью каких-то… откровений, которые понятны только им.

Закнеыл не сдержал стона, когда она вновь плотно обхватила его, но этот медленный темп… Она ему мстит? Ну уж нет, в этом он ей не позволит властвовать над ним. Он обхватил ее обеими руками и довольно грубо насадил на себя, показывая, что главный здесь — он. Он приподнимал тело эльфийки и опускал обратно, а затем и вовсе задвигался сам, заставив ее замереть. Несколько таких движений ему хватило, чтобы подвести оргазм. Он с силой насадил ее на себя и извергся бурно и много, будто до этого долго терпел и ждал только ее.

Кая до боли сжала его плечи, втыкаясь невольно коготками, но это было больно. Больно, но… хорошо, как тогда, после второго раза с афродизиаком. Нет, она точно ненормальная, кайфовать от сексуальной боли, которую доставлял ей Закнеыл. Но этот зверь внутри него так возбуждал, эта власть над ней. Чёрт возьми, если он на неё наденет ошейник, она будет им только гордиться.

Под конец лунная срывалась на крик, вновь не понимая: ей больше больно или хорошо. Но эти последние толчки выбили из неё все последние силы, и она не желала слезать с Закнеыла. Да, эта поза пока что определённо её любимая. Тяжело дыша, она обняла его за шею и хотела было уткнуться в плечо, но заметила, как с четырёх маленьких ранок стекала кровь, которую оборотень тут же принялась слизывать. Самая вкусная кровь в мире… Стать бы вампиром, лишь бы эта кровь была на веки вечные её пропитанием.

— Мне, конечно, это нравится, но можешь не так глубоко раздирать? У меня ведь нет регенерации, как у тебя, — ласково проворковал Зак и потерся щекой о ее волосы. — Я сделал тебе больно опять?

Он отстранил ее от себя и уложил рядом, чтобы извиниться перед животиком поцелуем, и перед всей Каей тоже. Долго и нежно он ее целовал, поглаживая рукой живот. А затем просто прилёг рядом и обнял.

— Прости, — прошептала лунная после всех его нежностей, во время которых она зарывалась пальцами в его волосы. — Я причиняю тебе, наверное, больше боли, чем ты мне, вопреки тому, что ты думаешь.

Она поймала на себе вопросительный взгляд, от которого смущенно уткнулась в его грудь. А ведь сам мало того, что не разделся, так ещё и она его вещи порвала. Нет, когда-нибудь он тоже устанет покупать новые хорошие вещи и передернется в мешковатые и дешёвые. Хотя, представить звёздного в таком виде было забавно. Между тем пауза затянулась, а Кая не знала, отвечать ему на этот вопрос в глазах или нет. Ведь действительно казалось, что у неё какие-то психические отклонения. Внутри живота неприятно жгло, как и между ног, но… зато во время всего процесса это было здорово.

— Мне нравится, когда немного больно, — было скорее похоже на писк, после которого она ещё больше уткнулась в его грудь, боясь просмотреть в лицо после таких слов. Это даже для неё было, мягко говоря, странно. А он мог почувствовать, как разгорячилось её лицо, заливаясь краской.

— Ох, ну… Я даже не знаю, извиняться мне или радоваться, — заулыбался Зак и обнял Каю сильнее. — А теперь давай отдыхать, любимая.

Надеялась, что хоть он, как опытный самец, скажет что-то дельное, а в итоге поставил Каю лишь в ещё больше неудобное положение. Она молча ему кивнула и сделала вид, что быстро отрубилась. Хотя… сон действительно накрыл её.

***

Этой же ночью Валанди проснулась от сильный жажды, и, накинув на плечи халат, вышла вниз, чтобы попросить у хозяина заведения воды.

На обратном пути она, проходя мимо комнаты Сектара, услышала небольшой взрыв, после чего послышался звук бьющейся посуды. Да и запах, исходивший из комнаты, был не очень-то приятным.

Внутри Сектар сидел в позе лотоса спиной к двери и лицом к окну. Его окружали куча пергамента, на каждом из которых был нарисован странный то ли знак, то ли руна какая-то, а по всей комнате разбросаны разные побрякушки: серьги, браслеты, заколки, кулоны, кольца, резинки. И всего было так много. Что-то из этого даже, кажется, светилось ярче, чем свечи, дающие комнате хоть какой-то свет. Особенно бросился в глаза крупный аметист, висящий на серебряной цепочке. Он был… необычным, словно внутри него был свой мир, своя вселенная — если приглядеться, действительно можно было её увидеть. Да и сам камень так и требовал, чтобы к нему прикоснулись.

