«Да, солнечная? — мгновенно ответил он. — Мне так нравятся твои вопросы: “Ты там?”. А ты сама-то хоть знаешь, где я?» — и хоть голос явно выходил из насмешливой улыбки, он был уставшим. Даже каким-то… грустным.

«И где? — обрадовалась она его ответу. — Сидишь, небось, попиваешь вино где-нибудь в саду, а симпатичная служанка подносит тебе фрукты. Я бы хотела сейчас быть именно в таком месте, — грустно усмехнулась Валанди. — Нет, правда, где ты? Расскажи».

«Дай угадаю. Ты хочешь быть именно вместо той самой служанки, не так ли? Хочешь подносить мне фрукты и наслаждаться, когда моя рука будет бить тебя по попе, — и так вышло, что пока Валанди взбиралась по крутому выступу, что-то действительно по ней шлёпнуло, да так лихо. — Ты же сама сказала, где я. Так почему хочешь услышать от меня подтверждение?»

«Хочу услышать, что хоть кто-то в порядке, живёт, не горюет, в далеке от опасности. Возможно, даже попросила бы показать тебя это, чтобы на несколько мгновений оказаться подальше… отсюда, — хоть и сказала так, но тяготила ее вовсе не местность, а атмосфера безысходности вокруг спутников. Но шлепок не оставила без комментария: — Не делай так, а то я упаду. Мы тут, вообще-то, в гору лезем».

«У меня сейчас слишком мало сил, солнечная. Я покажу тебе, но позже. Потом, — если попытаться представить Сектара, то в голову почему-то приходило, как он, сидя у камина, на этих словах устало прикрывает глаза, но чему-то улыбается. Редко его голос был добрым. Но сейчас был именно таким. — В гору? Покажи лучше ты, где вы, — пока Валанди оглядывалась и рисовала пейзажи в своём воображении, туманный только усмехнулся. — Вот неймётся тебе, женщина. Одна со скалы сорвалась, так теперь ты хочешь вслед за ней?»

«У меня там дело вселенской важности! — слегка возмутилась солнечная, активно переставляя ноги по склону. — После того, как я нашла один клинок почти десять лет назад, это первая зацепка, где остальные. Если повезёт, там будет ещё один или даже два, — и говорила она о них так воодушевленно. Рассказала бы подробнее, да отвлеклась на особенно крутой подъём. — Только когда найду все, смогу умереть счастливой. Ни днём раньше!»

«Да, я видел это желание в твоей голове. Вот ведь, как я предполагал, уникальный кадр, — новая усмешка. По шее Валанди пробежал какой-то ветерок, но чем выше они поднимались, тем ветреннее становилось. Вот и думай, Сектар играется или ветер гуляет? — Знаешь, я всё больше хочу тебя».

«Вот совсем не до твоих шуток, — не восприняла всерьез его заявление солнечная. — Даже не смей у меня просить это в качестве оплаты долга, — она осеклась, сообразив, что только что подала ему идею. А ведь от него и правда можно такого ожидать! Попыталась перевести на другую тему: — Может, золото? Или камни? А вдруг я найду какой-нибудь артефакт? Что бы ты хотел получить?»

«Тебя, — был мгновенный ответ. Эльф не повёлся на жалкую попытку солнечной. — А ведь ты права, я в праве попросить это в качестве долга. Что мне может помешать сделать это?»

«Э-э… воспитание? Совесть? — это была слабая попытка воззвать к его хорошему внутреннему «я», но разговор даже позабавил Валанди, и она улыбнулась. — Меня ты не получишь, но я правда хотела бы тебя как-то отблагодарить. Что тебе нравится?»

«Мне нравится… — этот нахал тратил свои силы на то, чтобы нарисовать в её голове не милый и спокойный пейзаж, а пошлость! Валанди не по своей воле стала представлять, как она вновь сидит верхом на Сектаре и, делая волнообразные движения телом, гладит себя, а сам туманный со страстью, с граничащим с безумием желанием, смотрит на неё, — когда женщина не стесняется своего тела. — Следующий кадр, где Сектар принимает ласки от её язычка и губ, а потом она принимает такие же, беспокойно ворочаясь на шелковых простынях от удовольствия. — Мне нравится… когда женщина не стесняется дарить радость своему мужчине и не стесняется получать в ответ».

«Ты можешь думать о чем-нибудь другом? — Валанди закатила глаза. Ей пришлось резко остановиться, чтобы случайно не сорваться, пока Сектар пихал ей в голову эти неприличности. Она резко обернулась, не заметил ли кто ее остановку? Но, похоже, никто из мужчин даже не обратил внимания. Интересно, если она сорвётся, им будет дело до этого? Расстроившись, она снова вернулась к разговору с Сектаром. Он хотя бы уделяет ей свое время. — Я же просила не делать так. Что, если упаду? Я вернусь духом и заставлю тебя прийти сюда и собирать мои ошмётки. Так и знай, не видать тебе покоя, если станешь причиной моей смерти».

«Если ты отвлекаешься, моя дорогая, значит, это тебя задевает, трогает. Ты только укрепляешь мою уверенность».