Естественно, Валанди не могла пройти мимо. Нет, Гинтар прав, однажды она крупно попадет из-за своей тяги к брюликам.

Тихо, стараясь не отвлекать туманного, Валанди прикрыла за собой дверь и, поморщив носик от странного запаха, прошла глубже в комнату и осмотрелась. Трогать пока ничего не спешила, но аметист так и манил к себе, но висел он близко к Сектару, а к нему подходить она не особо хотела. В тот же миг, когда она подумала об этом, нужно было развернуться и уйти. Но вместо этого она присела на корточки перед цепочкой и принялась разглядывать камень.

Сектар глубоко медитировал, о чём говорило его полное игнорирование солнечной. В такой позе нельзя было разглядеть то, что видела этой ночью Кая — как он постарел всего-то за несколько часов.

А в кулоне там были размытые образы, но Валанди разглядела какие-то отдельные моменты. Он был с отцом. Потом с матерью. Он обнимал какого-то рыжего коня, а потом видела старика, измазанного в крови. На Сектара не был похож, а рядом было что-то рыжее. Но не видно, непонятно. Всё такое маленькое, размытое…

Если его поднести ближе к глазам, увидит ли она лучше картинки? Валанди все не решалась притронуться, но соблазн был так велик. Останавливало только, что она могла помешать какой-то магии, если прикоснется к камню. Но там же был Сектар, какие-то отрывки его прошлого. Он залез к ней в голову, значит, и ей можно. Решительно кивнув, она вытянула руку и взяла аметист.

Валанди окунулась в совершенно новый мир, который видела как-то иначе, чужими глазами. И тело… у неё появилось другое тело, которое чувствовало всё: радость, боль, холод и зной. Это было тело Сектара.

Она видела вспышками все воспоминания, всё то, что он помнил особенно ярко. Первые воспоминания именно о брате. Как они маленькие играли друг с другом с деревянными мечами, как они любили друг друга. Но Сектар был очень одинок. Отец сразу стал воспитывать старшего, как своего наследника, а как только у Сека открылись способности, и как-только другие узнали о них, то с ним перестали общаться. Как же так? Если с ним кто-то играет — околдовал! Если кто-то из девиц его любит — околдовал! Он получил хорошую оценку?

— Сектар, это не честно! Хватит использвоать магию!

— Жулик!

— Жулик!

— Жулик!

И так всю жизнь. Он становился опытным магом, сильным, умелым. И даже нашел таких же, как и он сам — те, кто теперь носили имена Зависть, Жадность, Гнев, Лень, Обжорство и Алчность. Но они были другими — они тоже боялись того, кто становился сильнее их день ото дня.

Сектара покинули все, но была отрада и у него. Он не был совсем одинок — брат, дорогой и любимый брат и матушка. И прекрасный рыжий жеребёнок, которого ему подарили просто так, за то, что он есть! Его радость и отрада.

Потом Гинтар покинул его, но даже тогда отец не взглянул на младшего, как на наследника. Кто захочет иметь в партнерах того, кто можешь околдовать и заставить выполнять всё, чего он только потребует? Отец любил Сектара, но с ним у него были натянутые отношения. Отец даже немного побаивался сына, и когда ему стало совсем скучно, его отправили в армию, где он быстро завоевал высокий чин благодаря отваге и уму, но…

— Наверняка повлиял на остальных!

— Точно-точно! Мозговики все такие!

— Я против ходить под началом такого!

Было несколько пограничных битв с монстрами, где его лучшим другом стал Басяк — тот самый строптивый жеребец, выросший в прекрасного и сильного коня, спасавший жизнь своего хозяина не единожды. Туманный вернулся домой, но не знал, как унять свою тоску и скуку. Остались только женщины — он соблазнял, но никогда насильно или через магию не заставлял быть с собой. Лишь чуть-чуть их подталкивал. И с женщинами он забывался, пока однажды…

Валанди увидела себя. Она увидела всё то, что думала в тот момент, как на фоне туманных она была… жива, такая же строптивая, чувственная. А главное — она полюбила его дорогого Гинтара за то, что он был просто собой, а не за деньги, как многие другие.

Валанди чувствовала, что постоянно думает о себе. Сначала просто как о подруге брата, а потом… иначе. И стойкая мысль поселилась в голове туманного — он должен защитить не только брата, но и то, что ему дорого — Сектар не сможет выдержать, если старший братик будет печален. И он отправился в поход, где пожертвовал дорогим другом, где чуть не умер, но всё-таки оттянул момент нападения Белых магов.

Валанди чувствовала, как с каждым днём внутри Сектара развязывается настоящая война — преданность к брату и зависть к нему. И зависть побеждала. Почему брату всё так легко достаётся? Почему именно она? Почему хоть раз Сектару не побыть счастливым? И это постоянное душевное самобичевание за то, что он так часто думал о девушке брата, о невесте брата! Но зависть побеждала, побеждали и желания Сектара.

Но в этих воспоминаниях особенно ярко был момент с поеданием чего-то… Рядом — труп того самого рыжего жеребца. Сектар давился его сердцем, чтобы спасти себя. Его тошнило, ему противно, ему горько, что он пожертвовал конём. Он ещё слишком сильно переживал этот отрезок своей жизни, и сейчас он был ярче других воспоминаний.

— Ты что творишь? — непохожий на голос Сектара рёв вырвал Валанди из этого омута, и вместо образов перед глазами было взбешенное постаревшее лицо туманного, который выхватил из её рук кулон. — Убирайся!

Видеть чужие мысли и воспоминания — это сила, но и проклятье одновременно. Валанди не знала, что из-за этой силы его все боялись, даже не подозревала, что Сектар страдал из-за своих способностей. Армия также стала открытием — вот уж никогда бы не подумала, что такой избалованный богатый мужчина служил. Но больше всего ее напугало воспоминание из ледяной пещеры. Нет, привело в ужас! Он был живым трупом, она до сих пор ощущала ту злую магию. И в таком состоянии он все равно думал о том, как спасти их, ее в частности.

— Так вот почему ты здесь? — спокойно проговорила Валанди, хотя спокойствия в ней не было ни грамма. Ее мелко трясло от увиденного, хоть она и пыталась унять эту дрожь. От испуга солнечная не удержалась, сидя на корточках, и упала на пол. Она боялась, да, но не Сектара, а за него — он чуть не убил себя, помогая им.

И сейчас он был в бешенстве. Таким злым он не был, даже когда она угрожала его пристрелить в собственном доме, а тогда он взбесился не на шутку. И ещё он постарел… Черт, ему мало было однажды превратиться в ходячую мумию? Все продолжает себя истязать ради них.

— Остановись. Ты никак не связан с пророчеством и не обязан это делать. Думаешь, нам станет легче, если ты иссушишь себя магией? Думаешь, мы… нет, я хочу, чтобы кто-то умер за меня? Чтобы ты умер? — ее слова, может, и прозвучали бы веско, да не сидя на полу и смотря снизу вверх.

— Тебя ничего из моей жизни не касается! — вновь взревел он, хватая эльфийку и ставя её рывком на ноги, после чего повернул к себе спиной и толкнул к дверям так сильно, как только мог, чтобы она испугалась, убежала. — Не мни о себе чёрт знает что, солнечная! Так говоришь, будто я это только для тебя делаю! Убирайся отсюда немедленно!

Но он понял, видел в её мыслях, что она прочитала в камне все. Проклятый кулон, и чёрт его дернул временно «выкинуть» воспоминания, чтобы сосредоточиться. Точно, воспоминания! Сектар быстрым шагом сократил расстояние между ними с протянутой рукой, чтобы коснуться головы и избавить её от воспоминаний этих мгновений.

Валанди чуть не упала во второй раз, но удержалась на ногах, развернулась лицом к туманному и увидела перед носом его руку. Каким-то шестым чувством она догадалась, что он собирается сделать. Нет, не позволит! Она поймала его руку своей, переплетая пальцы, и неотрывно уставилась на вторую, чтобы не упустить и ее при необходимости.

— Нет, касается, если ты собираешься положить свою жизнь из-за этого проклятого пророчества. Я стала его частью не по своей воле, а ты-то зачем в него лезешь? — она перевела искрящиеся негодованием глаза на его лицо. — И я буду мнить о себе, что хочу, и не позволю какому-то туманному принизить меня. Я — не ваши кроткие девицы, которых вы застращали так, что они боятся глаза от пола оторвать. Только попробуй теперь отнять у меня воспоминания, надо было это делать, когда я просила.

И такой взгляд у нее был, будто она действительно могла как-то помешать ему в таком положении, стоя в тоненьком халате, без оружия, но решительности и смелости в ней было столько, что невольно поверишь, что она победит в этой схватке.