Картины прошли довольно быстро, а голос Сектара в миг стал серьёзным:

«Запомни мои слова, женщина. Я сделаю тебя своей. И желать ты меня будешь по своей собственной воле. Пусть через пять, десять, сотню лет, но своего я добьюсь».

Валанди снова остановилась, теперь от удивления. Сумасшедший, что такое он говорит?

«Если это такая шутка, то лучше прекращай. Не смешно уже».

Она возобновила ход, но больше не говорила, хотя Сектар наверняка мог услышать все её возмущения по этому поводу. И больше всего бесил его серьёзный тон, ведь она понимала, что не шутил. Но он прекрасно знает, что она чувствует к Гинтару, и не оставит его, как бы тяжело ни было, какие бы трудности их ни ждали.

— Валанди, подожди, — спустя несколько минут затормозил её Гин. — Что там с картой? Дальше опасно идти, да и Закнеылу нужен отдых, — он-то вообще отказывался добровольно пополнять силы. А выше был крутой подъём, за которым пряталось небо, но что там на скале? Стоило ли ради возможного простого выступа рисковать идти по столь крутому склону? — Мы хоть верно идём?

— Давайте найдем место, где мы сможем отдохнуть, — согласилась солнечная. — Вон тот выступ подойдёт.

Они устроились на указанной части склона, где было более или менее ровно. Валанди развернула карту и сверилась с местностью, но была какая-то рассеянная после разговора с Сектаром. Хотела поднять себе настроение беседой с ним, а в итоге… Ну, хоть отвлеклась. Сосредоточившись наконец на цели, она подняла глаза на спутников. Выглядели они жалко: убитые горем, с отсутствующим взглядом. Надоело!

— Хватит уже, — тихо начала солнечная, постепенно срываясь на крик. — Если вы не возьмёте себя в руки, то оставайтесь здесь. Вы в ужасном состоянии, а, как ты и сказал, там может быть опасно. Я не хочу помереть из-за вас! Или вы ищете смерти там? — и на этом вопросе она повернулась к Заку, однако, тот и бровью не повел.

— Валанди, — глухо привлёк к себе внимание Гинтар. — Вот скажи мне честно. Если я умру, ты сможешь спустя три дня вот так же воодушевлённо идти к своей цели?

Воспользовавшись её молчанием, Гинтар опустился подле неё на корточки и приобнял, слабенько целуя в голову. Он не хотел до неё доносить, что, несмотря на желание покинуть Махтаон, этот поход для него был вынужден. Туманный не готов, не имел желания двигаться в путь. Но ему пришлось — он любил, он боялся за свою милую Валанди. Но сказать ей это — в чём-то обвинить или заставить её чувствовать вину.

— Кая была мне не просто спутником, как тебе. Она была мне подругой, и я с уверенностью мог звать её сестрой перед своими родными. Так ответь мне, — требовательно добавил он, — я, как мне кажется, тоже не просто спутник по пророчеству для тебя. И при моей смерти ты смогла бы быть сейчас такой, какая сейчас?

— Да, потому что ты хотел бы, чтобы я жила дальше и радовалась жизни! — слишком резко сказала она. Понимала, что говорит глупость — не была бы такой. Она и сейчас тоже не в порядке, Кая и для нее была не просто спутником. И пусть они не особо ладили, но Валанди искренне к ней прониклась, радовалась за нее и переживала. Она вновь заговорила уже спокойнее и тише. — Мне тоже тяжело, но ещё тяжелее видеть вас такими. Ещё не поздно вернуться. Давайте уйдем, уплывем на Туманные острова или в Сильверсан. Не нужны мне эти клинки. Если мы все умрем из-за них, как я посмотрю Кае в глаза, что не уберегла вас?

Валанди отвернулась, и защитная корка, благодаря которой она держалась все это время, треснула — слезы горячим потоком полились из глаз. Она выкинула карту и прикрыла лицо руками, не желая, чтобы кто-то видел ее сейчас, но не могла больше быть сильной для них.

— Я обещал, и я выполню, ты ведь не успокоишься и всю жизнь будешь жалеть, что не попыталась.

Гинтар обнял эльфийку, утыкая её нос в свою грудь, опять же почему-то вспоминая лунную — та ненавидела показывать слезы. И Валанди тоже была из сильных личностей, для которых слезы — слабость. Ничего, милая Валанди, Гинтар не покажет твои слёзы миру и не посмотрит на них сам. Обнимает крепче, жмёт к сердцу, утыкается губами в голову. Сначала её слова больно ударили по сердцу — это на словах все говорят: «Живи после меня счастливо». И ведь это так, но… неприятно чувствовать, что тебя готовы забыть через пять дней. Но слезы Валанди были самыми искренними из всего, что слышал и видел Гинтар. И в них были все ответы.

— И не разбрасывайся столь дорогими вещами, — попытался усмехнуться Гинтар, направляя поток ветра, чтобы он вернул карту ему в руку.

Немного успокоившись, они все продолжили путь. Закнеыл даже немного отживел — сам поел. Хоть мыслями он был глубоко в себе, но Валанди слышал и, кажется, что-то переосмыслил.

Им всё-таки пришлось забираться по тому крутому склону, так как, если верить карте, именно там находился вход в пещеру, где должны были храниться «Когти Бальзура».

— Ладно, это большая пещера, — недоверчиво протянула Валанди. — По опыту знаю, чем больше вход, тем страшнее чудище внутри, а это — просто огромная дыра! Знаете, что? Я передумала.

Она попыталась свалить, но Зак схватил ее за руку и развернул обратно.

— Идём, — сухо сказал он и первым сделал шаг в пещеру.

— Смотрите, кто заговорил! — съязвила солнечная, но пошла следом, кивая Гинтару пойти с ними.

Внутри было холодно и темно, Гинтару пришлось снова освещать всем путь, но чем дальше они проходили, тем теплее становилось, а воздух делался более спертым.

— Там кто-то есть, — подал голос Зак. — Я чую его, но не могу распознать. Никогда не встречал подобного запаха.

Гинтар сделал свет меньше, хотя вообще думал «выключить» его. Он доверял глазам Зака, но предпочёл бы убегать от опасности без шансов споткнуться о какой-то камень. Туманный опять завёл солнечную за спину обоих эльфов, и пока они шли вперёд, Гинтар пытался осмотреться. Валанди права — существа предпочитают маленькие норы. Это какое же существо должно быть, чтобы эта «нора» для него была мелкой. Но поворачивать было поздно. Это что же, все вытерпеть: эти склоны, камни в ботинках, порванные об острые камни штаны — и всё ради «Я передумала»? Нет, тут он был солидарен со звёздным.

— Ты говорила, здесь есть гарпии, львы, такие же искатели… Какие ещё монстры? — тихо спросил Гинтар.

— Великан, но он живёт в ущелье, — шепнула в ответ Валанди. Она бы сама хотела узнать, что за монстр живёт здесь, запах которого неизвестен.

Но долго мучиться этим вопросом им не пришлось. Длинный туннель закончился, и их взору открылась ещё более просторная пещера, и горячий ветер обдал их, взметая волосы и полы плаща вверх. Закнеыл заткнул нос, учуяв смердящий запах смерти в этом потоке. Он был таким сильным, что Гинтар и Валанди тоже почувствовали его, а также они услышали чьё-то глубокое дыхание.

В слабом свете магического огонька блеснуло что-то в центре пещеры и как будто было накрыто чем-то большим.

— Прибавишь света? — еле слышно шепнула солнечная.

— А стоит? — но просьбу он выполнил. Это нечто тут же откликнулось на свет, который так нещадно резал глаза в этой кромешной тьме.

Но впереди был лишь камень… Большой камень, огромный, дышащий… Туманный протёр глаза — он так много пил, и просто бы не удивился, если бы алкоголь дал о себе знать, пусть спустя столько времени, но нет. Этот камень медленно поднимался и опускался, словно дышал.

А потом послышалось недовольное рычание.

— Уходим отсюда, — Гинтар, кажется, догадался, хоть и слабо верил в свою догадку, но лишь одно существо могло быть похоже на… это. И если его догадка верна… Что ж, с Каей все они встретятся раньше, чем того хотели. — Медленно и тихо… — Гинтар немедленно погасил свет и схватился руками за Закнеыла и Валанди, чтобы второй вывел их отсюда. Но существо готово было наказать того, кто осмелился потревожить его глубокий сон, что стало видно по тому, как у камня появились лапы, и сам он медленно повернулся.

— Ты видел эту гору сокровищ? — Валанди заупрямилась. Хоть она и говорила, что не нужны ей клинки, и она готова в любой момент развернуться и уйти, однако, стоило ей увидеть все это богатство, назад повернуть уже не могла. Гинтар упрямо тянул ее на выход, пока Зак показывал чистый путь, а позади них глыба полностью выпрямилась.

— Чую добычу, — прогремел странный голос так громко, что с потолка посыпалась мелкая крошка. — Еда сама ко мне пришла.

Чудище обдало горячим дыханием троицу, чуть не сбив их с ног. Закнеыл неожиданно остановился и обернулся, встретившись с пылающими глазами самой смерти. Он оттолкнул друзей обратно и сам прыгнул за ними, и вовремя — на то место, где только что должны были быть эльфы обрушился гигантский хвост, отрезая путь к спасению.

— Я ничего не вижу! — вскрикнул Гинтар, но, раз они замечены, какой смысл скрываться?

Вокруг троицы вспыхнуло три небольших пламени, и вот они стояли лицом к морде с царём всех монстров. Огромная чешуйчатая морда смотрела на них с таким голодом и с таким злорадством, что кровь в жилах стыла, и не от страха перед этим существом, а от самого факта, что они наткнулись на дракона.

Гинтар вновь бросил Валанди за свою спину — и вновь вовремя — огромная ящерица выпустила из окаменевших ноздрей пламя, и лишь чудом туманному удалось уклониться с солнечной в сторону, пока сам ящер сделал медленные, даже какие-то ленивые шаги к добыче. А куда ему торопиться? Они никогда не уйдут из его логова.